Глава 44. Друг мой лепший

Изольда уже нагостилась у своих родителей и по телефону сообщила, что через неделю прилетает в Винницу. Естественно, она хочет, чтобы я ее встретил в аэропорту. Я почти месяц прослужил без выходных, плюс комбат от щедрот своих прибавил денек, так что у меня есть целых пять дней, чтобы и самому побыть у своих мамы и папы.
Домой ехал поездом, и, хотя по дороге читал, иногда поглядывал в окно. И был потрясен тем, что на территории Хмельницкой и Тернопольской областей открыто, висят желто-голубые флаги! И что уж совсем непонятно, так это то, что никто не торопится их снимать. Хотя я смотрел в окно нечасто, но я насчитал их не меньше десяти! Что же это творится такое?
– Друг твой лепший женился, – сообщила мне мама, когда я приехал домой.
– Погоди, как это? Ведь он был женат!
Я об этом ничего не знаю, так как после своей женитьбы я на него обиделся, и ничего не делал для того, чтобы поддерживать с ним хоть какие-то отношения. Когда мы с Изольдой на свадьбе кусали каравай, Виталий Шепелев вдруг сказал: «А давайте, и я укушу, чтобы узнать, кто в вашей семье будет главным?»
Вот как бы вы отнеслись к такому предложению? В общем, у него тоже есть повод обижаться на меня!
– Уже развелся. Новая жена у него из села. Из того самого, что и его младший брат взял. Знаю только, что ее зовут Ларисой.
Позвонил я родителям Виталия, узнал его новый адрес, и поехал в гости к своему закадычному некогда другу. Найти его дом оказалось проще простого – автобусная остановка у кладбища, прошел через него по тропинке, и прямо в ворота дома, где теперь живет мой друг. Захожу я во двор, и первое, что бросается в глаза – топор в ведре с водой.
– Привет! Ты и в селе? Вот уж не ожидал.
– А уж как я не ожидал!
– Никак кашу из топора собираетесь варить? – шучу я, пожав руку Виталия.
Встреча наша совсем не пламенная, но радостная.
– Нет. Обух рассохся, топор слетает. А так – набухнет, и будет хорошо держаться, – просвещаем меня городского и темного Вит.
– Ну, ладно, Бог с ним, с топором и с кашей вашей. Боярыня твоя где? Давай, знакомь нас.
– А ее сейчас нет, на работе она. Позже придет.
– Подождем. Как ее зовут, я уже знаю, а когда у нее день рождения?
– Нет у нее дня рождения.
Странно, но на ум никакого объяснения не приходит.
– Напрашивается вопрос, как так? Даже у тех, кто родился 29 февраля и то день рождения бывает, пусть и не каждый год, но все-таки бывает.
– Понимаешь, она до меня уже была замужем, и у нее была дочь. Так вышло, что дочь умерла прямо в день рождения Ларисы. Так что она больше не отмечает свои дни рождения и вообще об этом говорить не любит. Смотри, я тебя предупредил.
– Понял. Если не секрет, как тебя твоя милая называет?
– Да… по-разному, – замялся Вит.
И тут все встало на свои места. Как-то я оказался не готов к тому, что моего друга здесь не ценят. И чтобы уже совсем отбросить все сомнения я спросил.
– Да-да. До того, как жениться – жених, а потом мужчину называют другими разными, преимущественно некрасивыми словами. Только я вот не понял, какие это могут быть причины, чтобы тебя называть такими словами, что ты их повторить мне не хочешь? Впрочем, если подумать… чтобы избавиться от комплекса неполноценности надо обвинять других. Угадал?
– Нет, не отгадал. Просто понял, – Виталий тряхнул головой, и на плечи ему посыпалось что-то светлое. – Это опилки. Да не смейся ты, не потому. Работу я работал!
Правильный ответ не так уж сложен для понимания. Помолчали, поулыбались, а потом я решил спросить, пока мы одни и нас никто не слышит.
– Скажи, а почему ты развелся с первой женой? У тебя ведь дочка маленькая. Или это твоя бывшая была инициатором развода?
– Нет, я. Понимаешь, все вышло именно так, как ты и предсказывал перед моей женитьбой. Она гуляла, как могла и с кем могла. Я об этом узнал. Какое-то время терпел из-за дочери, а потом и мое терпение кончилось. Вот и все.
