Глава 60. Подснежники

Перед отлетом на Север мы на два дня заехали к моим родителям. Днем мы пошли гулять в город, подышать свежим воздухом. В парке мы столкнулись с моим другом Виталием Шепелевым и его новой женой. Виталий познакомил нас с его женой Ларисой, а ее с нами.
– Ну, – нескромно улыбаясь, спрашивает Лариса у Изольды, – когда ты уже опоросишься?
– Что? – изогнула удивленно бровь Изольда. – Что она сказала?
– Она спросила, когда тебе рожать? – саданул Виталий локтем в бок свою жену и мило улыбнулся нам.
– А чего я такого сказала? – ничего не поняла Лариса. – У нас в селе все так говорят.
– Она из села, – для Изольды внес ясность Вит.
Он с тайным и с явным восторгом наблюдает за моей красавицей женой.
– Подумаешь, – фыркнула Лариса. – Пойдем. Мы спешим.
Это странно, потому что я уже знаю, что Лариса любит поболтать. А тут она увела моего друга за руку, а мы неторопливо продолжили свою прогулку. 
– Как тебе Лариса? – поинтересовался я.
– Честно говоря, она произвела на меня самое отталкивающее впечатление. А ее хамство вообще поражает.
Я ничего не возразил, потому что моя неприязнь к Ларисе только еще больше усилилась. И еще я лишний раз убедился, что простота хуже воровства. Навстречу нам по аллейке идет знакомый мне мужчина.
– Изольда, – шепнул я, – когда вон тот мужчина поравняется с нами, ты можешь загадать сразу три желания!
– Ого! А почему три?
– Он трижды мой тезка – Иванов Анатолий Иванович.
Изольда задумалась. После прогулки мы вернулись домой, и жена принялась готовить вареники с картошкой. Я их очень люблю. За этим занятием ее застал мой папа, вернувшийся с работы. Он специально отпросился, чтобы подольше побыть с нами.
– Дочка, – улыбнулся он, – тебе нужно музыку хорошую слушать, а не на кухне быть, а то родится какой-нибудь повар!
– Пусть повар, лишь бы был здоровым!
Изольда не отказалась от намерения собственноручно приготовить вареники.  Уже после ужина папа вдруг предложил.
– У вас ведь на Севере еще зима? У меня есть предложение, мы можем с тобой, сын, сходить в лес и нарвать подснежников – возьмете с собой. Я на завтра отгул взял.
– Здорово! – расцвела в улыбке Изольда. – Мы с радостью принимаем ваше предложение!
– Только тебе придется одной дома побыть, – задумчиво говорит папа.
– Это ничего! Мне еще два с половиной месяца до родов! Не волнуйтесь.
– Сын, а, может, тебе все-таки остаться дома?
– Ну, что вы! Я ведь не больная, – запротестовала Изольда.
На следующий день мы с папой отправились в лес в сторону села Кисляк, и набрали там чудесный букет подснежников. Изольда перед тем, как мы выехали из дома в аэропорт «Винница», замотала букет в мокрую тряпицу, а саму тряпку – в целлофановый пакет. Так она всю дорогу и продержала этот букет в руках.
Мне кажется, что часть дороги она проспала, а вот мне не спится. Я закрыл глаза и вспомнил, как за две недели до свадьбы мы гуляли с Изольдой по Гайсину, когда у нового дома быта она остановилась и уставилась на рекламу.
– Здесь есть фотоателье? Цветное фото делают?
– Есть и хорошее, а что?
– Значит так, сейчас зайдем и сфотографируемся так, как мы есть, а потом сходим домой, переоденемся и снова придем, и сфотографируемся. Ты наденешь парадную форму, а я голубой костюм! Пошли! Ну, ты чего?
– Слушай, я тебе еще в Симферополе говорил, что нельзя фотографироваться до свадьбы. Люди давно заметили…
– Не верю я в эти суеверия, – отмахнулась моя невеста, – правду говорят, что вы тут на Украине живете еще, как в старину. А ты ведь атеист и коммунист, как же ты можешь верить в какие-то бабушкины приметы? Ну, пойдем.
Я стоял на месте и не торопился идти вслед за Изольдой. Не знаю почему, но я вновь подчинился, и мы направились в фотоателье. Уже выходя из него, я столкнулся со своим лучшим другом Виталием Шепелевым. Изольда отошла на минутку, а мой друг жадно смотрит ей вслед.
– Слушай, а кто это с тобой? – приглаживая свою непослушную шевелюру, спрашивает меня Вит.
Я тоже машинально глянул в след Изольде и краем глаза заметил, что многие мужчины похотливо глядят на мою невесту. Впрочем, я бы на их месте тоже непременно посмотрел бы на нее. Некоторые из мужчин оглядываются на меня, и продолжают свой путь дальше.
– То есть, как кто это? – удивился я. – Разве я не говорил тебе, что женюсь? Это моя невеста. Кстати, помнишь, мы когда-то пообещали, что будем свидетелями друг у друга на свадьбах? Вот, пора тебе сдержать слово! Свадьба 22-го июля.
– Я-то свое слово сдержу, а вот ты меня подвел, – не без сарказма напомнил Виталий.
