Глава 65. Железный всадник

Я иду в мехпарк и думаю. Примерно через три недели моей жене рожать. Я стану отцом двух сыновей! С ума сойти! Вдруг в лесополосе между двух дорого, одна из которых моя, то есть ведет в мехпарк, а вторая – в жилой городок ПВО, раздалось звонкое конское ржание.
Оказалось, что в лесополосе пасется конь! Не стреноженный, без седла, но с уздечкой. Хозяина коня не видно. В детстве мне доводилось ездить верхом, ведь мой папа из села.
– Ах, ты мой хороший! – ласково сказал я, и, сорвав пучок густой, сочной травы, подошел к коню. Скормив ему траву, я погладил коня по голове, согнал слепня, сидящего возле его левого глаза, и ловко вскочил на спину коня.
– Но! – взяв в руки уздечку, крикнул я, и неторопливо поехал в парк.
Скакать особого смысла нет, все-таки насколько норовистый этот конь – мне неизвестно. К тому же конь без седла, да и до мехпарка всего метров триста, не больше. Шлагбаум парка закрыт.
– Эй, служба! – командирским голосом позвал я, – открывай ворота!
– Кто едет? – вышел из вагончика, в котором находится дежурный по парку с чашкой дымящегося кофе в руках удивленный и обрадованный старший лейтенант Замятин. 
– Замполит первой мехроты! – громко отвечаю я.
– Мехроты, говоришь? – рассмеялся Замятин, – оно и видно! Эх, жаль, фотоаппарата под рукой нет. Я бы запечатлел этот момент навсегда!
– Смотрюсь? – приосанился я.
– Еще как! Твоя очаровательность привлекает! Среди кучи машин и механизмов…. Дивная картина! Вызывает в душе восхищение, честное слово. Эх, до чего же талантливая у нас земля!
– В смысле, сколько в ней зарыто талантов?
– Вот именно! – Замятин обошел меня по кругу, с удовольствием разглядывая меня. – Гусар, просто гусар! А выправка, какая! Признавайся, ты раньше верхом уже ездил?
– Доводилось. А ты чего это на службе, и не спишь?
– Не спится – хлеб снится.
– Не устал, значит? А я-то думал, что от безделья, от ничегонеделания устают больше, чем от работы.
– Так это дети устают. А я уже истомился от безделья. Это хорошо, что ты приехал, – обрадовано говорит Замятин. – Давай кофе пить, телевизор смотреть.
– А ты знаешь, не откажусь.
Тут из штаба вышли начальник управления полковник Энбрехт и лесничий. Первый с недоумением уставился на меня.
– Здравия желаю, товарищ полковник, – козырнул я, по-прежнему, сидя на спине коня.
– Вот спасибо! – обрадовался лесничий. – А то конь у меня строптивый, не любит, чтобы его привязывали. Он бы, конечно, далеко не ушел, но искать его…. Спасибо, что доставили! А как вы его приманили?
– Лаской, да умеючи, – улыбнулся я.
– Товарищ полковник, – обратился Замятин к Энбрехту, – разрешить объявить сбор металлолома!
– Разрешаю. А зачем, собственно? – спохватился полковник.
– Так вдруг захотелось отлить конную статую лейтенанта Иванова в натуральную величину, просто сил нет! Будет у нас свой железный всадник, не хуже медного, а?
– Тьфу, на вас обоих, – в сердцах сказал полковник Энбрехт, – ввели меня в заблуждение! Слезай, Иванов, кончилось твое время! А кстати, где ты научился ездить верхом? Сейчас это, прямо скажем, уже редкость, можно сказать, экзотика.
– Просто в прошлой жизни я был кентавром, – доверительно объяснил я.
– Тьфу, на вас еще раз. Слезай, давай, мой стальной друг, и иди уже с Замятиным в дежурку, пока ваш кофе совсем не остыл!
Пока, после своего посещения мехпарка, а я там не только кофе пил, но и со своими солдатами пообщался, я дошел до мехбата, Замятин уже сообщил некоторым офицерам про эту ситуацию с конем.
Теперь все потешаются над тем, как замполит мехроты ездит верхом на коне.
– Иванов, а на счет материала памятника, вы с Замятиным просчитались, – веселится ротный, – железо ржаветь будет.
– А Иванов его каждый день маслом будет смазывать! И себя и коня!
– С масштабом скульптурной композиции вы просчитались, – притворно вздыхает Талалихин, – что за ненужная и непривычная скромность? Надо так, ну, хотя бы два к одному, а еще лучше три к одному!
