Юродивый роман. Часть вторая. Глава 2

Глава 2

Вечером, сразу после ужина, замполит полка собрал командный состав разведроты в каптёрке на экстренное совещание. Разговор затянулся надолго. Даже общеполковой отбой не побудил Зуева распустить собрание.
— ...Да, товарищи офицеры и мичманы, это чрезвычайное происшествие! Вы даже не представляете, какие последствия может иметь эта история!.. Но, признаться, этого давно следовало ожидать. Я не раз говорил: в разведроте отсутствует должная дисциплина! В вашем подразделении давно назревала антигосударственная зараза — и вот вам, пожалуйста! — Зуев сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, и продолжил: — Чего только стоила ваша майская выходка! Это же надо было додуматься — самовольно вторгнуться в праздничную программу концерта, несмотря на то что в зале присутствовало высшее командование! Чуть весь концерт не сорвали!
— Так ведь не сорвали же, товарищ капитан третьего ранга! — позволил себе перебить его старший лейтенант Герасимов. — И вообще, победителей не судят. Разве вице-адмирал Кротов не остался доволен посещением нашей части? Да и концертом тоже. Он ведь даже Вас похвалил...
— Молчите, старший лейтенант! Молчите! — почти выкрикнул Зуев. — Я ещё вернусь к этому беспрецедентному случаю! И всё-таки добьюсь признания, кто был зачинщиком этого безобразия! Уверяю вас, виновный обязательно будет наказан. И строго наказан! Слово офицера! Хотя... — он демонстративно перевёл взгляд на Дюрягина, — кажется, я и без того догадываюсь, кто это был.
Поймав взгляд замполита, Герасимов снова попытался перевести разговор в более непринуждённое русло. Раньше подобный приём ему не раз удавался.
— Да Дюрягин там вообще не участвовал! — невозмутимо сказал он. — У него в тот день было расстройство желудка...
— Я же сказал вам — молчите! — снова сорвался Зуев. — Расстройство желудка!.. Я бы сказал вам, что именно у него расстроилось... Да только собрались мы здесь совсем по другому поводу!
Он резко повернулся к командиру роты.
— Рыба гниёт с головы! То, что в подразделении капитана Тихого рано или поздно что-нибудь случится, было вполне ожидаемо. А чего ещё ждать, если некоторые офицеры превратили армию в... бордель!
Тихий молча поднялся с табуретки.
— Товарищ капитан-лейтенант, Вам докладывали, что несколько дней назад одному из Ваших подчинённых я сделал замечание?
— Никак нет, товарищ капитан третьего ранга! — опустив голову, ответил ротный.
— А вы, товарищ гвардии лейтенант, — особенно язвительно выделил Зуев слово «гвардии», — ничего не хотите сказать? Лейтенант Дюрягин, я к Вам обращаюсь! Потрудитесь встать, когда с Вами разговаривает старший по званию! Или Вас этому в училище не учили?
— Виноват, товарищ капитан третьего ранга! — вскочил Сергей. — Больше такого не повторится.
— Не повторится?! — Зуев снова повысил голос. — Будьте любезны, доложите капитану-лейтенанту Тихому, за что именно я сделал Вам замечание.
— За фотографии... вырезанные из журналов... которыми я обклеил стену в своей комнате... — не поднимая глаз, ответил Дюрягин.
— За фотографии?! — Зуев почти задохнулся от возмущения. — Вы ЭТО называете фотографиями?!
Он повернулся ко всем присутствующим.
— Позавчера мы с заместителем командира полка по тылу капитаном третьего ранга Тархановым обходили офицерское общежитие. Когда вошли в комнату, где живут ваши подчинённые, товарищ Маркин, — он посмотрел на командира разведки, — лейтенант Дюрягин и мичман Бажан... мы были просто шокированы! Над кроватями этих, с позволения сказать, защитников Родины висели... голые женщины! Вся стена была обклеена порнографией! Бордель устроили из армии!
Он снова повернулся к Дюрягину.
— Чего можно ожидать от офицера, который совершенно неуправляем? Я нисколько не удивлюсь, если завтра у вас не один человек откажется служить Отечеству, а весь взвод разбежится! Вам не то что разведывательный взвод — Вам даже хозяйственный взвод доверять опасно! Да что там говорить... Думаю, товарищ лейтенант, пехотный батальон уже давно по вам плачет!
