Юродивый роман. Часть вторая. Глава 3

Глава 3

...Когда командный состав разведроты вышел из казармы, на улице уже стояла глубокая ночь. Полк спал. Погружённые в размышления о только что закончившемся совещании, разведчики молча направились в сторону офицерского городка.
— Ну хорошо, — нарушил молчание Марифов. — Верует этот Уманец в своего Бога — ну и чёрт с ним! Пусть верит сколько угодно! Но почему он не заявил о своих убеждениях ещё в военкомате? Там бы с ним и разбирались!
— Как я понял, — принялся объяснять Тихий, — он и сам до конца не определился, служить ему в армии или нет. А уже здесь его вдруг «осенило», что военная служба — это грех.
— Выходит, он у них ещё «зелёный»? — продолжал рассуждать вслух Марифов. — Был бы более зрелым — не попал бы к нам в полк...
— Выходит, так, — тяжело вздохнул ротный. — Только нам от этого не легче.
— Когда я учился в училище, — закуривая сигарету, начал рассказывать Герасимов, — попался к нам в роту один Минаков. Ну и намучились же мы с ним! Каждый марш-бросок он прибегал последним. Всю роту подводил! Вот мы и решили устроить ему «тёмную». И знаете, подействовало! После той «профилактической процедуры» он стал прибегать к финишу чуть ли не первым. Есть такая категория людей, которая по-хорошему просто не понимает. С такими приходится говорить на другом языке — пару раз по почкам, и сразу шёлковыми становятся. А то, понимаешь, вся рота из-за него страдает, а он со своими убеждениями! Честное слово, зло берёт!
— И надо же было, чтобы именно в нашу роту попал этот фанатик! — подхватил Дюрягин.
— А кто его отбирал? — поинтересовался Герасимов.
— Не знаешь кто? — с сарказмом произнёс Спиридонов.
— А что я? — начал оправдываться Кравченко. — У него же на лбу не было написано, что он сектант!
— Да старшина тут ни при чём, — вмешался Тихий. — На его месте мог оказаться любой из вас. Я тоже не ожидал такого от Уманца. Сначала он показался мне исполнительным, даже очень исполнительным солдатом. Я подумывал со временем сделать его командиром отделения. А кто знает — может, со временем из него получился бы и неплохой заместитель командира взвода. Я разговаривал с ним. Довольно эрудированный, начитанный парень...
— Первое впечатление очень часто оказывается обманчивым, — перебил ротного Спиридонов. — Чтобы узнать человека, нужно познакомиться с ним поближе.
— Это точно! — поддержал его Мелёхин.
Правда, большинству показалось, что в словах взводного прозвучал какой-то двусмысленный намёк.
— Что ты хочешь этим сказать? — насторожился Спиридонов.
— Ничего, — поспешил оправдаться Сергей. — Я только подтвердил твою мысль.
И всё же Мелёхин слукавил.
К Уманцу он испытывал определённую симпатию. Не разделяя его пацифистских взглядов, Сергей всё же восхищался его стремлением к нравственной чистоте и смелостью, с которой тот отстаивал свои убеждения. На фоне большинства людей, воспитанных в атеистической атмосфере «развитого социализма», этот «сектант» казался молодому офицеру своеобразным «последним из могикан», человеком, искренне ищущим святости.
И это было вполне объяснимо. Если человек вырос в полной темноте, никогда не видя света, то увиденный свет от фонарика легко может показаться солнцем…
— Кстати, мужики! — вдруг спохватился Герасимов. — Совсем забыл пригласить вас завтра к себе на небольшой сабантуй!
— Это по какому случаю? — спросил Марифов.
— Двадцать пять мне завтра стукнет.
— О-о-о! — протянул Марифов. — Значит, завтра пьянка!
— Именно! Так что жду всех вас с жёнами к ужину.
— Блин! — расстроенно воскликнул Кравченко. — День рождения! Я же совсем забыл! Нас со Светкой тоже сегодня пригласили. К Ирке, из медсанчасти. Я ведь обещал жене, что буду дома к восьми...
Он взглянул на часы.
— Который сейчас?
— Без четверти двенадцать, — ответил Герасимов.
— Ёлки-палки! Нас же к восьми приглашали!
— Ничего страшного, — с улыбкой сказал Герасимов. — Как раз на сладкий стол успеете.
— Я же обещал... — сокрушённо повторил Кравченко.
— Не переживай, старшина. У вас ещё медовый месяц. Так что «сладкий стол» жена тебе и без гостей сегодня организует.
— Это уж точно! — поддержал Дюрягин, хорошо изучив вспыльчивый характер Светланы. — Если будет слишком «сладко», приходи ночевать к нам. Места хватит.
— Не обращай на них внимания, старшина, — вступился за него Тихий. — Просто завидуют.
— Ага, завидуем! — рассмеялся Герасимов. — Только ты, когда домой придёшь, сразу поставь жену на место. Она должна чётко знать свои права и обязанности. А ты, как законопослушный муж, должен знать своё место — коврик возле кровати. Пришёл домой, лёг на него, сказал: «Цыц, женщина! Хозяин пришёл!» — свернулся калачиком и спи себе спокойно.
— Смейтесь, смейтесь! — без обиды ответил Кравченко. — Вы судите по своему неудачному опыту. А у нас такого никогда не будет. У нас — любовь.
— Гм... — многозначительно прокашлялся Герасимов. — Дай Бог. Мы же только рады будем. Но всё-таки послушай моего совета. Прежде чем идти домой, заверни к клубу и нарви цветов. Когда чувствую за собой вину перед женой, всегда так делаю. Принесу какой-нибудь дешёвенький «веник» — и она сразу оттаивает. Учись, студент!
Андрею не очень понравилась интонация, с которой говорил Герасимов. И всё же советом сослуживца он решил не пренебрегать. Попрощавшись со всеми, старшина вернулся к клубу, нырнул в цветочную клумбу и нарвал большой букет...