Рождение кукольника или Гарик Гриф-3

Мой путь не изведан, он в бездне туманной,
Он сам себе предан, покрыв себя тайной.
В движенье — покой, в торможение — усталость,
Зеркальной рекой разливается жалость.
Но свет отражения надежду вселяет,
Былые смятения собой растворяет.
Не высказать слово, в бессилии голос,
Я в зеркале словно невидимый волос.
Если бы знать, куда река течёт,
Как мне понять, чем она живёт?
Зеркало-река, как ты глубока,
За ней нет ни зги, за ней пустота,
Но светом надежды живёт теплота.
Стою, улыбаюсь пред зеркалом этим,
Его созерцаю, пришёл я за этим.
Сергей Сарычев
Одновременно, как по команде, зазвонили телефоны
у Татьяны и Сан Саныча. Они синхронно приложив к ушам
мобильники, разошлись в разные стороны, стараясь держать
себя в руках и с олимпийским спокойствием вести диалог.
Закончив переговоры, первой начала Гречко Татьяна: — Звонил шеф, будет через 10 минут в «Виолончель», говорит,
срочно. Сан Саныч, прости, дорогой, я поскакала газелью.
Ему на днях в Лондон лететь, короче, без вариантов, и даже
не уговаривай меня — метро работает, электрички ходят,
маршрутки бегают, такси носятся, а вещей у вас как у паломников — узелок да посох. — А я тебе так скажу, — продолжил
Сан Саныч, — что меня всё устраивает, и даже не переживай
на эту тему, доберёмся с комфортом. Тем более «оловянных»
погрузили в какой;то джип, и до вечера они взяли паузу,
наживку заглотив. Выйдя на площадь Восстания, Татьяна
достала ключи, вручила Сан Санычу, комментируя: — Мне
направо, а у вас вся жизнь впереди. Всё на созвоне, чао;какао. Пройдя молодой козочкой несколько шагов, она помахала не оглядываясь и мгновенно растворилась в людском
море-потоке Невского проспекта. Сан Саныч не размышляя
скомандовал: — Ныряем в метро до «Финбана» (Площадь
Ленина), а там порешаем.
Уже подходя к ресторану «Виолончель», Татьяна,
узрев серебристый «Bentley», не удивилась — всякие приезжают, но, увидев шефа в обществе медийной светской
львицы, на мгновение задумалась, что эта уж точно не банкет заказывать пришла, и как в воду глядела. — Танюша, познакомься, — не откладывая в долгий ящик, по-деловому
начал шеф, — это Юля Петровна Черри. Она очень хороший
человек и по совместительству жена моего товарища. Вы
тут, девушки, пообщайтесь, а у меня ещё дела в городе. 
Всё,я на созвоне, если что, — уходя, произнёс он.
Электричка в это время полупустая, и наши герои,
молча сев напротив друг друга, стали смотреть в окно каким;то тупым взглядом. — А почему так смешно называется
посёлок? — порвал создавшийся вакуум Игорь. — Посёлок
«Лисий Нос» получил своё название, — спокойно, как бы
рассуждая, начал было Сан Саныч, — благодаря каменистой
гряде и живописному песчаному рифу, по форме когда;то
реально походившему на вытянутую лисью морду.
Дачная жизнь здесь зацвела буйным цветом лишь
в конце XIX века, когда сюда пришла железная дорога и ветка
от местной станции потянулась к пристани на мысе, чтобы
уже отсюда переправляться на пароме в Кронштадт. Хочу
заметить, так между прочим, что перед Великой Отечественной войной здесь тусовался весь питерский шоу-бизнес того
времени, имея свои дачи и участки, выделяемые от «Ленфильма». В щитовых домишках зажигали актёры Павел Кадочников и Николай Черкасов, на шашлыки с красным грузинским вином к режиссёру Владимиру Гардину приезжал
композитор Дмитрий Шостакович. Короче, круто здесь было
всегда. Ты про передачу «600 секунд» слыхал? — Конечно! —
Ха, так этот хрен тут себе такой замок отгрохал, что ему сам
чёрт не брат. Потом, дай бог памяти: Татьяна Москвина,
Андрей Ургант, Евгений Плющенко, Сергей Шнуров — всех
и не упомнишь. Ладно, всё, подъезжаем, шевели батонами.
