Глава 28. Страда

Лето было жаркое, уже дозревает виноград, и почти все офицеры и прапорщики части, все личное время заняты сбором винограда и приготовлением домашнего вина.
Я шел в свою роту из казармы второй роты, когда столкнулся с нашим начальником медицинской службы старшим лейтенантом Зелениным.
– Иванов, привет! А ты как умудряешься за виноградом ездить, что я тебя ни разу нигде не встречал? – радостно приветствует меня начмед. – Просто удивительно даже!
– Нет ничего удивительного. Я ни разу не ездил, поэтому ты меня не видел, и видеть не мог.
– Как не ездил? – Арсен обескуражен моим ответом. – Почему?
– Незачем мне. Я ведь не пью. Так что меня это мало заботит. Вернее, совсем не заботит.
– Так, Иванов, стоп, ерунда какая-то получается. У тебя что, и соблазна не возникает? – не поверил мне начмед.
– Нисколько, – пожал я плечами.
– Мне тебя невообразимо жаль, – с глубоким вздохом сказал Зеленин.
– А мне тебя. И твою жену тоже, – ответил я любезностью на любезность. – Ты ведь одним своим видом вызываешь тошноту и смех.
– Это ты зря. Я и не обиделся даже. Ну, люблю я выпить и что? Я же не алкоголик, а вот ты не пьешь, так ты что, думаешь, ты чем-то лучше меня? Меня, между прочим, уважают больше, чем тебя.
– Мне дела нет до тех, кто, между прочим, уважает тебя, – насмешливо говорю я.
Начмед сердится, но выглядит это довольно смешно.
– Ладно, Иванов, мое терпение уже истощилось. Достал ты меня уже. У меня не остается выбора.
– Да ну? – улыбаюсь я. – И что?
– Чего ты хочешь добиться? – вызывающе спрашивает начмед. – Драки хочешь? Так драки не будет!
И он как-то вдруг присмирел. Видно, что он напряженно чего-то ожидает.
– Пойду я виноград заготавливать, а это дело хлопотное, много времени отнимает. Жаль время на разговоры с тобой терять. А, может, со мной поедешь?
– Нет, я уже говорил, незачем это мне.
– Прямо ужас какой-то, – улыбнулся начмед, – расскажу кому – не поверят, что можно отвергнуть такое заманчивое предложение! Ладно, еду я.
Еще бы! Кто о чем, а вшивый о бане! Арсен энергично зашагал по направлению к КПП, где ждет его санитарная машина.
– Где виноград-то берешь? – остановил я его.
– В колхозах, где ж еще? – остановился он и повернулся ко мне боком.
– Так ты воруешь, что ли? – ахнул я.
– А ты думал, что меня везде поджидают и предлагают? Наивный ты какой! Ну, ворую я, – неохотно признался Зеленин.
– Не опасно?
– Что не сделаешь для собственного удовольствия! Бывает, что сторожа из своих дробометов лупят. Но, как говорится, день, который прошел без свершений – это день без души. Ладно, бывай. Я поехал.
– Езжай подобру-поздорову. Удачи, – равнодушно пожелал я.
Вообще-то, когда я спрашивал об опасности, я имел в виду совсем другое. Что, если попадешься, это ведь позора потом не оберешься! Но начмеду, похоже, такие мысли в голову совсем не приходят. После того, как он уехал, из штаба вышел пропагандист части капитан Рог.
– Удивительно трогательную сцену наблюдал я из окна, - широко улыбаясь, сказал он. – Признаюсь, с большим интересом следил за тобой. Арсен у нас, конечно, драчун известный, но мне кажется, что сегодня не зря его свободолюбивая натура проявила потрясающее благоразумие!
– Вы о том, что он удержался от драки?
– Именно. Именно! Не все тут так просто, как кажется на первый взгляд. На него это совсем не похоже. Ну, совершенно не похоже! Видимо он почувствовал в тебе внутреннюю силу и испугался. Такого мне еще видеть не доводилось. Он ведь и на Талалихина даже первым бросился с кулаками, а на тебя не стал! – полушутливо выразил Рог свое восхищение.
– И что, разве это важно?
