Глава 40. Две встречи

Сегодня вечером я ответственный по роте. Думалось посидеть в покое, посмотреть телевизор, погонять чаи со старшим лейтенантом Тропининым, но, увы! За мной прислали дежурный тягач – супер-КРАЗ и отправили на РЛС, где стоит поломанный грузовик, закрепленный за нашей ротой.
С утра сошел дождь, потом похолодало до – 5; С. Печка, как назло в машине не работает, понятное дело, водитель сломанного ЗИЛа рядовой Волохов, основательно замерз, пока дождался меня. Хорошо, что я прихватил с собой термос с горячим чаем и бутерброды, солдат хоть немного согрелся. 
Прицепив сломанный грузовик к нашему тягачу тросом, мы поехали в мехпарк. Дорога – так называемая «бетонка» узкая, три плиты. По ширине двум машинам разминуться едва-едва места хватает. К тому же сейчас «бетонка» покрыта тонким слоем льда.
Уже стемнело, и мы едем при свете фар. Вдруг навстречу нам из леса вылетел УАЗ и мчится на всей скорости с включенным дальним светом. Водитель тягача жмурится и прикрывается рукой.
– Надрага, моргните ему фарами, чтобы он переключился на ближний свет, – озабочено говорю я водителю тягача.
Солдат исполняет команду, но водитель УАЗа и не думает, ни снижать скорость, ни переключаться на ближний свет.
– Врубайте прожектор, – говорю я.
– Да вы что, товарищ лейтенант? Это же УАЗик зама по тылу управления! Только он никогда не переключается на ближний свет.
– Врубайте! Спросят – скажете, что я сам включил!
И я рукой направил луч прожектора, стоящий на крыше кабины на УАЗ (прожектором можно управлять прямо из кабинета).
Автомобиль зама по тылу начал притормаживать и его стало носить по дороге в разные стороны. Еле-еле водителю УАЗа удалось остановиться у самого края кювета. Из УАЗа выскочил подполковник Барвинский, и жестами стал энергично приказывать остановиться.
– Не вздумайте останавливаться, – предупредил я водителя, – пока мы не поднимемся наверх холма.
Так мы и выехали наверх, а за нами уже мчится УАЗ и сигналит нам и светом, и клаксоном, чтобы мы остановились. Мы остановились.
– Кто старший? – истерически орет зам по тылу управления. – Старший кто? Ты, Иванов? Ты что, совсем охренел? Ты кому прожектором светишь?
– Сами вы охренели, товарищ подполковник, – подчеркнуто спокойно отвечаю я и даже слегка улыбаюсь.
– Что?! Что?! Это ты мне? Да я тебя!!!
– А я вам!
– Что?! Да ты точно охренел!
– Сами вы охренели. Если вы подполковник и зам по тылу управления, то вас что, правила дорожного движения уже не касаются?
– Какие еще, на хрен, правила, лейтенант? Ты что, белены объелся?
– Товарищ подполковник, да трезвы ли вы? Мы на гибкой сцепке тащим под гору по узкой, обледенелой дороге с очень глубокими кюветами, машину с замерзшим водителем. А вы слепите нас дальним светом фар, нарушая правила дорожного движения, создавая аварийно-опасную ситуацию, да еще и орете на меня?
– Ты что, нормальный, лейтенант?
– Так точно! Я совершенно нормальный.
– Лейтенант!
– Я знаю, что я лейтенант, а вы не ищите виноватых, все равно вы трижды неправы, хотя вы и подполковник. Нормальному человеку, а тем более офицеру должно быть жгуче стыдно за ваше поведение!
Зам по тылу, матерясь, на чем свет стоит, сел в УАЗ и уехал, а через четыре дня картина повторилась точь-в-точь. Я – ответственный по роте, снова еду за поломанной машиной, снова навстречу УАЗ зама по тылу, и я его опять заслепил прожектором. Выскочив из УАЗа подполковник Барвинский только и сказал:
– Как? Это снова ты, лейтенант?
И уехал. Зато на следующее утро он явился в нашу часть и криком кричал на комбата:
– Зарубите себе на носу, майор, чтобы Иванова я больше на трассе, на хрен, не видел!
– Иванов, – после того, как зам по тылу уехал, хмуро говорит комбат, – ты меня без ножа режешь.
– Товарищ майор, это лучше, чем, если в роте будет авария по вине подполковника Барвинского. А я крайним буду, правда? А если кто-нибудь погибнет? Так что я соблюдал, и буду соблюдать правила дорожного движения. Можете меня за это наказать, если считаете нужным.
– Не будешь ты больше ничего соблюдать, – и, видя мое недоумение, комбат разъяснил, – зам по тылу ведь ясно сказал, сделать так, чтобы он тебя на трассе больше не видел.
И меня больше там не видели! Некоторые офицеры даже обижались на меня из-за того, что я больше не выезжал на такие выезды.
– Какие проблемы? – удивляюсь я. – И вы поступайте, как я, глядишь, либо и вас отстранят от исполнения обязанностей старшего машины, либо все вместе научим зам по тылу считаться с людьми!
Но, ни один из офицеров повторять мои «подвиги» так и не стал.
– Это и называется военный абсурдизм, – вдыхает Тропинин, – ты по всем законам, безусловно, прав, но виноват! Просто потому, что тот нарушитель старший начальник, а ты всего лишь лейтенант.
– Гордишься собой, замполит? – спрашивает Мультик. – И правильно делаешь. Знаешь, как солдаты тебя величают? Ты последний авторитет для солдата! Вот! А кстати, что ты здесь делаешь? Лейтенант Иванов, вы должны воспитывать солдат, а не друг друга. Марш к личному составу!
И я помаршировал в мехпарк. В одном из ангаров я наткнулся на всех наших зампотехов. Они уже разлили водку по стопкам, но выпить не успели.
– О, – вроде как обрадовался зампотех 2-й роты старший лейтенант Рома Столяров, – Иванов, тебя-то нам и не хватало!
– Что так? Я же не пью и, следовательно, компанию вам составить не могу?
– Слушай, так может, ты нам поможешь решить небольшую задачу?
– С удовольствием. А какую?
– Видишь, у нас есть сало, есть хлеб, есть лук, а ножа нет.
Я посмотрел по сторонам и сказал:
– Знаете, я бы на вашем месте взял бы полотно от ножовки по металлу, вытер бы, естественно, его и всего и делов!
Роман так и сделал. Только он взял не само полотно, а ножовку с полотном, протер его чистой ветошью и принялся пилить сало.
Дюймовочка взял вторую ножовку и принялся ей пилить буханку хлеба. Хотя, как по мне, то хлеб можно было просто поломать руками. Так даже вкуснее.
– Ну, спасибо, мил человек, – смеется довольный Столяров, – а то мы уже все головы сломали, раздумывая, как быть. Уже собирались просто кусать сало по кругу! Стой, а ты куда? Не хочешь пить, поешь с нами.
– А с удовольствием, – не отказался я, и взял себе хлеба с салом.