Магазин ненужных вещей. черновик

Ей часто говорили, что она похожа на Одри Хепбёрн.
— Только у меня нет папы — британского банкира и мамы — голландской баронессы, в роду которой были французские дворяне и английские монархи, — парировала она. — Я не владею пятью языками, и я блондинка. А так — да, я худощава, и у меня есть колечко от Тиффани.

Впрочем, это сравнение всё равно было ей приятно, и, поглядывая на себя в зеркало, она с удовольствием отмечала схожесть черт лица. Лучик чужой славы всегда подкрепляет уверенность в себе, к тому же это никому ничего не стоит.

Сегодня она была в образе Барби. Нежно-розовая кофточка, белая короткая юбка, белые чулки, заканчивающиеся чуть выше колен, и белые туфли на большой толстой платформе. Волосы на голове были уложены в замысловатый шиньон. Нежно-розовая помада и такого же цвета педикюр. И пусть какая-нибудь сука скажет, что ей тридцать с хвостиком! Её смерть будет ужасной!

Звали её Анжелика. В своё время её отец подарил её матери на день рождения книжку Анны и Сержа Голон «Анжелика. Маркиза ангелов», которую он бессовестно спёр у своей сестры. Потом мама Анжелики пересмотрела все фильмы про Анжелику и даже подтянула свой французский в институте, чтобы прочитать все тринадцать книг в оригинале, так как перевели на русский далеко не все. Потом случилась беременность, и как назвать новорождённую, сомнений ни у кого не было. Мама порвала бы всех, как Тузик грелку. Так Анжелика и стала Анжеликой, принципиально не отзывающейся на всякие «Анжелы» и «Ангелики». Правда, позднее, во взрослой жизни, это имя ещё доставило ей хлопот, так как мужчины почему-то не относились к нему серьёзно, априори считая девушек с этим именем ветреными и легкодоступными. Или это ей так подвезло с такими мужчинами.

Вот и сегодня она в лучшем боевом наряде уверенно шла по улице с гордо поднятой головой, полуулыбкой на губах, вся такая красивая и убийственно сексуальная. А ведь только вчера у неё случился облом. Облом со своим парнем, купившим и подарившим уже ей помолвочное кольцо, а тут выдавшим, что свадьбу надо на год или больше отложить, так как он пока не уверен в своих чувствах. Каков мерзавец! И она вдруг поняла (а с интуицией у Анжелики было всё в порядке), что роман окончен, гасите свечи и выносите рояль. Свадьбы не будет. Впрочем, это было вчера. Вчера же она высказала ему всё, что думает, дала по роже, правда мало, обрыдалась, нажралась и одетой легла спать, слава богу, в своей квартире и одна. С утра взяла себя в руки, привела в порядок лицо, мысли и желания и решила пройтись. Шопинг — лучший друг девушек, заменяющий аутотренинг и медитации, сохраняющий в целостности нервную систему и отключающий дурные мысли, хотя и на время.

Итак, она шла по улице. Впрочем, бродить по улицам надо правильно. Не всякое брожение кашерно. Тут и погода — желательно, чтобы была не слишком жаркая, но солнечная, и синее небо с белыми облаками над головой, народу чтобы немного и под ногами, конечно, не расплавленный асфальт, а только брусчатка, не выпуклая и тщательно подогнанная. Уютные витрины небольших магазинчиков, кафешки с выносными столиками и стульями, чтобы посидеть, передохнуть, когда хочется, выпить кофею с круассаном, и посмотреть на мир божий вокруг, и удовлетворённо вздохнуть — всё в этой жизни пока не так уж и плохо.

Анжелике в этом однозначно повезло. Антураж был на уровне. Декорации заслуживали всяческого одобрения. Она шла по улице, рассматривая витрины, солнце ласково грело щёки, ветерок шаловливо играл с подолом короткого платья, а разные мысли на время оставили голову в покое, интеллигентно решив, что пока не время.

