Памяти воли

Когда удушлив и свинцов
В загон загнанный воздух века,
Система лепит мудрецов
Из дурака и человека.

Природа власти — в сущности, проста:
Сначала — трон, потом — бронежилеты,
И заполненье чистого листа
Навек утвержденными ответами.

Она пасет послушные стада,
В загон гоня проверенным маршрутом,
Где слово «выбор» — лютая беда,
Грозящая пожизненным уютом.

Но власть сильна, пока в руке нагайка,
И подданный приучен созерцать,
Как винтики закручивает гайка,
Забывшая, что можно и сорвать.

Свобода — не парадный транспарант,
А право выйти вон, расправив крылья,
Когда за верность предлагают грант,
А ты плюешь на сытые усилья.

И пусть вослед несется волчий лай,
И чертят круг заградотряд карателей,
Ты сам себе очерчиваешь край,
Где нет места для слепых издателей.

Пускай хрипит казенный правый рупор,
И эта спесь рассыплется трухою,
Вся власть вползает в безнадежный ступор,
Столкнувшись с вольной, правою душою.

Но мы ломаем руки, сухожилья,
Рвем кандалы, хрипим от лютой боли,
И наши искалеченные крылья
Вдруг обретают чистый воздух воли!

Пусть впереди — петля, топор да плаха,
И кони у обрыва спины гнут,
Мы вырвем эту долю вон из страха,
Пропив навязанный, гнилой уют!

И пусть стреляют суки прямо в спину,
Зажав упрямый крик в свои тиски,
Мы эту стену вместе опрокинем,
Разбив гнилую матрицу на куски!

А власть опять строчит свои указы,
Что этот бунт решением суда
Ввиду отсутствия прямой заразы
Запрещен отныне и навсегда.

И наш сержант, насупив грозно брови,
Грозит дубинкой синим небесам,
Поскольку проливанье чьей-то крови
Не нужно местным, трезвым мужикам.

И сколько б власть ни красила фасады,
Вбивая в нас казенные рубли,
Ей не сдержать священного парада
Людей, что выбор выстрадать смогли.