— Вы знаете, Татьяна, — начала вещать рыжеволосая
Юля Черри, выпуская сизый дым ароматных сигарет, — мне
вас рекомендовали как человека надёжного и адекватно
мыслящего. — Мерси, — ответила Татьяна и тоже закурила. — Так вот, мне срочно нужен курьер. По внешним данным — более чем обычный мужик с бородой, лапоть, скорняк, селянин с джутовым мешком, каких Россия нарожала
с перевыполнением плана пятилеток, но при этом надёжный как револьвер-наган, способный пересечь весь бывший
соцлагерь, имея краюху хлеба, пару картошек и шмат сала
в брезентовом рюкзаке за плечами. За оплату не думайте,
поверьте — я умею ценить дружбу! — А вы Фёдору Филипповичу Конюхову не пробовали позвонить, Юля? — вдруг
совершенно случайно для себя самой ляпнула Татьяна. — Он,
как я слышала, без работы сидит, — и они дружно взорвались
смехом, разрежая создавшийся напряг в разговоре, прямо
до слёз, как старые школьные подруги, то толкая друг друга в бок, то махая руками как курицы-крыльями. Наконец
наржавшись вдоволь, Юля вдруг перешла на «ты»: — Танька,
ну в самом деле выручай. Курьер как в воду канул в вашем
Питере. Им, конечно, занимаются и достанут хоть из-под
земли, ну, понимаешь, всё это потерянное время, а, как говорится, воз и ныне там. Ключевое слово для Татьяны было
«брезентовый рюкзак», и она вдруг спросила: — Когда выезд? — Так в том;то всё и дело, понимаешь, завтра. А что, уже
есть кандидатура? — Есть, и в Питере не засвечен, да и, думаю, по другим столицам не Онегин. Собирайся, подруга
Юля, поехали на кастинг.
Не спеша, наслаждаясь балтийским воздухом, наши
горе-путешественники добрались наконец до двухэтажной
избушки на курьих ножках, которое наверно корнями уходит в аккурат тот самый XIX век заселения. «Хибара», одним словом, имевшая ко всем бедам два крыльца по разные
стороны. — Дом этот — жертва большевистских уплотнений,
понимаешь, о чём я? — объяснял Сан Саныч. — Это, корешок,
реальная «Петровская мачтовая сосна» — на века построена.
К глубокому сожалению, весь дом пока Татьяне не принадлежит, только третья часть, но, конечно, мы активно работаем над этим. — А теперь понятно, — протянул Игорь. В этот
момент заплясал вибрацией в кармане мобильник, и Сан
Саныч, посмотрев на входящий, ответил с нежностью в голосе: — Да, Танюша. Прибыли на место, добирались с комфортом. Принято: не бухать до вашего приезда, натопить баню
и встречать. — Ну, корешок, дела. Очень серьёзный человек
тобой заинтересовался. Надо бы встретить чин по чину. Бери
топорик да покажи, чему там тебя дед Матвей учил в деревне глухой. А я до ближайшего лабаза дойду, закуску купить.
