Юродивый рома. Часть вторая. Глава 26

Глава 26

Родители Светланы были немало удивлены её неожиданному возвращению в Москву, да ещё и без мужа. Она выглядела плохо: раздражённая, измученная, вся на нервах. Было очевидно, что в молодой семье произошла серьёзная ссора.
Когда родители спросили, что случилось, Светлана лишь раздражённо фыркнула. Молча разобрала вещи, разложила их по шкафам и почти сразу ушла из дома, сославшись на то, что нужно сходить в магазин.
У самого подъезда она неожиданно встретила свою школьную подругу Зою.
Обе искренне обрадовались этой встрече.
— Пойдём ко мне! — предложила Зоя. — Посидим, поговорим.
Светлана охотно согласилась.
Придя домой к подруге, они сразу прошли на кухню.
— Ты извини, — сказала Зоя, — я буду готовить и одновременно болтать с тобой. Сегодня дел полно.
Она принялась нарезать овощи для салатов.
— Конечно, — улыбнулась Светлана. — Смотрю, ты столько всего наготовила... У вас праздник?
— Да. У мужа сегодня юбилей. Тридцать лет.
Светлана удивлённо раскрыла глаза.
— Подожди... Твоему Димке уже тридцать?
Зоя опустила взгляд.
— С Димкой мы развелись... Ещё летом.
— Прости... Я не знала...
— Да перестань, — махнула рукой хозяйка. — Я вовсе не чувствую себя несчастной. Наоборот! Со Славиком я будто заново родилась.
На лице её появилась улыбка.
Однако Светлане почему-то показалось, что эта улыбка была какой-то натянутой.
Она хорошо помнила, какими счастливыми казались Зоя и Дмитрий. Во всяком случае, именно так это выглядело со стороны.
— Значит, нового мужа зовут Слава? Кто он?
— Водителем работает. Возит директора одного совместного предприятия, — с нескрываемой гордостью ответила Зоя. — А познакомились мы случайно. Я как-то ловила машину, а он тогда «грачевал». Так и разговорились.
— А Максимка?
— С нами живёт. Сейчас в садике. Славик скоро заедет за ним... Он очень хорошо к нему относится... Даже усыновить хочет...
Последние слова прозвучали уже не так уверенно.
— А Дима согласен отказаться от сына?
Зоя недовольно поморщилась.
— Пока нет.
— Слушай... извини за вопрос... Но почему вы вообще разошлись? Честно говоря, если бы мне раньше кто-нибудь сказал, что вы разведётесь, я бы ни за что не поверила.
Зоя тяжело вздохнула.
— Что тебе сказать, Светка... Я и сама ещё два года назад ни за что бы в это не поверила.
— Что случилось? Он другую нашёл? Запил? Гулять начал?
— Нет... Всё гораздо хуже.
Светлана внимательно посмотрела на подругу.
— Светка... если бы ты только знала, через какой ад мне пришлось пройти... За последние полтора года совместной жизни я настолько вымоталась, что жить уже не хотелось.
— Неужели бить начал?
Зоя даже усмехнулась.
— Нет. И пальцем ни разу не тронул.
Она немного помолчала.
— Сейчас ты, наверное, решишь, что я сумасшедшая. Другие женщины, может быть, только радовались бы такому мужу. Но мы развелись именно потому, что он... стал верующим.
Она произнесла последнее слово так, словно говорила о тяжёлой болезни.
— Те, у кого мужья пьют, гуляют или руки распускают, меня не понимают. Думают, что я либо дура, либо последняя стерва. А я просто... не железная.
Она тяжело вздохнула.
— Пусть бы они сами хоть один день пожили с таким «святошей». Поверь, очень быстро сбежали бы обратно к своим пьющим и гуляющим мужикам. Те показались бы им ангелами по сравнению с таким «праведником». Со стороны кажется: какой хороший человек... А поживи рядом...
Зоя ненадолго замолчала.
— Всё началось после того, как он встретил своего друга детства. Тот раньше пил, гулял, девок менял... А потом вдруг покаялся... «Святым» стал.
Последние слова она произнесла с откровенной насмешкой.
— И Димка тоже заинтересовался этой верой. Начал ходить в какую-то сектантскую общину. Потом и сам «покаялся».
Она покачала головой.
— Если бы ты только знала, как он изменился... Их там будто кодируют.