Я как раз в очередной раз выслушивал шуточки в свой адрес на счет статуи железного всадника, когда в канцелярию роты вошел наш зампотех.
– Вот, хорошо, товарищи офицеры, что вы все здесь, – начал он с порога. – Послезавтра у меня день рождения. Приглашаю вас всех ко мне.
– Интересно знать, куда это, к тебе? – удивился ротный. – В твоем КДМе места для нас всех однозначно не хватит.
– А я с зампотехами шалаш построю. Знаете, у нас на Украине в таких свадьбы гуляют, призывников в армию провожают? Вас ждет весь тот коньяк «Наполеон», который я у старшины выиграл, помните?
– Помним, – за всех ответил Тропинин.
– Зачем возиться с шалашом, – непроизвольно вырвалось у меня, – разве у нас в части нет больших палаток?
– А точно! Есть! Когда в противогазах личный солдат «обкуриваем», мы же ставим палатки на взвод! – обрадовался зампотех. – Спасибо за идею! Оказывается, и от замполитов иногда бывает польза!
Я ясно почувствовал, что идти на день рождения к зампотеху мне определенно не хочется. Чтобы это такого придумать, чтобы не идти? Я вышел из канцелярии и нос к носу столкнулся с начальником штаба.
– Анатолий Иванович, – будто даже обрадовался он, – а я тут гадаю, кого бы это в наряд по части поставить!
– Когда? – равнодушно спрашиваю я.
– Послезавтра. Ну, так что? – поправил очки н/ш.
– Что, что?
– Вы заступите послезавтра в наряд или нет?
– А у меня что, есть выбор? Я думал, что это приказ. Или нет? Я готов! Товарищ капитан, я послезавтра заступаю в наряд дежурным по части! Спасибо!
– За что, спасибо? – удивился начштаба, но поскольку я молчу, он только пожал плечами и сказал: – Странный вы сегодня, Анатолий Иванович. Так я записываю вас в приказ?
– Так точно, товарищ капитан, записывайте!
В приподнятом настроении я вернулся в канцелярию, из которой уже стали расходиться офицеры. Ротный испытывающе смотрит на меня.
– Замполит, скажи честно, ты хочешь идти на день рождения к зампотеху?
– Не хочу, Валентин Павлович. Но я и не иду!
– Как это? Расскажи, мне тоже идти не хочется.
– Поздно! Я в наряд заступаю в его день рождения!
– Хитрый ты, Иванов, даром, что всего лейтенант.
Я еще с таким хорошим настроением еще ни разу в наряд не заступал! Утром, после развода, вчерашний именинник с больной головой пришел ко мне в дежурку.
– Анатолий Иванович, – потряс он меня своим обращением, – вы не знаете, почему ко мне на день рождения пришло так мало офицеров? Вот у вас и комбат был, и начштаба, и все ротные, и вообще все-все, кроме наряда и ответственных по ротам. А ко мне и трети не пришло. Нет, я ничего такого не собирался ожидать, но все равно хотелось какой-то торжественности, соответствующей моменту, на деле, же большинство вообще не пришло. И поздравлений таких, как были у вас, тоже не было. Почему они так со мной? Мы ведь с женой готовились?
– Михаил Иванович, мне кажется, вам нужно причину искать не в них, а в себе. Вам, кстати, это много раз советовали, так вы хоть раз воспользуйтесь советом и попробуйте подумать. А теперь, будьте так добры, не откажите в любезности, и оставьте меня. Я в наряде, и сейчас мое время отдыхать. Очень спать хочется.
– Анатолий Иванович, – не уходит зампотех, – вы есть хотите?
– А что? – прямо скажем, удивился я.
– У меня после дня рождения столько всего осталось. Нетронутое вообще. Я принес в роту две полные сумки. Заходите, позавтракайте вкусненького.
– Спасибо, товарищ лейтенант. Тронут. Весьма. Но я предпочитаю поспать, – ответил я, но заметив, как сильно расстроился зампотех, смягчился, – если вы не возражаете, я поем в обед?
Зампотех просиял, и пообещал, что оставит для меня что-то вкусненькое. Но я его обманул, хоть и не специально. Перед обедом я пошел в столовую, чтобы снять пробу и проверить полновесность порций, расписаться в меню и журнале.
Но пока я делал контрольные замеры порций на весах, от запаха у меня пробудился зверский аппетит, и я так напробовался, что больше кушать уже ничего не мог и не хотел, даже праздничные разносолы Гунька.