– Слушай, ну, а какая все-таки у тебя жена?
– Такая, как у тебя шея, – начал с внешности Вит.
– Что так? Помнится, тебе всегда нравились женщины крупные, ты еще говорил, что тебе своих костей хватает. И чтобы обязательно большая грудь. Ну, а у этой с грудью как?
– Есть, – не скрывая удовольствия, говорит друг.
– Рад за тебя. И я так понимаю, что на этом все достоинства закончились?
– Ну, не суди строго.
– Даже если судить совсем беспристрастно, – отрешенно говорю я, – у меня к твоей жене уже возникла сильная антипатия.
К великому моему сожалению, моему другу с женой снова не повезло.
– Спасибо, дружище, утешил.
– А она, часом, не богатая? Где приданое?
– Разве я похож на того, кто женится ради богатства?
– А разве нет? – возмутился я. – Это ведь ты завидовал удачному замужеству нашей одноклассницы Новеллы и мне советовал жениться с расчетом. Забыл, что ли? А я нет. Хотя, чего там, тебе же с ней жить. Хотя не скрою, мне бы для лучшего друга хотелось лучшего.
– Слушай, Толик, ты это, поменьше въедливости и требовательности, а то ты у нас кривляка известный.
– Ладно. Молчи, грусть, молчи. Слушай, а хорошо здесь у вас – и река рядом и до леса рукой подать. Прямо благодать.
– Да. Только вот не просится к нам никто из города, вот о чем печаль моя и грусть, – пропел Виталий.
– А чего это у вас рулетка в размотанном виде на земле валяется?
– Не в размотанном, а в разломанном. Это тесть свой пыльный пиджак о прицеп трактора выбивал, а в кармане того пиджака рулетка была. Вот красивое зрелище было, как она из кармана стала вылезать! Ты еще вот что, поменьше удивляйся, особенно открыто – народ здесь простой до безобразия. Кстати, познакомься, это отец Ларисы, Степан Степанович.
Виталькин тесть промычал что-то нечленораздельное, крепко пожал мне руку и направился к соседу.
– Что это у него за кепка такая необычная?
– Это же старая милицейская фуражка, только без козырька, околыша и без ваты в тулье! – улыбнулся Вит, довольный произведенным эффектом.
– Значит, твой тесть мент? И выпить, стало быть, любит. В смысле, жизни без пьянки не представляет. А село – это как? – улыбнулся я, но Вит не заметил этой улыбки.
– Ты знаешь, странное село. Еще мой братец заметил – один раз пойдешь, трижды побьют.
– Странно, я что-то ничего такого не заметил.
– Во-первых, не зарекайся, тебе еще обратно до остановки идти. А во-вторых, то, что здесь любят подраться и не любят чужих, еще не означает, что здесь дураки живут. У тебя же на лице написано, что первая, вторая и третья шеренга костьми лягут под твоими кулаками, ну и что дальше получится, тоже еще лотерея. А кому же захочется оказаться в этих первых шеренгах? – шутит Вит. – Стой, а ты чего это селом интересуешься, а про тещу не спрашиваешь?
– Говорят, лук в доме такой, какая теща, – шучу я, – а где-то тут у вас в доме или в летней кухне лук чистили, так что я и на улице в состоянии понять, что теща твоя похоже, первостатейная стерва!
– От тебя ничего не скроешь, – явно волнуясь и даже чуть смущаясь, тяжело вздохнул Вит, – характеры у всех в этом доме, как у Владимира Владимировича, помнишь?
– Помню еще: «Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей».
– Да, это точно про эту семью.
– Ты меня извини за прямоту, но тебе с твоим характером здесь делать нечего. Подомнут тебя здесь под себя и сделают рабочей скотиной. Тебе нужна женщина интеллигентная, чтоб и поговорить было о чем. Словом, как говорил Джералд О. Хара: «Муж и жена должны быть сделаны из одного теста». А вы с женой ведь просто антиподы, насколько я могу судить.
Мне почему-то стало неуютно и неудобно. Сначала я шутил на счет этих примет, но странным образом все это совпало с реальной жизнью Виталия Шепелева.
– Поможешь мне? Забор надо подправить.
