Глава 51. Забота

Возвращаясь с обеда, я обратил внимание на то, что у бани топчется, пытаясь согреться, половина нашей роты в составе третьего и четвертого взводов, всего 60 человек. Обычно я хожу на службу и со службы лесом, но сегодня выпал снег, и я шел по дороге, а значит, мимо солдатской бани.
Я подошел и спросил у сержанта Шахрая, почему они не моются.
– Так у нас всегда так, товарищ лейтенант, баня маленькая, рассчитана на два взвода, поэтому пол роты моется, а вторая половина роты ждет. Потом наоборот. Летом-то оно ничего, а вот зимой совсем плохо, – простуженным голосом ответил сержант.
И я решил проявить заботу и пошел прямо к командиру части. Комбат находился на месте и ничем важным занят не был, поэтому сразу принял меня.
– Товарищ майор, – начал я с порога, – я считаю неправильным то, как организована помывка личного состава части в бане.
– А в чем, собственно, дело? – удивился комбат. – Первый раз слышу, что у нас с баней что-то не так. Ну-ка, погоди, – и, наклонившись к селектору, он нажал кнопку кабинета своего заместителя по тылу, – зайди ко мне.
Через полминуты зам по тылу капитан Маламут Марк Наумович уже был в кабинете комбата.
– Товарищ капитан, что там у нас баней делается? – деловито спрашивает комбат. – Какие проблемы?
– Никаких, товарищ майор. Все в полном порядке!
– А вот замполит первой роты считает, что с баней у нас непонятно что творится. Бардак, одним словом.
– Лейтенант Иванов, – недовольно смотрит на меня зам по тылу, – ты что, уже совсем обалдел?
– Ну-ну, – оборвал его комбат, – держите себя в руках. Лейтенант Иванов, объясни нам, в чем, по-твоему, проблема?
– Баня рассчитана на помывку 60 человек, – уверенно начал я. – В наших ротах по 120 и больше человек. Поэтому моется пол роты, а вторая ждет. Потом та половина, которая уже помылась, ждет вторую половину роты, которая начинает мыться. Сейчас на улице минус 22 градуса. Сначала мерзнут не помытые солдаты, потом распаренные, разогретые, с мокрыми головами. Если ваш заместитель по тылу считает, что это и есть полный порядок и правильная организация помывки личного состава, то я, как политработник, считаю, что это не просто бардак, а форменное издевательство над личным составом срочной службы!
– А ведь наш доктор мне тоже что-то там пытался рассказать о том, что после бани солдаты чаще болеют, да я его слушать не стал, так как он был нетрезв, – припомнил комбат. – А кто спланировал такой график помывки?
– Я, – растеряно ответил зам по тылу, – товарищ майор, да все же хорошо. Никто не жаловался.
– Нам еще только не хватает, чтобы жалобы начались, – недовольно перебил своего зама комбат, – значит так, до вечера представить мне новый график помывки личного состава части. И чтобы больше ни один солдат не ждал ничего возле бани, понял? Мыться по два взвода, а другие два взвода пусть телевизор смотрят или занимаются общественно-полезным трудом. Например, территорию убирают. Все лучше, чем стоять, ждать, мерзнуть и чувствовать себя никому не нужными идиотами. В общем, чтобы больше никто на морозе не ждал. Молодец, Иванов, можешь идти.
С этого самого дня зам по тылу части стал моим явным недоброжелателем, что, впрочем, только вызвало еще большую симпатию солдат ко мне.
– Вот скажи, – донимает меня зам по тылу, – зачем тебе это надо было? Пресно живешь? Врагов мало имеешь?
– А я, товарищ капитан, если вы не знаете, здесь для того и поставлен, чтобы заботиться о личном составе. И я считаю, что я прав!
– Ну, да, ну, да, – насмехается зам по тылу, – кто бы спорил! Ты же у нас всегда прав!
– Именно, – в свою очередь шучу я, – я во всем прав!
– Все, лейтенант, – отмахнулся от меня зам по тылу, – не морочь мне больше голову!
Он так обиделся на меня, что об этом узнала вся часть. Сержант Шахрай от лица солдат и сержантов роты подошел ко мне и сказал:
– Товарищ лейтенант, спасибо вам за баню. И не обращайте внимания на слова капитана Маламута. Мы все за вас.
Виталий Тропинин тоже решил сделать мне комплимент.
– Потрясный ты человек, Иванов, – шутит он. – Не зря говорят, что на Ивановых вся Россия держится! Ну, и Советский Союз, похоже, тоже! Ты знаешь, нам всем тоже иногда мысли хорошие в голову приходят, в том числе и про нашу баню. Только не принято у нас как-то портить отношения с начальством.
– Разве мы служим для начальства или ради своего спокойствия?
– Ну, нет, конечно. Просто система поведения построена в нашем обществе вообще и в армии тоже на лицемерии, понимаешь? Можешь презирать человека, но внешне надо улыбаться, за руку здороваться. Тьфу.
– Понимаю. Ты прав, но сказать об этом вслух вроде и неприлично даже, так как тебя тут, же выставят выскочкой. Виталий, мне кажется, или ты чем-то расстроен?
– Да понимаешь, я приехал на службу на велосипеде, а тут снега навалило до колен. Не представляю, как теперь домой возвращаться.
– А ты возьми у старшины две лыжные палки и езжай, – шучу я.
– На велосипеде? С лыжными палками? – смеется Виталий. – Жаль, в части лыж нет. А так придется пешком топать
– А я бы на твоем месте остался ночевать в роте. Завтра наверняка дороги расчистят, и ты сможешь на велосипеде домой поехать. Хотя, конечно, в жизни всегда есть место подвигу!