— Первым делом он отказался от халтуры. Раньше неплохо калымил — собирал платы для компьютеров. Сам знаешь, какие сейчас зарплаты. Эти деньги нас очень выручали. И вдруг заявил: «Это грех».
Она раздражённо всплеснула руками.
— Нет, ну скажи мне, где здесь грех? Государство само нас обворовывает. У людей воровать — грех. А у государства — прямо грех не взять то, что оно нам недодало!
Я ему и так объясняла, и эдак... Бесполезно... — Потом ему предложили очень хорошую работу в кооперативе. Так он и от неё отказался. Там, видите ли, законы приходилось обходить.
Я ему говорю:
— Димуля, пожалей хотя бы ребёнка! Ему витамины нужны, фрукты, море. Он и так постоянно болеет...
А он мне отвечает:
— Если Богу будет угодно, Он и без витаминов повысит ему гемоглобин. А если будет угодно — Сам пошлёт нам всё необходимое честным путём.
Представляешь?
Для него Бог стал дороже собственного сына...
Она покачала головой.
— А что он с собой сделал...
Раньше ведь душой компании был. На гитаре играл, песни пел...
А потом...
Будто человека подменили.
От друзей отказался.
В гости придём — все веселятся, танцуют, смеются, анекдоты рассказывают...
А он уйдёт в соседнюю комнату и сидит один.
Раньше мы каждые выходные в кино ходили, в театр, на выставки...
Теперь у него в голове только один Бог.
Если бы ты знала, сколько я выплакала...
Это будто каждый день тебя медленно втаптывают в грязь.
Он весь такой «правильный», а вокруг него — одни грешники.
Своими бесконечными обличениями он меня так достал, что я чуть с ума не сошла.
То я не так думаю.
То не так поступаю.
То не так живу.
Получалось, что весь мир неправильный, а он один знает истину.
Ной новоявленный.
Даже телевизор перестал смотреть — там, говорит, один разврат.
В конце концов между нами вообще ничего общего не осталось.
Будто жили уже не муж и жена, а два совершенно чужих человека.
По паспорту муж есть...
А на самом деле — его нет.
Она грустно усмехнулась.
— Придёшь после работы — хочется куда-нибудь сходить, развеяться. Мне всего двадцать три года! Я хочу жить! Любить и быть любимой! Путешествовать! Красиво одеваться! Хочу гордиться своим мужем!
А его нет.
Он с ребёнком пошёл в церковь...
Веришь, Светка? За последние полтора года он ни разу не сделал мне ни одного комплимента.
Ни одного.
Раньше замечал новую причёску, новое платье...
А потом...
Краситься грешно.
Стричься неприлично.
Мини-юбки больше не носи.
А если мне длинные волосы не идут?
Я вообще не представляю женщину без косметики!
И почему я должна стыдиться своей фигуры? Разве не Бог дал мне такую внешность?
Да, я хочу нравиться не только своему мужу, но и другим мужчинам!
Да, мне приятно чувствовать, что я привлекательна!
Какая женщина этого не хочет?
Что, я ему изменяла?
Нет.
Я просто хотела оставаться женщиной.
Если я надеваю мини-юбку, это вовсе не значит, что готова лечь под каждого.
Она тяжело вздохнула.
— Он совсем перестал мною восхищаться.
Я ему говорю:
«Что я, шлюха какая-нибудь? Я и готовлю, и стираю, и дома порядок...»
А ему мало.
Он отвечает:
«Не сравнивай себя с теми, кто хуже тебя. Сравнивай себя со святыми женщинами. С Девой Марией.»
Ты представляешь, какие у него запросы?
А я не хочу быть похожей ни на кого. Даже на Деву Марию.
Почему я должна жить по чьим-то меркам?
Мне нравится быть такой, какая я есть.
Даже танец с другим мужчиной он называл признаком развращённости.
— Да уж... — не выдержала Светлана.
Слушая подругу, она всё сильнее ловила себя на мысли, что слышит почти собственную семейную историю.
— Кто-кто, а я тебя прекрасно понимаю. Мой муж хоть и не сектант... но мало чем отличается от твоего.
— У тебя что, тоже жизнь не ладится?
Светлана лишь молча кивнула и криво усмехнулась.