– Нет. Если уж в день приезда лучшего друга, а это случается нечасто, прямо скажем первый раз, тебе нельзя не работать – я тебе помогать не стану. Мне это ни к чему, а ты здесь еще напашешься.
– А чем же мне тебя занять? – почувствовал себя Вит радушным, гостеприимным хозяином.
– У меня с собой есть журнал «Военная мысль».
– Одна? Не «Военные мысли», а…
– Да-да. У меня есть одна военная мысль, и я буду ее думать. Чего это кот ваш постоянно трется тут и ноет?
– Да у него и куры из тарелки клюют, и щенок ест, и соседские коты, и воробьи, а он вечно голодный ходит.
– Говорят, что животные похожи на своих хозяев. А этот кот что-то не похож ни на тещу твою, ни на тестя. А ведь это твой кот, а? Признавайся честно?
– Да, мой, – смущенно отвечает мой друг.
– Знаешь, что, поехал я домой. Если твои новые родственники вдруг спросят, скажешь, что у меня голова разболелась или еще чего-то там.
– Но ведь я тебя еще даже с женой не познакомил?
– Успеется еще. Да признаться, мне уже и не хочется знакомиться ни с твоей женой, ни с тещей твоей. Не скрою, дружище, я страшно разочарован.
– Да ладно тебе. В конце концов, это моя жизнь.
– Ошибаешься. Друг – это половина меня самого, следовательно, это и моя жизнь. Не провожай меня, тебе ведь работать надо. Будешь в Гайсине – заходи или заходите, если вместе будете, я еще четыре дня здесь буду. До встречи, дружище! Это вам.
Мы обнялись, я положил подарок на скамейку, и торопливо пошел короткой дорогой (через кладбище) к автобусной остановке.
Краем глаза я заметил компанию из пятерых парней, босяцкой внешности. Они сидят на скамейке и на корточках, пьют пиво, постоянно сплевывая на землю. Мне даже захотелось, чтобы они пристали ко мне, и я остановился. Я смотрю на них с вызовом, но они не обращают на меня внимания.
То ли не местные, то ли Виталий перехвалил это село. Я подождал минуту и продолжил свой путь.
У кладбища я оглянулся. Виталий уже вкапывал столб покосившегося забора.
У нашей пятиэтажки, как всегда, стоит бочка с квасом. Я купил стакан, но квас показался мне пресным, как трава. Нет, квас здесь всегда разбавляют, но сегодня продавщица переплюнула саму себя.
– Как квас? – подошли к бочке несколько работяг.
– Как хороший бриллиант.
– А это как? – не поняли они.
– Чистой воды.
– Ну, что вы, – засуетилась продавщица, – квас, как квас.
Я демонстративно вылил квас на землю и поставил стакан. Работяги квас покупать не стали. Мама очень удивилась, увидев меня.
– Ты чего это так рано, сынок?
– Попомнишь мое слово, мама, не будет у моего друга там жизни. Заклюют его там. И даже если они и выберутся из села, не пара она ему. Она не «дорастет» до его интеллектуального уровня, а он вряд ли так отупеет, чтобы ему с ней было хорошо.
– А знаешь, – сказала мама, – я ведь разговаривала с мамой Виталика, и она сказала, что Лариса эта сама женила его на себе. Он бы сам никогда не предложил ей этого.
Вечером я позвонил по межгороду в Североморск и узнал, что Изольда не прилетит. Оказывается, она беременна и у нее сильный токсикоз. Чтобы встретить ее, когда она теперь сможет прилететь, пришлось мне возвращаться в часть, чтобы меня отпустили еще, когда мне будет нужно. На этот раз я чаще смотрел в окно вагона, и насчитал желто-голубых флагов не меньше двадцати. Прав Тропинин, что-то не то происходит с нашей страной.
По возвращению в часть я узнал, что меня ждет телеграмма с тем же содержанием – что у Изольды токсикоз, и что она не прилетит. Все, включая начальника штаба, поздравляют меня с тем, что я скоро стану папой. Ну, относительно скоро.
Изольда прилетела через неделю. Долетела нормально, и до нашего городка поездом и на такси тоже доехала хорошо. У меня столько новых чувств, ведь теперь нас вроде уже трое!