Глава 61. Отношение

Не откладывая дела в долгий ящик, прямо на следующее утро я отправился в СВМС. Хотя одет я по гражданке, но дежурного по управлению это нисколько не смутило, и, проверив мое удостоверение личности офицера, меня пропустили в политотдел, который находится на втором этаже Северовоенморстроя.
У начальника политотдела проходила утренняя «пятиминутка», так что пришлось немного подождать. Впрочем, совещание это продлилось недолго. Однако, когда офицеры стали расходиться, вслед за ними вышел и сам начальник политического отдела полковник Лосский Сергей Иванович.
Он уже одет во флотскую шинель и полковничью каракулевую шапку с «ручкой», в смысле с козырьком.
– Вы ко мне? – остановился он в дверях.
– Так точно, товарищ полковник. Лейтенант Иванов!
– Лейтенант? Так что же вы в таком виде?
– Я здесь в отпуске, товарищ полковник. Служу на Украине.
– В отпуске? Лицо у вас знакомое, а припомнить не могу.
– Ровно год назад я был здесь на войсковой стажировке, – начал, было, рассказывать, но начпо уже и сам вспомнил.
– Помню, помню! Это же вы блестяще защитили у нас свою курсовую работу! И плакаты о встрече с избирателями кандидата в народные депутаты СССР – командующего Северным флотом адмирала Громова, тоже вы расклеивали. Проходите.
И я поспешил за ним в его служебный кабинет.
– Однако здорово вас меняет одежда! Были бы вы в военной форме, я бы вас сразу узнал, – добродушно улыбается полковник Лосский, – у меня ведь хорошая память на лица.
Он снял фуражку и положил ее на тот самый подоконник, с которого год назад взял и дал мне те самые рекламные плакаты, о которых только что вспомнил. Начпо сел в свое кресло, и предложил мне присесть за длинный стол.
– Слушаю вас, товарищ лейтенант.
– Товарищ полковник, у меня к вам просьба. Сейчас я служу на РЛС дальнего слежения «Дарьял» под Мукачево Закарпатской области, но нашу станцию закрывают. Нам, лейтенантам предложили для дальнейшего прохождения службы такую же станцию под Енисейском Красноярского края. Но у меня жена – североморка, она беременна, и мы бы очень хотели, чтобы свою службу я продолжил здесь, на Северном флоте.
– Когда же вы успели обзавестись женой – североморкой? – улыбнулся полковник Лосский.
– Да тогда же во время войсковой стажировки познакомился. После этого еще дважды встречались, а после окончания военного училища и женились.
– Ну, что же, не вижу никаких причин, чтобы не помочь вам. Тем более что вакантных должностей замполитов рот у нас хватает.
Начпо по селектору вызвал своего зама подполковника Уржумцева. Я вздохнул свободнее. Признаться, я не ожидал, что это будет настолько просто!
– Вот, Дмитрий Валерьевич, – начал начпо, но зам его перебил.
– Лейтенант Иванов, если не ошибаюсь? Симферополец? Помню, помню, как ты своего замполита части выгораживал, заливая про чудесное кинообслуживание роты КМТС! Да ты не смущайся так, ты все правильно сделал! А я еще тогда говорил, что ты – наш человек! Ну, здравствуй, – весело поприветствовал меня зам начпо.
– Здравия желаю, товарищ подполковник!
Мы пожали друг другу руки, и начпо объяснил своему заму, что мне нужно отношение на перевод в СВМС. Взяв мое удостоверение личности, подполковник Уржумцев вышел.
– Знаешь, Анатолий, – перешел на «ты» начпо, – а ведь ваш начальник политотдела подполковник Боярин – мой однокашник по военно-политической академии имени Ленина. Через месяц будет армейская конференция в Москве, я его увижу, и лично попрошу, чтобы он посодействовал твоему переводу к нам. Твоей жене, когда рожать?
– В середине мая, товарищ полковник.
– Тем более нужно поторопиться. Это же так здорово – забрать своего ребенка и жену из роддома! Впрочем, это удовольствие тебе еще только предстоит вкусить!
Он собирался что-то сказать, но тут зазвонил один из его телефонов, и начпо ответил. Пока он говорил, вернулся его зам с уже готовым отношением. Оно уже даже подписано начальником СВМС генерал-майором Дробышевым.
Закончив разговор, полковник Лосский положил трубку и торжественно вручил мне отношение.
– Ждем тебя здесь, лейтенант Иванов!
– Спасибо, – задохнулся я от переполнявших меня чувств, – спасибо, товарищ полковник! Спасибо, товарищ подполковник!
А они улыбаются и все. Пожав по очереди мне руку, они отпустили меня, и поспешил с радостной новостью к Изольде. По Североморску я шел уже совсем в другом настроении, как будто я уже служу здесь, и этот город – мой! А он мне очень нравится! Еще с курсантских времен.
Сегодня очень холодно, хотя пронизывает меня не столько мороз, сколько холодный день. Низко плывут тяжелые тучи, похоже, будет снегопад. Но у меня такая радость, что холод переносится легче.
