Глава 69. Звезда

До утреннего развода на занятия и работы осталось десять минут. На крыльце штаба мы с Тропининым беседуем о том, о сем.
– Чем это так возбужден ваш зампотех?
– Не чем, а кем. Не поверишь, но, несмотря на все свои симпатии к чмошникам, зампотеха «отряхнул» вчера полковник Энбрехт.
– Чего удивляться – мал да глуп, за, то и бьют.
В это время лейтенант Гунько бушует в казарме.
– Сержант Ладыченко, у вас вчера трое солдат были в самовольной отлучке! Я сам видел. Они прошли мимо меня, как мимо пустого места!
– Почему же, как? – язвит Тропинин.
– А еще ему жена вчера качалкой шишку на голове набила, не видел?
– Нет, – оживился Виталий, – а ну-ка, рассказывай!
– Зампотех вчера ловил рыбу. Жена его уехала в Мукачево, а он взял коляску с ребенком, и пошел на озеро. Ловил он с высокого берега. Сначала его дочка выпала из коляски вместе с подушкой, на которой сидела. Лиза упала на эту подушку, а коляска упала с обрыва в озеро. И утонула, там ведь глубоко. А вот интересно, чтобы ты сделал после этого на месте зампотеха?
– Домой бы пошел, – пожал плечами Тропинин.
– А он продолжил свою рыболовлю. Ребенку делать было нечего, и она тянулась за рыбой. Ну, он и дал ей живую рыбу.
– Рыба, естественно, вырвалась из ее ручек?
– И прямо в воду. Лиза за ней, а ходить-то не умеет, и не понимает еще ничего. В общем, и она тоже вслед за рыбой упала в воду! Папаша ее вытащил, но вода-то холодная! Пока он ее домой принес, она вся замерзла. Он даже не додумался раздеть дочку и замотать в свою одежду. А жена что-то дорогое приглядела в городе и вернулась за деньгами, а тут папа Миша с ребенком!
– Ха-ха! Ребеночка, конечно, жалко, но папашка получил по заслугам! Слушай, ты мне прямо настроение улучшил! А почему шишка только одна?
– Может, уклонялся хорошо, а, возможно, коляску она ему простила!
– Ну, да! Ты, верно, не знаешь, что коляски у нас тоже дефицит.
– Да, ну? – удивился я.
– Вот тебе и ну! Эх, ты, а еще готовишься стать отцом!
Лейтенант Гунько в это время продолжает свою «лекцию».
– А я всегда обращаю внимание на предметы, которые ходят. Товарищ сержант, если солдаты начинают думать плохие мысли – надо им помочь. Слишком много говорите, товарищи солдаты. Вы вообще должны знать всего несколько слов: «Есть», «Виноват», «Служу Советскому союзу» и «Ура!» Ясно? Если одному не понятно, то и другому тоже должно быть ясно. Рядовой Сыч, чего вы руками машете, как жаба крыльями? Так, кто вчера был в самоволке и водку пьянствовал? Если вы забыли – вспомните так, чтобы этого никто не видел. Надрага, что вы все крутитесь, как воробей на ветке? Не знаете, чтобы такого соврать? Вы делаете зигзаг удачи, пытаясь меня обмануть. Ах, это вы, Воропаев! Как говорится, на воре и шапка глаза колет! Кто с вами еще был? Оржеховский и Протопиш? Ну, вот вы сами придумайте, как вас наказать, а потом доложите мое решение.
Тропинин прислушивается к тому, что говорит Гунько.
– Вот уж, действительно, всегда можно двумя абзацами выразить любую фразу! Ема-е, – вдруг раздраженно сказал Виталий.
– Чего? – не понял я.
– Ты только посмотри!
Я глянул – идет вторая рота, замполитом которой служит Виталий. В глаза бросаются три солдата избитых так, что лица их представляют собой сплошные черные синяки с ссадинами. Тропинин бросился к роте, разбираться, что к чему.
Странно, но избитых солдат, ни комбат, ни начштаба «не заметили». После развода я не утерпел и пошел во вторую роту, узнать, что это у них в роте произошло? В канцелярии застал Тропинина.