– Конечно. Ты пойми, это настолько противоречит привычкам Зеленина.… К тебе следует присмотреться. Зеленин ведь, когда сердится, теряет способность трезво рассуждать и поэтому неспособен адекватно оценить опасность. А сегодня он вдруг оценил, и ему удалось подавить свой гнев. Я томился в ожидании, готов был прийти тебе на помощь, но такого окончания никак не ожидал. Я прямо в оцепенении от удивления. Слушай, а ты ему грубил случайно или преднамеренно?
– Специально, – признался я. – Хотел ему досадить. Не люблю пьяниц.
– Считаю твой риск не вполне оправданным. А если бы он тебя побил? Или ты его? Отношения испорчены, а ведь вам еще вместе служить и служить. И еще – вино ты зря не делаешь, когда-нибудь тебе будет стыдно за это. Так что учись у других. Сейчас самый сезон, так что не следует зевать! То есть терять время! Присоединяйся, а то так и останешься с ничем!
После обеда, когда я прибыл на развод, узнал, что на нашей улице праздник – к нам прислали дослужить полгода отчисленного из военного училища курсанта.
Праздник от того, что курсант этот имеет 2 метра 2 см роста, 135 кг веса, и по всему видно, что сержант из него выйдет непревзойденный. Как выразился лейтенант Гунько:
– На голову свалилась хорошая новость.
Что и говорить, абсолютно на всех бывший курсант Дронов произвел сильное впечатление.
– Да я ж тебя всю жизнь ждал! – восторгается наш ротный.
Дальше ситуация начала развиваться молниеносно. Уже спустя час мои стукачи доложили мне, что пока бывший курсант Женя Дронов прошел по взлетке от дневального по роте до ленинской комнаты, четверо «дедов» поклялись, что новичок до утра не доживет.
Они хотели снять с него его кожаный ремень, юфтевые сапоги, песочное х/б и вообще надавить на него, чтобы он не вздумал поднять голову. Я вызвал Дронова и пообещал ему наше содействие.
– Не нужно, товарищ лейтенант, – твердо заявил он мне, – я привык полагаться только на самого себя. Поверьте, я сумею за себя постоять.
Да уж, мне ли не знать – это армия, здесь каждый выживает в одиночку.
На следующее утро нашу казарму было не узнать – в спальном помещении не осталось ни одного окна! Дронов после отбоя лег в кровать, но спать не стал, и когда «дедушки» решили его хорошенько проучить, он поднялся с койки и этими самыми «дедушками», а точнее их почти бездыханными телами повыбивал все окна.
Сначала он каждого «деда» ударил – каждого по одному разу. Никому из них больше и не понадобилось.
В этот же день Дронову присвоили звание младшего сержанта. Прямо со следующего утра в роте началась новая жизнь.
Дело в том, что Дронов встает на час раньше, то есть за час до подъема, его громадное тренированное тело требует длительных физических нагрузок. Рота теперь поднимается на полчаса раньше – Дронов как раз разогревается и принимается своими кулачищами молотить железные стойки турников на спортплощадке за казармой. Звон стоит такой, что спать все равно никто больше не может.
Зато порядок в казарме и на прилегающей территории становится все лучше и лучше. Да и с дисциплиной проблем особых не наблюдается – она как-то сама по себе становится все лучше и лучше. А наш свободный сержант Дронов за месяц стал старшим сержантом.
Думаю, вы и сами догадались, что его появлению еще чрезвычайно рад старший лейтенант Талалихин. Теперь у него на целые полгода есть достойный противник его весовой категории.
А начмед сегодня снова собирался рвануть за виноградом, но ему не дал это сделать майор Зарайский. Арсен уже шел к своему служебному автомобилю, когда его позвал Леонид Викторович.
– Товарищ старший лейтенант, – подчеркнуто официально обратился он к начмеду, – зайдите ко мне в роту.
– А что там? – нехотя остановился начмед.
– Там у рядового Иршавца высокая температура. У него, похоже, хронический бронхит. Но я не медик, поэтому посмотрите его вы.
– Хроник, значит? – улыбается Зеленин. – Так ему просто нельзя пить холодную паленку! Так ему и передайте.
И он уже, было, хотел продолжить свой путь, но майор Зарайский крепко взял за руку и силой поволок к себе в роту. Похоже, у солдата дело было плохо, так как Арсен так никуда больше и не поехал.