Глава 68. Антисоветчики

«Перемен! Мы ждем перемен!»
В. Цой
– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться? Рядовой Чучалин.
– Слушаю вас, – отвлекся я от своих бумаг.
Андрей Чучалин это один из моих художников и писарей.
– Товарищ лейтенант, я прочел книгу Михаила Сергеевича Горбачева «Перестройка и новое мышление».
– Рад за вас, – шучу я, а сам пытаюсь понять, куда клонит Андрей.
– Я серьезно. А вы читали эту книгу?
– Конечно, – уверенно соврал я, – присаживайтесь. И каковы ваши впечатления от прочитанного?
Я соврал, потому что не собираюсь я читать книгу человека, которого, мягко говоря, совершенно не уважаю. Должность, которую он занимает, уважаю, а вот самого Михаила Сергеевича – нет.
– Крайне негативные, – хмуро отвечает солдат, – одни лозунги и призывы, в которые никто уже не верит. Вообще мне кажется, что перестройка носит чисто декларативный характер. Застой осуждается, но анализа причин застоя нет. Анализа современного положения в советском обществе тоже нет. Анализа ошибок, допущенных партией, нет. А ведь они были! Конкретных результатов нет!
– Почему? Есть же видимые сдвиги в гласности и демократизации.
– Ну, разве что. Но скажите, товарищ лейтенант, честно и откровенно, разве вы видите какие-нибудь ощутимые позитивные результаты перестройки? Люди у нас накормлены, обуты и одеты? У нас что, нет социальных проблем? Вас устраивает наша сфера услуг?
– Лейтенант Иванов! Рядовой Чучалин! – вихрем ворвался в канцелярию из коридорчика замполит части майор Чернилин. – Да вы что? С ума оба сошли? Что вы плетете?
– А что? Уже и правду сказать нельзя? – удивился солдат. – Товарищ лейтенант, скажите, это и есть те видимые сдвиги в гласности и демократизации, о которых вы только что вспоминали?
– Молчать! – во все горло орет Чернилин.
– И не подумаю, – упрямо отвечает солдат. – Мы вам не оловянные и не деревянные солдатики. Мы живые люди и не глупее вас, товарищ майор. Не нужно навязывать нам тупое подчинение и солдафонство. Все это непрофессионально. Товарищ майор, а вот вы знаете, что сказал премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, когда посетил нашу страну? Он сказал: «Какие же вы счастливые, что не знаете, как плохо вы живете!» А ведь ему показывали самое лучшее, что у нас было. Не так ли?
– Рядовой Чучалин! – угрожающе рычит Чернилин, – я запрещаю вам рассуждать на эти темы! Вы меня в гроб вгоните вон на пару с Ивановым!
– Товарищ майор, а в чем, собственно, дело? – вступился я за Чучалина. – Солдат сам, по собственной инициативе прочитал книгу генерального секретаря ЦК КПСС, это хорошо или плохо? Он хочет ее обсудить с замполитом роты, это хорошо или плохо? По-вашему выходит, плохо?
–  Рядовой Чучалин, я вам черным по белому говорю: я запрещаю вам об этом рассуждать!
– Не имеете никакого права, – спокойно говорит рядовой Чучалин, – я не только солдат, но и коммунист. И имею полное право на равных разговаривать с любым другим коммунистом. Или у меня, по-вашему, партийный билет какой-то не такой? Анатолия Ивановича я уважаю и как офицера, и как человека, поэтому обратился именно к нему. Кроме того, мы с вами военные, и нам не только жить в этой стране, но и защищать ее. Мы хотим гордиться своей страной. Мы хотим жить хорошо, что в этом плохого?
– И чем вам не нравится наша страна, антисоветчики? – язвительно спрашивает Чернилин и кривится в недоброй ухмылке.   
– Кстати о лозунге «Вся власть советам!» – как был бюрократически-казарменный колхозный социализм, так все и осталось. Все те же старые административно-командные меры управления нашей партии. Правильно говорят, что СССР – это страна победившего нас социализма! Почему наши бабушки и дедушки жили с надеждой, что их детям будет лучше? Почему наши родители прожили с этой же надеждой? А теперь и мы должны жить и надеяться, что хоть нашим детям будет лучше? А мы так жить не хотим!
– Далеко пойдете, – покачал головой побледневший Чернилин.
– Да, – грустно улыбнулся Чучалин, – власти советы, как не имели, так и не имеют. Землю крестьяне не получили.
– Ну, хватит! – резко оборвал Андрея Чернилин. – Вы бы еще «Исповедь на заданную тему» Ельцина прочли!
– Уже читаю, – снова грустно усмехнулся Чучалин, и с готовностью достал из-за пазухи изрядно потрепанную «Исповедь на заданную тему».
У замполита части на лице написано, что еще немного, и у него будет инфаркт и инсульт одновременно.
– А если с ушей снять лапшу, то от нашей хваленой перестройки, позитивных сдвигов и тенденций только и останется, что одно словоблудие, в смысле славословие в адрес Горбачева, лакейское лизоблюдство….
Майор Чернилин схватился за сердце.
– Не надо из меня дурака делать! – возопил он. – Я уже и так прослужил в армии семнадцать лет!
– Разрешите идти? – козырнул солдат и, не дожидаясь ответа, ушел.
– Иванов, – вкрадчиво говорит Чернилин, – ты кого это у себя в роте воспитал? Антисоветизм разводишь? Смотри, а то, как бы тебе не пришлось положить на стол свой партийный билет!
Но партбилет, вместе с заявлением о выходе из членов КПСС, на стол положил прямо в этот день рядовой Чучалин. Событие это, без преувеличения, потрясло все наше управление, и к нам зачастили разные комиссии.
Майор Чернилин надолго спрятался на больничном. Мне, как замполиту роты, в которой служит теперь уже беспартийный Чучалин, и как секретарю партийной организации части, пришлось принять весь удар на себя.
Именно после этого случая я понял, что в нашей стране действительно грядут крутые, необратимые перемены. До этого мне в это верить не хотелось, и я гнал от себя подобные мысли.
– Андрей, – спрашивает ротный Чучалина, который рисует в ленкомнате очередную стенгазету, – а если бы ты жил во время революции, на чьей стороне бы ты был?
– Кто же его знает? – пожал плечами Андрей. – Все, что я ни скажу, может оказаться ложью. Сейчас мне кажется, что если бы я жил тогда, то все-таки был бы за красных. Но если бы революция была сейчас, то кто знает?