Сан Саныч шёл задумчивый: звонить «оловянным» или
подождать Татьяну? А ну как план новый родит. А тут ещё
эта Черри… Хотя, если смотреть на жизнь с философской
точки зрения, то и такие люди полезны при правильном
использовании: «Скользи по лезвию ножа, дрожа от холода
пореза». Проходя мимо ресторана «Лисья нора», Сан Саныч
увидел объявление «Кейтеринг». «Шашлыки, манты домашние, чебуреки… Написано со вкусом», — подумал он и решил
заглянуть на огонёк. Метрдотель — дама интересной наружности бальзаковского возраста, внешне напоминала Ирину
Аллегрову — встретила очень радушно и предложила сходу
«лучший столик», но Сан Саныч был краток: — Мне, пожалуйста, дорогуша, растолкуй за чебуреки на траве: что по чём,
хоккей с мячом? — Узбекская культурная семья готовит на вашей территории, прямо так сказать, из печки на стол — чудеса
восточной кухни. Вот, собственно, и весь секрет, — закончила Аллегрова. — А вам на какую дату забронировать? Тут
разговор прервал забившийся в истерике мобильник, и Сан
Саныч, показав сигналом руки, что берёт паузу: — Алло, Альберт Филиппович! Как здоровье драгоценное? Чуть сердце
не остановилось. Ну, вы это, наверно, того, переусердствовали с постельной гимнастикой, хе-хе. Я вас понял. Гречко
Татьяна Иосифовна и Суслов Сан Саныч. Я-то в Лисьем Носу.
Да дела ещё, кастинг проводим на вакантную должность.
Принято, при полном параде. До связи. — А вы не родной сестрой популярной артистки РФ приходитесь? — Нет, а жаль.
Тогда помогите мне столик на траве из четырёх персон ёжиком накрыть, и моя благодарность потеряет границы.
Игорь старался как на субботнике: заточил ржавую
ножовку, наладил старый топор, натаскал воды в допотопную «баню по-чёрному». Увлёкшись привычными для
себя хозяйственными хлопотами, совсем не заметил, что
уже как минут десять Татьяна с новой рыжей подругой наблюдают за его действиями. — Игорек, привет! Как ты тут
ловко орудуешь, прямо спец. А самовар слабо поставить
двум симпатичным девушкам? — И в самом деле, план;то
по заготовке леса перевыполнен, — вклиниваясь в разговор, засмеялась Юля, понимая деловым своим умом, что
Буратино прямо с небес как будто рухнул. — Это тот редкий случай, когда, глядя на его не смазанную в шарнирных
соединениях фигуру, хочется крикнуть: «Верю!» (по Станиславскому). — Не имея лишнего времени на смотрины,
она громко представилась: — Меня зовут Юлия Петровна,
а тебя, как я понимаю, Игорь. Так вот, помоги-ка лучше нам
с реквизитом, любезный друг. И тот мухой подлетел к ней,
принимая из рук баул с вещами. — Гибкий бес, — отметила
про себя Юля, а вслух произнесла: — Доставай и примеряй.
Погнали как на подиуме, — и пошла по направлению стола.
Это удивительно, но вещи от прежнего владельца пришлись
Игорю в пору. Затем, согласно инструкций Юлии, он закинул
на плечи советский, потёртый рюкзак и несколько раз как
пони в цирке проскакал стремительно по воображаемому
манежу, останавливаясь, демонстративно смотря на часы
и дальше продолжая идти без надрыва. — Стоп, снято! —
вдруг как;то серьёзно произнесла Юля и, повернувшись
к Татьяне, которая хлопотала с чайной церемонией, спросила: — Как его проще звать;то, подскажи? — Гриф, — мне
лично он так запомнился, — пожала плечами новая подруга. — Ну, значит, Гриф. Подходи, дорогой, присаживайся,
обрисую тебе твоё будущее, если ты, конечно, для себя лично
определишь, что потянешь всю эту канитель.
— Когда я познакомилась с антикварными куклами,
а это куклы с фарфоровой головой конца XIX века, то вначале
за ними наблюдала. Мне нужно было время, чтобы с ними
сблизиться. Многие, кто видят их в первый раз, чаще недоумевают, а то и пугаются внешности. Они выполнены в соответствии с эстетическими идеалами высшей прослойки
французского общества второй половины XIX века, для которой, собственно, предназначались. Их дарили на именины
и Рождество дочерям аристократов, финансовых магнатов
и крупных негоциантов, это считалось подобающим подарком. Владение такой куклой — социальный маркер: так можно было показать свой статус, положение и достаток, а для
родителей — продемонстрировать степень любви к дочери.
