Лодка-это машина или скрипка?

Молодое поколение все чаще сравнивает гоночные лодки с элитными спорткарами. При всем моем консерватизме и приверженности традициям, признаю правоту этого сравнения — оно, отчасти, кажется весьма точным и отражает быстротечность времени.

В сети встретил прелюбопытное сравнение гоночных "восьмерок".

Filippi характеризуют как лодку с «резкостью Ferrari»: она мгновенно реагирует на гребок, обладает отличным прокатом и прощает технические неточности. Empacher же видится несколько иначе: по-настоящему сильная команда заставляет его работать как высококлассный двигатель. Лодка филигранно откликается на слаженность экипажа, позволяя удерживать экстремально высокий темп. В такие моменты Empacher напоминает мощный спортивный Mercedes-Benz.

Наверное, все так и есть. Однако тот, кто прикоснулся к гребле через фанерную лодку и деревянные весла… Нет, он не деревянный, отнюдь. Просто начинал смотреть на лодочный мир немного другими глазами и чуточку под другим углом. Глаза воспринимали, а мозг соединял картинки в одну устойчивую картину. С приобретением навыка гребли рождались острые ощущения, передаваемые, как говорят, на кончике языка, на фалангах пальцев. И лодки сравнивали с деревянными музыкальными инструментами: скрипкой, виолончелью, контрабасом, гитарой.

Себя я отношу к тому поколению гребцов, чье мировоззрение биомеханики гребли строилось именно на деревянном инвентаре. Лодки — тонкие, как стрелы, изящные, как музыкальные инструменты, — казались настоящими произведениями искусства. Особенно трепетное отношение к деревянному инвентарю приходило после самостоятельного, собственноручного приведения его в полный порядок. Через труд — к привязанности, потом к заботе и любви. И когда все получалось по технике гребли, лодка в знак признательности отзывалась своим пением. Вода начинала шуршать под лакированным корпусом, хотелось дать ей побольше проката и свободы. «Спасибо тебе, что не мешаешь мне петь, — говорила лодка. — Благодарю тебя за твой труд, за теплоту, за старания и терпение. Ведь я бываю порой так капризна».

Когда я вынимал ее из воды, то обязательно протирал корпус, чистил полозки, мыл палубу и деку. По праздникам, перед гонками, натирал полиролью. И она вновь в знак благодарности летела чуть быстрее прежнего, скользила, прощала ошибки, а иногда игриво требовала чуть большей остроты в начале гребка.

Я вряд ли смог бы сравнить ее с машиной. Разве что лишь иногда скольжение ее напоминало плавный крейсерский ход английского «Ягуара».

Артем Смирнов

kbstech.ru