— Ну а последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, стала его реакция на моё решение сделать аборт! — продолжила Зоя. — Ну куда, куда нам было второго ребёнка рожать? Мы и Максимку с трудом одевали! А продукты?.. Он ведь совершенно не думал о завтрашнем дне! «Бог поможет!» — передразнила она мужа. — А я ему сказала: «Вот когда поможет, когда ты начнёшь приносить нормальную зарплату, тогда, может быть, я и решусь ещё одного рожать!»
Она раздражённо махнула рукой.
— Он твердил, что аборт — это убийство. А рожать ребёнка на мучения — не убийство? Если его нечем будет кормить, не во что одевать, кому станет легче от того, что я рожу? Одним словом, тогда мы сильно поругались. Он даже не приехал забрать меня из больницы! Представляешь? Я после операции сама добиралась домой. До сих пор помню: голова кружится, перед глазами всё плывёт, в руках тяжёлая сумка...
Зоя ненадолго замолчала.
— Вот тогда я и поймала свою первую машину. Денег у меня с собой не было. Остановила автомобиль, объяснила водителю, что расплатиться не смогу... Так мы и познакомились со Славиком. Потом начали встречаться. Димке я, конечно, сначала ничего не говорила. А зачем? Я ведь ему уже была не нужна... А когда у нас со Славиком всё зашло слишком далеко, тогда и решила развестись...
Светлана тяжело вздохнула.
— Ой, что это я всё о себе да о себе! — спохватилась Зоя. — Расскажи лучше, как у тебя дела? Что-то ты совсем плохо выглядишь.
— А как тут хорошо выглядеть, если дома не жизнь, а сплошной ад?.. Мой тоже уже достал своей ревностью.
— Ревнует — значит любит! — не согласилась Зоя. — Вот Димка хоть бы раз меня приревновал! Я даже пыталась спасти наш брак, сделав вид, будто у меня появился другой мужчина. Это ещё до Славика было. И знаешь, что он мне ответил? «Я не верю, что ты могла так низко пасть». Представляешь? Он, видимо, решил, что раз сам ко мне остыл, то и никому другому я уже не нужна. Ну ничего... пусть теперь локти кусает!
— Я тебе искренне сочувствую, — тихо сказала Светлана. — Очень многое из того, что ты сейчас рассказала, мне знакомо. Мой тоже восхищается монашеством. Он и во мне хочет видеть чуть ли не монахиню. Будто я должна при жизни себя похоронить.
— Вот-вот! Именно! — оживилась Зоя. — Один в один!
Светлана немного помолчала.
— У нас в полку был один очень толковый офицер. Сергей. Вначале был совершенно нормальным человеком. А потом уверовал — и словно подменили его. Мой муж тоже однажды захотел сходить вместе с ним в их дом молитвы. Просто посмотреть. Так я сразу сказала: «Выбирай — либо я, либо Сергей».
— И что?
— Немного повозмущался... а потом уступил.
Зоя тяжело вздохнула, и в её голосе прозвучала зависть.
— Счастливая ты, Светка... Видишь, как он тебя любит. А для моего Димки вера всегда была важнее меня...
— Хоть у моего вера и не на первом месте, счастья в семье всё равно нет.
— Ничего, Светка, всё у вас ещё наладится. Вот увидишь. Я теперь точно знаю: самый тяжёлый крест — это когда близкий человек вдруг становится фанатично «праведным». Вот это настоящая трагедия...
Они ещё долго сидели на кухне, словно исповедуясь друг другу. Чем дольше длился разговор, тем сильнее Светлана убеждалась, что её понимают. Впервые за долгое время ей казалось, что рядом оказался человек, переживший почти то же самое.
Когда разговор зашёл о работе, Светлана призналась, что теперь ей придётся искать новое место.
— Слушай! — вдруг оживилась Зоя. — У шефа моего Славика столько знакомств! Если найти к нему подход, он запросто поможет устроиться.
Она улыбнулась.
— Кстати, сегодня он как раз придёт к нам на день рождения.
— Да неудобно как-то...
— Перестань! Мы с тобой подруги или нет? Я тебя приглашаю. Вот увидишь, Пётр Ефремович обязательно что-нибудь придумает. И вообще... он такой душка! Очень интересный мужчина. Бабы за ним так и вьются. Заодно и со Славиком познакомишься.
После недолгих уговоров Светлана согласилась. Попрощавшись с подругой до вечера, она отправилась домой.