Тропинин оставил свой велик в роте и, увязая почти по колено в снегу, пошел домой. Правда, энтузиазма у него хватило только дойти до офицерского клуба. Там Виталий постоял, подумал, и вернулся обратно. Ночевал он в роте.
А на следующий день дороги от снега почистили, и он спокойно поехал домой на велосипеде. Теперь до весны он будет ездить на службу рейсовым автобусом.
Самую высокую похвалу после оценки солдат, я получил от начальника штаба. На совещании офицеров и прапорщиков части он неожиданно для меня сказал.
– По докладу начальника медицинской службы у нас резко сократилось количество простудных заболеваний среди личного состава срочной службы. Что интересно, так это то, что заслуга в этом принадлежит замполиту первой роты лейтенанту Иванову!
Все с удивлением посмотрели на меня, а н/ш тем временем продолжил:
– Берите с него пример! Лейтенант Иванов не побоялся того, что настроит против себя командование части, и сделал так, как должно быть! Лично я убедился, что правильным было то, что именно его мы избрали секретарем партийной организации нашего батальона. В конкретной данной ситуации товарищ Иванов поступил, как и подобает настоящему коммунисту!
На моей памяти это первый раз, когда н/ш обратился ко мне объективно.
– Следовательно, – ворчит за моей спиной наш зампотех, – зам по тылу части, проявил себя как антикоммунист и контрреволюционер!
– Я категорически согласен с мнением начальника штаба, – резко говорит комбат. – Иванов хоть и лейтенант, но уже нестандартный, нешаблонный в своих действиях офицер. Да, не перевелись еще, оказывается, в нашей армии комиссары!
Вечером, после службы выяснилось, что Изольда жаждет прямо сегодня откушать соленых огурцов.
– Знаешь, – дрожа от нетерпения, говорит она, – такие хрустящие, лучше из дубовой бочки? Не маринованные, а именно соленые.
– Знаю, конечно, – ответил я и стал собираться в город.
На обратном пути у Нового Села меня догнал УАЗ комбата. Автомобиль остановился, и передо мной открылась задняя дверца.
– Залезай, – пригласил меня комбат.
Я не заставил себя просить дважды и сел в УАЗ. На заднем сидении сидит жена комбата. Мы поздоровались и поехали в городок.
– Соленые огурцы? – шумно потянул носом комбат. – Надо полагать, для беременной жены? Эх, завидую я твоей жене и тебе, лейтенант.
– Это чему? – не понял я.
– Когда мы с женой ждали ребенка, мы служили в такой «дыре», что до ближайшего населенного пункта было 150 км! Представляешь? А жене, между прочим, все время хотелось того, чего у нас в военном городке и днем с огнем не сыщешь! А ты – раз, и в Мукачеве! И жена довольна, и ты себя мужчиной чувствуешь, правда?
Я как-то не задумывался, считаю ли я себя мужчиной, поэтому промолчал. Как-то неожиданной оказалась мысль о том, что можно не быть или не считать себя мужчиной. Да и что особенного я делаю? По-моему, это просто нормально. В смысле, естественно, и иначе быть не должно.
Тут комбат отвлек меня от размышлений.
– Слушай, Иванов, а ты чего у меня ни разу машину не попросил? Все просят, один ты – исключение? А некоторые говорят, что ты наглец, а ты, оказывается, скромняга! Или ты думаешь, что тебе я откажу?
– Просто в этом пока не было необходимости, – пожал я плечами. – А вы, Викентий Олегович, не сомневайтесь, будет нужно – приду и попрошу!
– Вот спасибо, – расхохотался комбат, – утешил! Значит, можно ждать? Ха! Слушай, а если серьезно, ты, ведь чуть ли не каждый день ходишь в Мукачево, а это, как ни крути, двенадцать километров туда и столько же обратно! Да плюс по городу. И все это после служебного дня, а ты за день в мехпарк и обратно не меньше десяти километров наматываешь!
– Да мелочи это все, товарищ майор, не о чем и говорить.
– Как так, мелочи? Рисуешься?
Комбат даже оглянулся, чтобы увидеть выражение моего лица.
– Нисколько. Понимаете, товарищ майор, вот в деревне, в которой выросла моя мама, школы не было, и ей приходилось ходить в школу в другую деревню. И тоже за двенадцать километров. Представляете: маленькая девочка, Сибирь, лютая зима, двенадцать километров туда и столько же обратно. Она десятилетку закончила, а мне тут несколько десятков раз всего и нужно походить. И это при том, что я здоровый, тренированный мужчина, и здесь совсем не Сибирь.
– Теперь понятно, – медленно, точно в задумчивости, уважительно говорит комбат, – а как деревня называется, в которой выросла твоя мама?
– Называлась она Афонино, Тюкалинского района Омской области.
– А почему ты о ней говоришь в прошедшем времени?
– Так ее уже несколько десятков лет нет. Неперспективная была. Теперь там просто колхозное поле.
Пешком 12 км зимой, на ветру это долго, а на автомобиле мы примчались так, что и поговорить, толком не успели. Изольда приятно удивилась тому, как быстро я вернулся. Во всяком случае, намного быстрее, чем обычно.
– Не вижу повода не выпить, – шутит она и ставит на стол бутылку вина, – согреешься быстрее.
– Я не замерз, – отвечаю я и решительно убираю вино, – меня на обратном пути комбат подвез. А вот чаю выпью. Я и конфет купил.
– Конфет я не хочу. Слушай, – загорелись глаза у жены, – я хочу зефир в шоколаде! Здесь можно его купить?
И на следующий день после службы я отправился в город за зефиром в шоколаде. Изольде он так понравился, что я снова сходил за ним и отправил теще несколько пачек такого зефира посылкой.
Хорошо хоть, почтовое отделение есть в военном городке летчиков, а это рядом. Их городок от нашего отделяет только забор.