Девочки брали кукол на светские рауты, детские праздники, гуляли с ними в парках, позировали художникам. У кукол белоснежный тон лица, широкие брови, очень крупные
глаза, выполненные по сложной технологии, позволяющей
максимально точно воспроизвести человеческий глаз. От их
глубокого взгляда бегают мурашки по коже, такой он пронзительный. На первый взгляд куклы кажутся одинаковыми,
но чем больше их изучаешь, тем лучше видишь отличия
в росписи и выражении лиц. Производителей было очень
много. Основные страны, снабжавшие этими красавицами
весь мир, — Франция и Германия, два непримиримых конкурента. Самые лучшие куклы делались во Франции, но они
были только для элиты. Германия, покопировав их какое;то
время, решила сделать ставку на доступность и, сохранив
отличное качество, начала выпускать кукол красивых, нарядных и более дешёвых. Вот лишь несколько известных
фирм, которые успешно занимались производством: Alt,
Beck & Gottschalck, Baehr & Proeschild, Е. Барруа (E. Barrois),
К. М. Бергман (C. M. Bergmann), фирма Bru, Jne & Cie, Этьен
Жан Денамур (Etienne Jean Denamur), Джордж Боргфелд
(George Borgfeldt), Эмиль Дулле (Emile Douillet), фирма Cuno
& Otto Dressel, фирма Франсуа Готье (Francois Gaultier),
фирма Генриха Хандверка (Heinrich Handwerck), фирма F
& W. Goebel, Евгений Гесланд (Eug;ne Gesland). Ну как тебе,
Игорь, вся эта психоделика? Идём дальше или тут прямо
жмём на педаль стоп? — произнёс Игорь с какой;то жалкой надеждой
в голосе, будто бы он милостыню у святой княгини просит. — С козырей заходишь, Гриф, — парировала она. — Ты
правильно меркуешь. Короче, будем мы с тобой возвращать
в Европу весь этот кукольный театр, похищенный наглым
и Минводы. География, что называется, обширная. — Теперь
так: ты курьер, и твоя функция — без лишнего шума и пыли
проявишь инициативу и, скажем, достанешь мне, широко
раскинув умишком, какой;нибудь хороший экземплярчик,
то бонус не заставит себя долго ждать — это совсем другой
расклад. — У тебя ровно три минуты.
И ещё запомни: попытки не существует. Ты либо работаешь
на меня, либо разговора никогда не происходило меж нами.
В противном случае — это всё равно, как в американском
фильме без хэппи-энда. Надеюсь, я доступно объясняю?
женщину, но тут случай особый. Он вдруг вскочил из-за
стола и зачем;то рывком засучил рукава, показывая всем
не собственной, но в теме, да ещё с таким проводником.
В этот момент к дому подъехал микроавтобус, и радостный
Сан Саныч, распахнув боковую дверь, объявил: — Сюда, что
 — Ой,
какая прелесть! Шашлыки, грибочки, копчёная рыбка. Вы
— искусственно
сокрушалась хитрая лисица и привычным жестом, нажав
на брелок-сигналку от серебряного Bentley, скомандовала: —
Баулы, рюкзак с курткой в багажник, а сам на заднее сидение
и не отсвечивай мне в пути. Буквально через мгновение
автомобиль как ветром сдуло.

микроавтобуса с помощником, одинаково одетые в яркие
как в компьютерной игре «Марио», расторопно отгрузили
на стол все коробочки с разносолами и, получив от хозяйки
чаевые, также укатили прочь. — Сан Саныч, дорогой, звони
— Танюша, мы же
смокинг и вечернее платье. 
Только вот Игоря;то нет, кем

А то глядишь, может,
и морячка какого, опосля кругосветки долгой, голодного
и с горящими глазами, отыщем, покумекаем, одним словом.

Семёновский мост,
«Триумф» на Нарвской как;то раз познакомился наш Гриф
с шикарной дамой во всех смыслах, бальзаковского возраста,
с гордой, как у царицы, осанкой по имени Тамара Трибуц.
Полагаете, чистое совпадение? Не думаю. Но это уже совсем
другая история.