Этот фасад явно выделялся на общем фоне. Выделялся своей неуместностью. Это как в ровном ряду королевских гвардейцев окажется средневековый самурай или мастер Йода. Старинный деревянный фасад был отполирован непогодой, ветрами и временем. Непрозрачные чёрные окна, словно кривые зеркала, искривляя и деформируя, отражали её силуэт. Массивная деревянная дубовая дверь была инкрустирована латунными вставками по углам, солидной латунной ручкой и табличкой, на которой было написано «For you». Она уже почти прошла мимо, но любопытство, то самое врождённое чувство, вечно исправно находящее приключения на нашу жопу, было тут как тут. Поколебавшись, она вернулась и попыталась разглядеть через стекло, что там внутри. Стекло отражало её заинтригованную физиономию и ничего больше. Любопытство сгубило Еву, но это не стало уроком ни для одной из женщин. Видимо, учёба на своих ошибках намертво записана у них в генах. Немного поколебавшись, Анжелика подошла к двери и дёрнула её на себя. Раздался гонг, но ничего не произошло. Робея, она зашла внутрь, в темноту.

Это был странный магазин. Сверху донизу заполненный подсвеченными стеллажами, на которых стояли старые предметы. Причём они не все были в идеальном состоянии. Вот эта старинная чашка была с явно отбитой ручкой. На женской шляпке не хватало банта. Старый столовый нож был местами в ржавчине и не точен со времён грехопадения Евы.

Послышались лёгкие шаги, и из темноты, из глубины магазина, появился хозяин. Высокий, худощавый, коротко остриженный брюнет с бородкой клинышком, в длинном коричневом балахоне, напоминающем подрясник, и мягких коричневых замшевых туфлях. Он доброжелательно посмотрел на Анжелику:
— Здравствуйте!
И замолчал. Анжелика ошарашенно посмотрела вокруг и смущённо выпалила:
— Извините, это хозяйственный магазин?
— Почему вы так решили? — он иронично улыбнулся.
— Ну, «For you». «Для вас» — самое подходящее название для всяких штучек, облегчающих нашу жизнь. Разве не так?
— Вы про материальные вещи, — кивнул он утвердительно. — Но ведь есть и нематериальные. Удача, счастье, любовь.
— Если бы это продавалось! — она грустно улыбнулась. — Мне кажется, что мы всю жизнь ищем это сами.
— Отнюдь, — он снова улыбнулся. — Поверьте, это тоже продаётся, и обменивается, дарится или достаётся нам даром. Сейчас вы именно в таком месте.
Он обвёл руками зал.
— Все эти вещи могут подарить вам что-то нематериальное — счастье, удачу, любовь, радость. Впрочем, могут дать и иное — грусть, печаль, ностальгию, боль утраты. Впрочем, и на это есть охотники. Кто-то, теряя способность чувствовать, вновь хочет стать живым. Ведь любовь — это тоже боль, и иной может отдать всё на свете, чтобы вновь почувствовать это.
— И каковы цены? — она недоверчиво посмотрела на него. — Только не говорите, что бесплатно. Бесплатный сыр — только в мышеловке.
— Это не бесплатный. Это бонус. — Он рассмеялся. — Вас не проведёшь! В общем так: вы забираете одну вещицу у меня, но оставляете что-то ненужное своё. Можете сходить домой, подумать, выбрать и принести. Это не бесплатно. Это обмен. С новой вещью вы берёте частицу судьбы чужого человека, но и отдаёте часть своей.
— А где гарантия, что мне будет лучше? — она внимательно посмотрела на него.
— А её нет. Вы просто добавляете к своим вариантам будущего ещё несколько чужих, а там уж — что выпадет и как распорядитесь вы и судьба.

Они замолчали. Анжелика с интересом рассматривала стеллажи, заполненные самыми разнообразными предметами. Один предмет — один человек. Сколько их здесь. Сколько разных судеб.
— А многие ли из них были счастливы? — вдруг спросила она.
Он едва заметно улыбнулся.
— У каждого своё понятие о счастье. Ну, да вы и сами знаете.