– Ты фильм «Неуловимые мстители» видел? – неожиданно спросил Виталий.
– Видел, конечно. Кто же из мальчишек моего поколения не видел фильмы про неуловимых?
– В этом фильме в самом начале и в конце, когда неуловимые мстители едут верхом на фоне солнца, звучит песня. А в песне есть слова: «Ведь над нашей судьбою неспроста пламенеет звезда. Мы ей жизнью клянемся навсегда! Навсегда!»
– Помню. И что?
– А то, что эти трое солдат свои звездочки на пилотках изуродовали. Эмаль красную ободрали, а кончики лучей загнули. Двое – внутрь, а один вообще наружу! Ну, им сначала ротный хорошенько дал за нарушение формы одежды, а потом и сами солдаты. Эти трое призвались уже, когда нашу часть вывели из Афганистана, то есть они прибыли уже сюда. А большинство солдат у нас пока еще – «афганцы». Вот они-то и добили эту троицу до их нынешнего вида. Кратко говоря, «афганцы» сказали, что под этой звездой воевали, погибали и побеждали их предки, да и они сами и их боевые побратимы тоже воевали и гибли.
– В общем, поделом получили. Сами спровоцировали.
– Точно. Хотя я бы им еще добавил! Это ведь не оплошность какая-то с их стороны, а сознательные действия.
– Ладно, пойду я к себе в роту.
Подходя к входу в казарму, через раскрытое окно канцелярии я услышал, как ротный разговаривает с зампотехом.
– Что это вы, Михаил Иванович, все пишете и пишете?
– Список. Вот развиваю свои потребности.
– Вам способности нужно развивать, а потребности и сами вырастут, – бесстрастно констатирует ротный.
– Товарищ капитан, у меня есть мечты и никто, в том числе и вы, не можете мне запретить мечтать.
Тут ротный через окно увидел меня.
– Замполит, а ты что скажешь по этому поводу?
– «Планы на будущее, которые не соответствуют вашим финансовым, умственным и физическим возможностям, называются мечтами», – процитировал я.
Гунько спорить не посмел, а, может, просто не стал. Дописать ему список его желаний не дал тот же ротный.
– Михаил Иванович, а пройдитесь-ка вы и осмотрите весь наш личный состав. Может, и из наших бойцов кто-то глумится над воинской символикой и военной формой одежды?
Гунько честно исполнил приказ. Единственное нарушение, которое он «нарыл», это то, что у восьми солдат пряжки заточены. Естественно, после обеда этих солдат собрали в ленкомнате, так как в канцелярии мы бы все с ними не поместились.
– Рассказывайте, – свирепо потребовал ротный, – для чего вы готовитесь?
Я осмотрел пряжки и представил, как это может быть, если такой вот отточенной пряжкой ребром рубануть по голове человека. Во время массовых драк в военном училище с гражданскими мне не раз доводилось видеть результаты ударов тупой пряжкой. А если такой? Это же просто кошмар!
– Товарищ капитан, да мы же ничего такого, – первым заговорил рядовой Сыч, – мы посмотрели фильм «Спортлото – 82» и решили заточить пряжки так, чтобы ими можно было открывать консервы, вот и все. Ну, честное, пречестное слово!
– А не проще, было, купить консервный нож? – удивился ротный. – Темните вы что-то, субчики. А, ну, колитесь сами!
– Товарищ капитан, вы что же, думаете, нам жалко потратить двадцать копеек на консервный ключ? – удивился рядовой Воропаев. – Мы бы купили и не возились с этими пряжками, но где их купить? В продаже мы их не видели ни разу.
– Старшина, – позвал ротный.
– Я здесь, товарищ капитан. Задачу понял. Постараюсь в кратчайшие сроки каждый автомобиль, закрепленный за нашей ротой укомплектовать консервными ножами!
И через четыре дня Васильевич нашел-таки где-то требуемые консервные ножи, так что пряжки никто из солдат больше не портил.