36. 42 копейки

В 1954 году я училась во втором классе, а моя подруга Люся в первом классе той же школы. Познакомились мы на прогулке, на набережной Крюкова канала, и когда достали из карманов взятые с собой игрушки, то оказалось, что у нас обеих любимые игрушки – киски.  Это были маленькие, всего 4 см. в высоту, целлулоидные фигурки, представляющие из себя сидящих  кошечек с красными бантиками на шее. Кисок мы одевали так – делали дырку посередине кружочка ткани и просовывали в неё головку игрушки. Большие тряпочки – это были юбки, маленькие – кофточки.

Позже в наших играх с Люсей киски сменились пупсиками – целлулоидными фигурками голеньких малышей, высотой 7 см ( со сложенными по бокам ручками) и 9 см (с двигающимися на резинках ручками). У каждой из нас было по две таких куколки, но это были не мальчик и девочка, как принято у детей играть сейчас, а только девочки, подружки.
Пупсикам мы шили настоящие кофточки и юбочки, настоящее постельное бельё – подушечки, набитые ватой, одеяльца из пальтового сукна. Кусочки разных тканей приносила Люся, её мама много шила и отдавала нам обрезки. Клеили мебель из картона, делали комнаты из книг, мастерили посуду из пластилина и фольги. Разыгрывали сочинённые нами истории, ставили пьесы. Играли у меня дома, Люся приходила ко мне после уроков и оставалась часа на два-три.

Пупсики продавались с ванночками – ведь это были купающиеся дети – и без них. Отдельно пупсик стоил 1 рубль 80 копеек (это в старых деньгах до 1961 года), а с ванночкой, которая нам была не нужна – 2 рубля 60 копеек. И вот однажды, пасмурным зимним днём, мы поехали  в ДЛТ (дом ленинградской торговли) покупать новую куколку взамен старой, у которой порвалась резинка, державшая ручки. Деньги у нас были накоплены из тех, что нам давали на еду в школьном буфете – никогда не забуду, какие там были вкусные жареные пончики и пирожки с повидлом. Поехали на трамвае №36 до кольца, которое было у Казанского собора, затем надо было перейти Невский проспект и свернуть к магазину. У нас с собой были деньги только на проезд и на одного пупсика.  К нашему сожалению, оказалось, что отдельно пупсиков нет в продаже, а есть только с ванночкой. Сложив все наши деньги, мы наскребли 2 рубля 18 копеек. Мы стояли у прилавка расстроенные и, чуть не плача, просили молоденькую продавщицу продать нам пупсика без ванночки, так как денег не хватает. Стояли мы долго, в магазине было жарко, и мы вспотели в тёплых зимних пальто. Продавщица, в конце концов, сжалилась над нами и продала нам пупсика с ванночкой за имевшиеся у нас деньги – просто добавила свои 42 копейки.
В то время это были небольшие деньги – проезд на трамвае стоил 30 копеек, маленькая городская булка – 70 копеек, а билет в кино на детский утренник – 1 рубль. Но нас поразил сам поступок продавщицы, проявившей щедрость по отношению к незнакомым девочкам. Счастливые, мы забрали нашего пупсика с ванночкой и заверили продавщицу, что завтра привезём ей эти 42 копейки. Но на следующий день мы её не  нашли в магазине, видимо у неё был выходной, или она работала в другом месте. Мы не знали, как найти нашу продавщицу, так как не догадались спросить, как её зовут. Так и остались мы с этим невыплаченным долгом, а также с искренней благодарностью незнакомой девушке.
Я была уже в 4-м классе, когда мы перестали играть в пупсиков. Причиной было то, что мы с Люсей не смогли договориться друг с другом - я хотела играть более сложно, а Люсе нравилось играть по-прежнему.

Но с куклами я не рассталась. Для сочиняемых мною романов пупсики уже не годились.  Выбросить своих любимых пупсиков я не могла – я похоронила их в стене. В то время уже было центральное отопление, и мы решили убрать изразцовую печь, занимавшую угол в комнате. Печь разобрали и вынесли, а приводить в порядок стены пришли штукатурщицы. Но перед тем, как они окончательно всё выровняли, я успела засунуть коробочку с пупсиками в отверстие бывшего дымохода и заложила его обломками кирпича. В этом маленьком склепе и лежат мои пупсики по сей день.
 Теперь я стала сама делать крохотные куколки из проволоки, обшитой материей, с волосами из мочалки или ниток. Личико лепила из пластилина, обтягивала трикотажем телесного цвета и рисовала глазки, бровки, носики и ротики. Позже делала личики из папье-маше (размачивала в воде с клеем бумагу и лепила). Строила настоящие декорации со всем необходимым по содержанию пьесы. Так играла я до 14 лет. Читала книги и продолжала сюжет в играх.
Куклы – это первое моё несделанное. Так называемые авторские куклы. У меня было всё для этой работы – умение шить -  вручную, терпеливо, маленькими стежками, была любовь к тряпочкам и тесёмочкам, художественное чутьё и знание истории и литературы. Сейчас многие художники делают куклы – персонажи из пьес и романов, куклы – интересные психологические типы, куклы – модницы. Но тогда время было иное, более суровое и практическое, и такой ерундой, как куклы для взрослых, никто не занимался.
Второе, чем я не занялась – моделированием и изготовлением декораций и костюмов для театра. Мама предлагали мне встретиться с её знакомой, работавшей в бутафорском цехе Мариинского театра. Я серьёзно подумывала о такой профессии, но затормозила, и жизнь унесла меня в другую сторону, появились новые интересы.