— Да, счастье у каждого своё, — хмыкнула Анжелика. — Вот мой сосед Толик. Встречаешь его только у подъезда. Раза четыре в день выходит на улицу и ходит вокруг дома. Не торопясь, вразвалочку. В огромных наушниках, как сбитый лётчик. В боевой серой майке, длинных грязно-оливковых шортах (как в анекдоте про семейные трусы — что за трусы, которые коленки не греют) и вьетнамках на босу ногу, причём до первого снега. В одной руке смартфон со шнуром к наушникам, в другой — сигаретка с марихуаной. Встретишь в начале прогулки — есть шанс поздороваться, ну, а в конце человеку настолько хорошо, что ни на что внешнее (не отвлекается) особого внимания не обращает. Причём наш Толик не какой-то асоциальный элемент. Крутой айтишник, деньги зарабатывает очень приличные, но ничего и никого ему в этой жизни не надо. Убитая однушка, в которой как купил, ремонта не было. Старый стол с последним моноблоком Apple iMac и парой дорогущих ноутбуков, продавленный антикварный диван прошлого века и большой шкаф тех же времён. Еду привозят курьеры, остальное общение с внешним миром — только через интернет. И человек счастлив в этом окружающем минимализме, считая, что всё, что ему надо, у него уже есть. Просто современный Диоген в бочке!
— Да, Диоген Синопский — величайший философ и бродяга мира, — улыбнулся хозяин магазина. — Его отец, меняла Гикесий, заведовал монетным делом и приобщил к подделке монет своего сына. Семейный бизнес, так сказать. Как только это открылось, отец, понятное дело, оказался в тюрьме, а Диогену пришлось срочно бежать. С этого времени он пришёл к мудрому решению, что счастье — не в деньгах. Вы правы, по легенде, Диоген жил в бочке, но это не совсем так. На самом деле жил он в пифосе — огромном глиняном сосуде для вина или зерна. Такой сосуд лежал на боку прямо на афинской агоре, и в нём легко помещался взрослый человек.
Хозяин на минуту задумался.
— По сути, бродяга Диоген построил философию минимализма задолго до того, как это стало модой. Счастлив не тот, кто собрал богатства, а тот, кто освободился от лишних желаний, а меньше хочешь — меньше тревожишься. Спокойная нервная система — залог долголетия, а Диоген прожил девяносто лет. Сюда же добавьте отказ от условностей, приближение к естеству и правда в поступках и мыслях.
— Хотите сказать, что наш Толик почти Диоген? — подначила она его ехидно.
— Похожесть не значит идентичность, — пожал он плечами. — Кругозор Диогена не ограничивался пифосом. Это было его жилище, но он ещё ходил по городу, общался с людьми, ругался, дискутировал, слушал. Он впитывал то, что ему было нужно из этого мира. В общем, рос и развивался. А ваш Толик застыл в неком стазисе, и его кругозор размером с бочку, вернее, с периметр вашего дома. Жить только ради наслаждения — тоже самоограничение без перспективы и роста. Это тупик, из которого нет выхода. Счастье ли это — большой вопрос.
— Наверное, вы правы, — она задумчиво поглядела на него. — Его минимализм — это не освобождение от лишнего, а, по сути, бегство от жизни, её проблем и ответственности за себя и других. Впрочем, у каждого есть право выбора, как прожить эту жизнь. Ведь так?
— Да, конечно, — хозяин иронично улыбнулся. — Даже Бог не покушается на право нашего выбора. Правда, и за все последствия отвечаем опять же мы сами.
И они дружно рассмеялись.

— Извините, — решилась она. — А можно подержать эти предметы в руках?
— Конечно, — он ободряюще улыбнулся. — Вы ведь выбираете, значит, должны подержать его в руках. Тактильные ощущения — важная часть нашей жизни.