– Ничего страшного, я буду свидетелем на твоей следующей свадьбе, – улыбнулся я, не на шутку озадачив своего друга.
– Какой еще следующей? Никакой другой свадьбы у меня не будет.
– Будет, будет, вот помянешь тогда мое слово!
– Так ты с ней в Североморске познакомился? – перевел Вит разговор на интересующую его тему. – Я ведь там был во флотском экипаже, и в городе бывал. Почему я ее первый не встретил? Был бы тогда ты свидетелем на нашей свадьбе! Слушай, я бы на твоем месте был безумно гордый за то, что у меня такая красивая жена. Она ведь просто эталон красоты 80-х!
Хотя слова друга были мне неприятны, я только рассмеялся над ними и все. Хотя, если честно, язык так и чесался посоветовать другу, чтобы он вел себя скромнее, иначе он может себе здорово навредить. Мне бы хотелось думать, что это была такая шутка, но самое печальное состоит в том, что он не шутил.
– Повезло тебе с ней, – вздыхает Виталий.
– Везение само по себе с неба не падает, – ухмыльнулся я.
И вот я лечу и думаю, что он уже женился во второй раз, а я снова не был свидетелем на его свадьбе. Я, и не заметил, как за этими мыслями все-таки уснул.
В Мурманск мы прилетели в ночь с 28-го февраля на 1-е марта. Утром этого же дня теща, собираясь на работу, взяла с собой половину букета. Работает она кассиром в книжном магазине «Кругозор». Вечером за ужином она с нескрываемым удовольствием рассказала нам следующее:
– Девчонки наши просто потрясены были – первый день весны, на дворе минус 35 градусов, а тут живые подснежники! Это так необычно! Весь день этот букет простоял у меня на кассе, и не было ни одного покупателя, который бы, не потрогал, не понюхал его и не спросил: «Это что, действительно настоящие?», и не предложил бы мне продать эти цветы! Но я, конечно, никому ничего не продала, а в конце рабочего дня разделила букет на равные части и порадовала наших девочек. Эх, видели бы вы их лица! Я сказала, что это зять всем передал. Так что, зять, тебе от всех спасибо, а ты теперь желанный гость в нашем женском коллективе!
И теща подарила мне строгий, но нежный взгляд.
– Это все, конечно, приятно, но хочется сказать о неприятном. Теперь зять, поговорим серьезно, – говорит теща. – Помнишь, мы тебе говорили, что если ты переведешься служить сюда, то мы оставим вам эту квартиру со всей мебелью, гараж и квартиру, а сами переберемся в среднюю полосу? Для начала семейной жизни это совсем не плохо, как ты считаешь? Или, может, ты действительно собираешься ехать, служить в Енисейск? Так ты знай, мы против, и Изольду туда не отпустим. И о ваших будущих детях следует подумать. Пора тебе, зятек, взрослеть.
Изольда нервно ерзает на стуле, храня молчание, но и так ясно, что она полностью разделяет мнение своих родителей. Значит, если у меня ничего не выйдет с переводом на Северный Флот, а в реальности все может пойти совсем не так, как хочется, то я убуду для дальнейшей службы в Красноярский край, а моя жена с детьми останутся здесь.
И видеться мы будем только во время моего отпуска. Лихо, однако. Есть над чем подумать.
– Так, вы уже все за меня решили? – улыбаюсь я.
Справедливости ради стоит отметить, что я не имею ничего против перевода сюда. На распределении в училище я и сам просился на Северный флот, только тогда ничего из этого не получилось.
– Но ты, же сам не торопишься что-то делать. Вот ты прилетел, скажи, а военную форму ты с собой привез? – сердится теща, и злые складки исказили ее красивое лицо.
– Нет. А зачем? – недоумеваю я. – Я же в отпуске.
– Чтобы идти в Северовоенморстрой за отношением на перевод сюда, – нахмурилась и недоуменно смотрит на меня теща.
– Там меня примут и по «гражданке», – улыбнулся я.
– Мы правильно поняли, – с надеждой спрашивает Изольда, – ты пойдешь в Северовоенморстрой?
– Правильно. А почему не в штаб Северного флота?
По лицам присутствующих ясно читается, они довольны тем, что никаких уговоров больше не требуется.
– Так ты ведь не моряк! Ты окончил политическое строительное училище, так что проще всего перевестись по профилю, а это СВМС.
И обрадованная моим согласием теща, больше никому не дала говорить, а стала расписывать мне, какие здесь замечательные зарплаты, обеспечение, жилищное строительство, финская мебель и так далее и тому подобное.
В общем, как минимум, здесь есть и ждет меня сто плюсов, в смысле, разных выгод и преимуществ. Никак не меньше.
– Эх, как же это будет здорово, если ты переведешься сюда, – мечтательно сказал тесть после того, как его супруга закончила с исчерпывающимися разъяснениями. – Думаю, не надо объяснять, что здесь нам, нашей дочери, нашим внукам, да тебе будет лучше, чем где бы, то ни было.
Мне резануло слух это «нам», но я ничего не сказал. Может, тесть просто оговорился? И я не придал этой оговорке никакого значения.