Подобная угроза считалась самым страшным наказанием для офицеров разведроты. Нет, служить в другом подразделении было значительно легче. Таких физических нагрузок, как в разведке, больше нигде не существовало. Но само слово «разведрота» заставляло многих смотреть на разведчиков с особым уважением. Перевод же из элитного подразделения воспринимался почти как несмываемое клеймо бесчестия.
Для честолюбивого Дюрягина сама мысль однажды оказаться вне разведроты была невыносима.
Все присутствующие прекрасно понимали, что дело вовсе не в Дюрягине. Да, недостатков у него хватало, но к пацифистским взглядам Уманца он не имел никакого отношения.
Зуев просто искал виновного.
Ему нужен был «крайний», тот самый «стрелочник», на которого можно будет переложить ответственность, когда начнутся серьёзные разбирательства. А в том, что они обязательно начнутся, никто не сомневался. Опыт подсказывал: стоит только слухам о происшествии выйти за пределы части и дойти до вышестоящего начальства, как с чьих-нибудь погон непременно полетят звёздочки, а несколько офицеров лишатся своих должностей.
Да, страна уже вовсю говорила о перестройке. Но в армии по-прежнему царили застойные порядки. Методы воздействия сверху вниз почти не изменились со времён сталинской эпохи.
— А вы, товарищ старший лейтенант, — теперь очередь дошла до Спиридонова, — как я вижу, уделяете своим непосредственным обязанностям недостаточно внимания. Вы забыли, что Партия доверила Вам нравственное и идеологическое воспитание молодёжи? Вы отдаёте себе отчёт, к чему может привести подобная халатность?
Зуев сделал короткую паузу.
— Вы, товарищ старший лейтенант, утратили революционную бдительность. Там только этого и ждут...
Немного успокоившись, он заговорил уже мягче.
— А ведь я был о Вас лучшего мнения. Вы меня очень разочаровали. Вы хороший офицер. Партия возлагает на Вас большие надежды. Я читал Ваше личное дело. Вы были примерным коммунистом. Мне будет искренне жаль, если однажды в наших рядах станет на одного сына Партии меньше.
Он многозначительно посмотрел на Спиридонова.
— Вы понимаете, о чём я говорю, товарищ старший лейтенант?
Спиридонов промолчал.
Намёк был более чем прозрачным. Если Уманец не примет присягу, вполне возможно, именно ему придётся положить партийный билет на стол.
— Товарищи офицеры и мичманы! — вновь обратился Зуев ко всем присутствующим. — Сейчас честь нашего полка находится в ваших руках. Пока командир полка капитан второго ранга Сыч отсутствует в гарнизоне, его обязанности исполняю я. Поэтому не хочу пока выносить сор из избы и сообщать о случившемся в дивизию.
Он обвёл взглядом помещение.
— Я очень рассчитываю на вас. Попробуйте ещё раз поговорить с этим молодым человеком. Наставьте его на истинный путь. Объясните, что служба в армии — священный долг и почётная обязанность каждого гражданина Советского Союза. Помогите ему избавиться от заблуждений. Он должен понять, что его просто обманули люди, стремящиеся подорвать боевой дух наших Вооружённых Сил. И что его Христос — не более чем миф, придуманный хитрыми попами, чтобы держать тёмных людей в страхе и покорности.
Зуев сделал небольшую паузу.
— Ну а если не подействует — напомните ему ещё раз об уголовной ответственности за уклонение от воинской службы. Одним словом, не мне вас учить. Думаю, задача ясна?
— Так точно, товарищ капитан третьего ранга! Задача ясна! — дружно поднялись офицеры.
— Вот и хорошо. Действуйте. Командование части очень надеется, что вы не допустите, чтобы на наш Краснознамённый гвардейский полк легло такое несмываемое пятно.
После этих слов Зуев распустил собрание.
Выходя из каптёрки, он как бы невзначай остановился возле Дюрягина.
— Серёжа...
До этого он никогда не называл его по имени.
— У тебя есть прекрасная возможность реабилитировать себя в глазах командования.
Не дожидаясь ответа, замполит полка вышел из канцелярии роты.