Анжелика подошла к полке и осторожно сняла старую, но довольно красивую чашку. Удивительно, но она почему-то показалась ей тёплой, словно из неё не так давно пили чай. Анжелика улыбнулась и уважительно погладила выступы, где раньше была ручка.
— Чашка без ручки, — раздался сзади голос хозяина. — Её принесла одна девушка. Она была у её матери всю жизнь. И она всегда была без ручки. Девушка принесла её, думая, что очень выгадала, отдав никому не нужную вещь, место которой — в мусорной корзине. И была не права. Эту чашку её мать уронила, когда будущий отец этой девушки предложил ей выйти за него замуж.
— Она вышла? — тихо спросила Анжелика.
— Да, и они были очень счастливы. — Он помолчал. — Один год. Мать успела зачать эту девушку. Но, к несчастью, через год он погиб. Сбила машина. Пьяный водитель отмечал рождение своей дочери. Эта женщина помнила о погибшем муже всю оставшуюся жизнь и больше никогда не вышла замуж.
— Какое же это счастье? — спросила она хрипло.
— Самое настоящее. И один год. Целый год. Вы не поверите, но вокруг вас полно людей, которым не суждено его испытать никогда.
Он печально посмотрел на неё.
— А что с той девушкой?
— Она отдала кому-то мамино счастье. Впрочем, оно ей тоже помогло. Она, по моему мнению, выросла неплохим человеком.
— Но почему вы ей этого не сказали? — возмутилась Анжелика. — Вы же знали!
— Я не могу ничего рассказывать, иначе это беспроигрышная лотерея, а так в жизни не бывает. Что-то даётся нам даром, за что-то приходится платить, и по очень высокой цене, но мы никогда не знаем, какую карту сдаст нам жизнь. В этом вся трагедия и прелесть. Шанс случиться есть у всего на свете, ведь вероятность никогда не бывает равна нулю.
Она задумалась. Взглянув на её опечаленное лицо, он тихо произнёс:
— У всего в этой жизни есть свои правила. И многие из них придуманы не нами, и мы не можем их изменить, даже если они и кажутся несправедливыми. Вы немного расстроены. Давайте выпьем кофе? Вы не против?
Она лишь кивнула.
— Садитесь, пожалуйста! — он приглашающе указал на старый круглый стол со стульями под зелёным абажуром с бахромой. — Я сейчас.

Через десять минут он вынес поднос с двумя дымящимися чашечками кофе и тарелкой с круассанами.
— Blue Mountain с просторов Ямайки, — жизнерадостно сообщил он. — И вкус, и запах! Кстати, единственный сорт в мире, который поставляется не в джутовых мешках, а в деревянных бочках. Круассаны тёплые. Микроволновка, но что поделать! Сам не пеку.
Они улыбнулись друг другу и налегли на угощение. Что ни говори, а хороший кофе делает жизнь легче.

— Кстати, — начал он, — стол тоже, как бы это выразиться... действующий экспонат.
— То есть? — удивилась она.
— Отдал один покупатель. Уезжаем, говорит, за кордон навсегда, а его жалко выбрасывать. Мы за ним счастливы были. Когда-то давно у него была большая семья. Отец с матерью, дед, бабка, сестра и они с братом. По вечерам садились за этим столом, ужинали, пили чай. Жили небогато, но были счастливы.
— И как у него там сложилось?
— Материально неплохо. Всё есть. Дети учатся там. Язык, друзья и всё такое. Только… — он замолчал.
— Только?.. — вопросительно повторила она.
— Распалась семья. Дед с бабкой умерли. Мать с больным отцом — здесь. Братья и сёстры — по разным странам. Осколки — это ведь не единое целое, и одиночество — не всегда наш выбор.
— Он выбрал достаток, — сообразила она. — Поменял на этот стол. Да?
Хозяин магазина лишь грустно улыбнулся.
— Всё происходящее с нами — следствие нашего выбора и никак иначе. Ладно, не стоит об этом. Как мы и говорили, у каждого своё понятие о счастье.
Он посмотрел на неё.
— Перекусили? Ожили? Пойдёмте смотреть дальше.

