Мой Каспий. Старая пристань

Глава 6. Пристань

От созерцания этих неторопливых гигантов мои мысли обращаются дальше, к старой Пристани. Здесь, среди песка и жилых домов, высилась загадочная башня. Для нас она была то маяком, указывающим путь домой, то древним минаретом. Третьего не дано.

Это было. Основание её давно занесло песком, будто берег потихоньку прятал её от чужих глаз, оставляя только для своих. Мы, проходя мимо, непременно лазали у неё внутри, где пахло пылью и прохладой, где тени лежали ровно и тихо. И там, в этом полумраке, она снова становилась нашей башней — никакой не из справочника, а просто тайной, которую мы знали и берегли.

Мы продолжали свой путь через обжигающие ноги барханы песка. Мы шли на Пристань.

Она состояла из одного проржавевшего корабля, который стоял здесь столько, сколько себя помню. От его борта мы отмеряли путь к острову, на него мы карабкались как на причал, с его ржавого бока ныряли в воду. Рядом из воды и песка торчали старые сваи — как голые остовы, молчаливые и привычные.

После шторма берег всегда бывал другим. Море, отбушевав, оставляло на песке тяжёлые следы: дохлую рыбу, тюленей. Над ними кружили чайки — их резкие крики звучали как будто отголоском ушедшей бури. Мы обходили эти места стороной: не из страха, а потому что знали — это изнанка моря, не для наших игр.

А вот собаки — те всегда были с нами, и для них эти находки были настоящим праздником вони. Каждая непременно тёрлась, валялась, будто хотела впитать самый густой, самый терпкий запах. Мы морщились, зажимали носы, гнали их прочь и ворчали, но это было так привычно, что даже не злило. Просто ещё одна примета берега: шторм ушёл, чайки докричали, собаки нарадовались, а мы снова шли дальше.

А вдали маячил тот самый островок — прибежище чаек и местной детворы. Самые смелые плавали на него, чтобы проверить свою выносливость. На этом острове я была лишь раз. Парадокс: выросла у моря, а плавать хорошо так и не научилась — только держалась на воде. Однажды наша компания отправилась туда полным составом, ну и я с ними. Я плыла в хвосте, то переходя на свой корявый кроль, то переворачиваясь на спину, чтобы глотнуть воздуха. Но надо мной никто не подтрунивал. У нас как;то по умолчанию считалось: сунулась в воду с нами — уже молодец. Свою порцию уважения я получила уже там, на камнях, когда просто выползла на берег вместе со всеми — мокрая, задыхающаяся, но доплывшая. Это была моя маленькая победа.