Паули Карлик

 Пролог
Как много средств коммуникаций, 
воздействий - проекций, 
где памяти историй - 
звонящих телефонов - решений. 
И не звонит Паули телефон, 
а лишь сообщает код - 
этот телефон - карлик, 
как истинный исход. 

Карлик Паули - простой телефон, 
где-то вибрирует фон, 
дающий каналу вход 
в нужные двери проход. 
Но двери те - без ручек, без петель, 
лишь цифры, как капель, 
стекают по экрану вниз, 
и Паули ждёт - вот-вот сбудется бриз. 

А бриз тот - не ветер, не шум, 
а шёпот затерянных дум, 
что прячутся в контактах, 
в разъёмах, в проводах, в раскатах. 
Карлик молчит, но дышит в такт, 
и в этом дыхании - контракт: 
он даст код, но только когда 
Паули забудет, что ждать - беда. 


Глава 1
Наступает утро - сообщается код, 
автором совершён переход. 
Телефон Карлик его принимает 
и тут же замолкает. 
Он мал, как кубик детской игры, 
в нём нет ни экстаза, ни хандры, 
лишь писк - «пик-пик» - обозначает градус, 
как градусник, что вложен в парус. 

Этот телефон - малюсенький Карлик, 
как будто авторский лик, 
и телефона тих пик-пик, 
который звука степень обозначает - 
он не шипит, лишь в ухо Паули сопит. 
Он сопит, как котёнок, что спит на груди, 
и Паули шепчет: «Ты только не уходи, 
скажи мне код, я введу его сама, 
но Карлик мигает: «Всему своя тома». 

Телефон - кнопка, как уловка, 
где всё предельно понятно - 
на кнопки тычет Автора рука, 
но не всегда попадает в «А» или в «Б», 
бывает, жмёт на «С» и «Д», 
и Карлик в ответ: «Не то, не то, 
вернись к началу, там письмо». 

Карлик Паули - это не пятно, 
а как девиз - «Не всё равно». 
Он - страж, он - хранитель цифр, 
он - чёрный ящик, где каждый миг 
записан в коде, в толще линий, 
и Паули знает: без него - пустыня. 
Но утром она набирает код, 
и Карлик мигает - идёт, идёт… 


 Глава 2
И тут появляется Слизняк - 
пурпурный как синяк, 
показывает Карлику язык, 
а тот - «бздык, бздык» - в ответ, 
как будто смеётся, но смеха нет. 
Слизняк ползёт по столу, 
оставляя влажный след, 
и лижет монитор - «чмок-чмок» - 
он цифры глотает, как пирожок. 

Паули кричит: 
- Зачем код показал? 
Слизняк же мошенник, я знаю, он крал 
не раз и не два, он - инфекция сети, 
он выпьет все данные, как пьют конфетти. 

Карлик крякнул и замолчал. 
Он, видно, обиделся, или устал 
от вечных проверок, от СМС-дождя, 
от криков Паули - «Спасите, друзья!». 
А Слизняк тем временем 
монитор лизал 
и громко чмокал, 
как будто вокал 
исполнял для души, 
но на деле - для фальши. 

И код, что пришёл, 
он уже проглотил, 
в своём слизком теле переплавил, 
и теперь в нём, как в тине, 
светятся цифры - 
они, как ракушки, 
на дне его выпуклой душки. 

Паули в отчаянье бьёт по столу: 
- Верни мне код, отдай илу! 
Но Слизняк лишь ухмыляется в ответ, 
его слизь переливается, как брегет. 


 Глава 3
Неправильно набран код - 
вот так поворот, 
Слизняк цифру удалил, 
открыв при этом рот, 
и высунул жало, как ящерица, 
и прошипел: «Теперь не получится». 

Карлику пришёл СМС - 
«Повторяем код, 
никому не сообщайте 
и лучше экран протрите». 
Но экран уже в слизи, 
он мутный, как зимний иней, 
и Паули не видит ни цифр, ни букв, 
только смутные пятна - как будто звук 
превратился в пятно, и пятно то растёт, 
и Паули шепчет: «Ну кто же так врёт?» 

Паули отчаялась - 
на канал не выйти, 
ей кажется, что её жизнь - лишь биты, 
что она сама - ошибка в системе, 
и Карлик молчит, как немой на флеш-теме. 

Ти-ти, - пропищало в трубке, 
Карлик оживился, 
его глазки-кнопки засветились, 
он выдал короткий сигнал - «пи-пи», 
и Паули вдруг поняла: «Погоди, 
а если я не буду ждать код, 
а просто нажму на красный вход?» 