И снова вещи, вещи, вещи…
— Ой, какая прелесть! — она показала на маленькую фигурку ангелочка, сидящего на белоснежном облачке. — Наверное, он висел на ёлке.
Хозяин магазина немного грустно улыбнулся.
— Почти. Он висел на ручке одного окна. В комнате стоял старый диван, на котором долгих восемь лет лежал человек. В промежутке коричневых штор, за цветами на подоконнике, было видно окно. Ему был виден кусочек голубого неба со скользящими в неизвестность белыми облаками и зелёные кроны деревьев, растущих возле дома. Ветер периодически раскачивал их в разные стороны, отчего они тоже казались живыми. Лежащий человек каждое утро и вечер молился, и висящий ангел благосклонно его слушал, ведь он обращался и к нему. Помните: «Святый Ангеле, предстояй окаянной моей души и страстной моей жизни, не остави мене грешнаго, ниже отступи от мене за невоздержание мое. Не даждь места лукавому демону обладати мною, насильством смертнаго сего телесе; укрепи бедствующую и худую мою руку и настави мя на путь спасения». А потом он ослеп. Но он помнил эти молитвы и говорил их наизусть, представляя то же окно и того же ангела. Он понимал, что всем в тягость, но ничего не мог поделать, потому что христианин не может совершить самоубийство.
— Какое страшное и несправедливое испытание, — Анжелика хлюпнула носом. — Я не согласна.
— Мы не знаем, почему так или иначе складывается жизнь, — хозяин магазина пожал плечами. — Может, это его наказание, может — испытание на человечность окружающих его, а может — урок, который человек должен понять или принять. Мы не знаем этого.
— И чем всё закончилось?
— Он умер. В свой день и свой час. И перед смертью вновь отчётливо увидел это окно с висящим ангелом. Мы не знаем, так ли это было на самом деле, или это было видение умирающего мозга. Но последние его слова были: «Ангел!!!» А может, это и правда ангел-хранитель сжимал его голову в своих ладонях, накрывая пушистыми белыми крыльями.
Они замолчали.
— И что даёт этот ангел тому, кто выберет его? Мучения? — она натужно хихикнула, но её глаза были серьёзны.
— Нет. — Хозяин улыбнулся. — Терпение. Терпение преодолевать поражения и невзгоды, принимая всё как есть и не виня при этом других. То, что так не хватает нам всем. Смирение...

В самом углу, возле двери, стояла фигурка филина. Огромные зелёные глаза светились в полумраке, точно живые.
— А этот красавец чем знаменит? — она вопросительно взглянула на хозяина. — Прибавлением ума или ночного времени?
— Способностью обнулять последние события. Те, кого вы выберете, забудут обо всём, что происходило в выбранные вами сутки. — Он загадочно усмехнулся. — У вас недавно происходило то, что можно было переиграть?
— Да... — неуверенно ответила Анжелика. — Я тут рассталась с молодым человеком... И вы хотите сказать... Но зачем вы мне это сказали?! Я бы могла бы воспользоваться этим филином! А теперь нельзя!
— Вы хотите его вернуть, зная, что он вас не любит? — хозяин вопросительно посмотрел на неё. — Действительно хотите?
— Нет, — ответила она, поколебавшись, и более уверенно добавила: — Нет! Никогда!
— Поэтому и рассказал, — он улыбнулся. — А вы решительная девушка. И бескомпромиссная.
— Да, я такая, — и они вместе рассмеялись.

Он посерьёзнел:
— Ну что, выбрали что-нибудь? Или сомневаетесь? Можете не торопиться, подумать. Придёте в следующий раз.
— Нет, — она благодарно посмотрела на него. — Спасибо за кофе и увлекательную экскурсию. Но нет. Мне ничего не надо. Я так подумала: у меня всё есть. Молодая, здоровая, красивая, так что не все виды на меня у судьбы исчерпаны. Наверняка у неё есть ещё что-нибудь в загашнике. Главное — не унывать.
Да и нет у меня ничего для вас. Не могу дарить кому-то несчастливые вещи — слишком много печали и так в этом мире, ну, а со счастливыми вещами я и сама не хочу расставаться. Потом, пользоваться чужим счастливым шансом, по-моему, как-то подло. Может, другой человек больше заслуживает этого, чем я. К тому же интересно проживать свою, а не чужую жизнь, использовать свои, а не чужие возможности. Вы согласны?
Спасибо вам за всё! Вы просто офигительный!

И она, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в щёку.

Выйдя на улицу, она зажмурилась от ослепительного солнца и непонятной радости. На душе было хорошо и спокойно. Так, когда ты знаешь, что сделал всё правильно и готов принять любые последствия. Ну, а если что — вся жизнь ещё впереди!

Москва, 31 июля 2026 г.