Возле меня резко остановился ГАЗ-53, и из кабины выпрыгнул мой тесть. Он бывший мичман, служил в технической ракетной базе флота, на которой на все корабли и подводные лодки флота ставят баллистические и крылатые ракеты.
Но он уже несколько лет на пенсии и сейчас работает в Доме быта на Инженерной улице экспедитором. Вот и сейчас он едет что-то получать.
– Ну что, зять, есть чем похвастаться?
– Есть, Адольф Владимирович. Отношение уже у меня в кармане. В прямом смысле слова. А еще начальник политотдела СВМС полковник Лосский пообещал, что на армейской конференции в Москве примерно через месяц попросит моего начпо, чтобы тот посодействовал моему скорейшему переводу. Оказывается, они однокашники по военной академии.
– Ай, молодца! – восхитился тесть. – Слушай, ты же не спешишь? Давай, по пятьдесят? Отметим, так сказать!
– Вы же на работе, – удивился я.
– Уговорил, вечером, так вечером!
И довольный тесть поехал дальше. Тещу теперь, что ли, порадовать? Тем более Изольда все равно спит, а в «Кругозоре» из-за подснежников, хотят меня увидеть!
Моя жена и в Мукачево спала, неизвестно, как долго, а здесь полярная ночь, да и беременная она, так что валяется она в постели до обеда. Правда, я ее поднимаю и заставляю гулять, дышать свежим воздухом.
Мне иногда кажется, что если бы не я, то у нее уже пролежни бы были от долгого лежания. 
По дороге мне встретилось кафе «Дружба» и я вдруг осознал, что было бы неплохо чего-нибудь съесть. И я зашел в кафе. Выбрал оладьи со сметаной и чай. Подкрепившись и согревшись, я с еще лучшим настроением пошел в книжный магазин «Кругозор».
Как и следовало ожидать, теща обрадовалась и тому, что я уже получил отношение, и тому, что зашел к ней, чтобы сообщить эту новость.
– Инна Львовна, – кокетливо поправляет челку молодая продавщица, – а это и есть ваш зять? Симпатичный!
Я прямо почувствовал на себе ее заинтересованный взгляд.
– Он скоро сюда переберется, – смеется теща, – тогда и будешь заигрывать!
Мне наговорили кучу благодарностей за подснежники, напоили чаем с тортиком и только после этого отпустили. Знал бы, не заходил бы в «Дружбу!» Я вышел из магазина, и сразу почувствовал, что порывы ветра стают все сильнее и сильнее.
Домой я пришел в хорошем настроении. Как ни странно, но Изольда уже не спит.
– Что ты так быстро вернулся? – нахмурилась жена. – Начпо нет на месте? В отъезде? Что же ты не подождал?
– На месте он. Принял меня и вот, – я протянул Изольде отношение.
Такой радостной мне ее видеть еще не приходилось. Ей, Богу, на нашей свадьбе и то она не была такой веселой.
Вечером теща приготовила праздничный ужин. Даже торт купила «Североморский». Это здесь его так называют, в Симферополе этот торт называется «Птичье молоко». И на вид, и на вкус это одно и то же.
– Давай, колокольчик, – смеется жена, – доставай из закромов свои ликеры!
Еще в Мукачево я накупил всяких разных ликеров. У тещи и тестя глаза разбежались. Здесь ведь снабжение из стран северного Калотта: Финляндии, Норвегии, Швеции и Австрии. А тут все из Венгрии, Румынии.
– Откуда это? – взял в руки бутылку мандаринового ликера с полуголой красавицей на кресле под пальмами, тесть, – я таких еще и не видел!
– Так я же служу в Закарпатье, а оно граничит с Польшей, Чехословакией, Венгрией и с Румынией. Местные по прописке ездят в эти страны и привозят все, что можно и нельзя.
– Много разговоров, – шутит Изольда, – прошу всех к столу. Мне вишенок, пожалуйста! И побольше!
Вишневый ликер, который я привез, не в бутылке, а в банке, а та в свою очередь, – в картонной коробке. На дне банки много вишен, вот эти вишни и захотела моя жена.
Пока мы ужинали, и мечтали о том, как это будет замечательно, когда я переведусь в Североморск, Изольда наелась вишен так, что опьянела и сама встать из-за стола не смогла. Я попробовал эти вишни, и оказалось, что они пьянее самого ликера.
– Слушай, – хмуро говорю я, – ты не забывай, что ты беременна, а это значит, что алкоголя тебе нельзя! Во всяком случае, до тех пор, пока ты не родишь и не закончишь кормить грудью детей. Это понятно? Или доступнее объяснить?
– Не нужно из мухи делать слона, – попыталась заступиться за свою дочку теща, но столкнувшись со мной взглядом, осеклась, замолчала и вышла в другую комнату.
Изольда и сразу, и утром, когда проспалась, пообещала, что так и будет, и она больше спиртного ни-ни.