Но красный вход - это сброс, 
он сотрёт все данные, вот вопрос. 
И Слизняк уже ликует, 
он знает, что Паули не рискует, 
и он продолжает складывать цифры 
в свой слизкий мешок, 
как вор, что уносит под утро 
чужой уголёк. 


 Глава 4
Карлик - телефон что-то нашёптывал, 
никак опять пришёл проверочный код, 
но Слизняк который день ликовал 
и цифры в себя складывал. 
У Паули эмоций шквал, 
у Автора - аврал, 
телефон трещал, 
да буквы выкидывал. 
Буквы падали на пол - 
«А», «О», «И» - 
и складывались в слово «ТИШИНА». 
Паули прочла и замерла, 
в ней вдруг проснулась тайная игла. 

Слизняк паниковал, 
он обречён на провал, 
цифры складывал, 
а затем вынес решение: 
он выдаст код, но с условием - 
Паули должна произнести своё имя 
три раза, глядя в экран, недвижимо. 

Но Паули знала: имя - не цифра, 
оно не входит в формулу, не фибра, 
оно - вибрация, что идёт из горла, 
и если его сказать, то дверь отопрётся. 
Она шепнула: «Паули», - раз, 
и Карлик замигал - как алмаз. 
Второй раз - «Паули», - громче, сильней, 
и Слизняк сжался, как тень. 
Третий раз - она крикнула в трубку: 
«ПАУЛИ!» – и мир стал голубкой. 


 Глава 5
И тут случилось то, что должно было случиться, 
но чего не ждали ни код, ни таблица. 
Телефон-Карлик вдруг перестал быть вещью, 
он стал голосом, стал предвестью, 
он заговорил не писком, не скрипом, 
а чистым, как горный ручей, скрипом: 

- Ты - код, Паули, ты сама - пароль, 
не цифры, не буквы, а твоя боль 
и радость, и гнев, и тоска – 
всё это врата, что открыты навсегда. 
Я - лишь зеркало, я - проводник, 
но без тебя я - пустой дневник. 
Слизняк украл лишь копию, тень, 
а суть - в твоём голосе, в нём - день. 

Паули замерла. Она вдруг поняла: 
канал не там, где антенна, а где - игла 
писателя, что вонзается в бумагу, 
где строчка рождается из мрака и влаги. 
Она отключила телефон от розетки, 
вынула батарейку, как монетку, 
и положила Карлика на стол, 
сказав: «Ты был мне оплотом и столпом, 
но теперь я иду без тебя, 
потому что канал - это я». 

И тут же экран компьютера засветился, 
но не от СМС, а от того, что случился 
сдвиг в реальности - буквы сами бежали, 
слова собирались в стихи, как в шквале. 
Слизняк завопил, его слизь закипела, 
он выплюнул цифры - они улетели, 
как стая воробьёв, в открытое небо, 
и там растворились, без гнева, без треба. 

Паули села за стол и взяла перо – 
старое, с перламутром, как встарь, 
и начала писать не про код, не про вздор, 
а про то, как открылся ей новый фарватер. 
Строчки текли, как река, как лава, 
и в них не было ни единой поправки, 
потому что канал был внутри неё, 
а телефон – лишь игрушка, бельё. 

Вдруг раздался звонок - но не от Карлика, 
а из глубины стола, из-под скатерти, 
там лежал старый дисковый аппарат, 
который молчал лет сто подряд. 
Он зазвонил, и в трубке послышалось эхо: 
«Ты нашла канал, теперь ты - помеха 
для всех Слизняков, для всех кодовых машин, 
ты - автор, и голос твой - как бензин, 
зажигающий смысл там, где были нули». 

Паули улыбнулась и набрала свой номер, 
который был выгравирован в её сути, - 
он состоял из её же дыхания, 
из пауз, из тиков, из сострадания. 
Она не отправила СМС, 
она просто сказала: «Я - есть». 
И в ответ ей откликнулся весь интернет, 
но не шумом, а песней - и в песне той свет. 

 Эпилог
Телефон-Карлик остался на полке, 
он больше не пикал, не плакал, не колко 
сопел в темноте. Он стал экспонатом, 
немым свидетелем, старым братом. 
Паули теперь каждый день выходила 
на канал без кода, без пароля, без пыли - 
просто закрывала глаза и шептала 
своё имя, и строчка сама пробегала. 

Слизняк же исчез, растворился в тумане, 
но иногда, по ночам, на экране 
мелькает его силуэт - как напоминание, 
что код - это лишь испытание, 
а главный пароль - это голос внутри, 
и если его не бояться - смотри: 
канал открыт, и мир стихов 
течёт, как река, без берегов. 


Конец (пока что).