Юродивый рома. Часть вторая. Глава 28

Глава 28

В воскресный день начала декабря Дюрягин зашёл к старшине. Тот, в который уже раз, собирался провести выходной за бутылкой водки. Это стало для Андрея привычкой. Небритый, слегка опухший после вчерашнего застолья, затянувшегося до полуночи, он открыл дверь гостю.
Дюрягин прошёл в квартиру. В комнатах царил настоящий бардак. Кравченко запустил уже не только себя, но и всё, что его окружало.
Видя подавленное состояние хозяина, Сергей решил попробовать вытащить его из этого болота.
— Слушай, Андрюха, тут такое дело. У меня сегодня намечается небольшой сабантуй, а идти не с кем. Обещал Влад составить компанию, да его, как назло, в наряд по КПП поставили. Одним словом, выручай! Я уже сказал, что приду с другом. Если заявлюсь один — некрасиво получится.
— А что ещё за сабантуй? — равнодушно спросил Андрей. — День рождения, что ли, у кого?
— Ага! — кивнул Дюрягин. — У одной девицы. Между прочим, девка — что надо! Есть за что подержаться!
— Ты же знаешь, я не по этим делам, — холодно ответил Кравченко.
— Да ладно тебе заливать! — ухмыльнулся Сергей. — Все мы из одного теста сделаны.
Андрей ничего не ответил. Протирая заспанные глаза, он оставил гостя одного и пошёл умываться.
Приведя себя в порядок и наконец сбрив многодневную щетину, старшина заглянул на кухню. Открыв холодильник, он увидел, что тот был почти пуст. Желудок тут же напомнил о себе. За последние два месяца Кравченко окончательно сбил режим питания, а вместе с ним и здоровье. Почти всё жалование уходило на выпивку.
— А во сколько надо быть? — спросил Андрей, вернувшись в комнату.
— Я обещал прийти в «Изумрудное» к двум.
Кравченко посмотрел на часы.
— Ого! Уже почти час!
— Ну да. Так что? Выручишь?
Андрей тяжело вздохнул и молча кивнул. Нужно же было ему где-нибудь хотя бы нормально поесть.
Быстро одевшись, он вместе с сослуживцем отправился в город.
Кооперативное кафе «Изумрудное» состояло из двух залов — Большого и Малого. В Большом почти всегда толпился народ. Туда обычно заходили случайные посетители. Зато в Малом собирались постоянные клиенты, среди которых был и Дюрягин.
Поздоровавшись со знакомыми и представив им Андрея, Сергей предложил другу занять свободный столик, а сам направился к барной стойке.
Вернувшись с двумя порциями мороженого и двумя «Пражскими» напитками, он сел напротив.
— Ну, как тебе здесь? — спросил он, размешивая пломбир с орехами и клубничным сиропом.
— Неплохо, — ответил Кравченко, отпивая через трубочку напиток.
— Скоро сюда подойдут две очень симпатичные подружки — Оля и Таня. Так что скучать не придётся. — Сергей довольно потянулся. — У тебя нынче праздник — жена в отъезде. Посидим немного, а потом пойдём на хату.
— Ты же говорил, что мы идём на день рождения, — недовольно заметил Андрей.
Дюрягин лукаво улыбнулся.
— Ну надо же было как-то вытащить тебя из твоей берлоги! Ты ведь совсем сопьёшься.
— Значит, никакого дня рождения не будет? — усмехнулся Кравченко.
— А тебе так хочется дня рождения? Будет тебе день рождения! Считай, что сегодня ты заново родишься. Сделаем из тебя нормального, жизнерадостного человека. Разве это не повод выпить?
Андрей лишь тяжело вздохнул.
— Старшина, посмотри, до чего ты себя довёл! На тебя смотреть страшно. Молодой, здоровый, красивый мужик — а ведёшь себя хуже бабы! Ну поругался со своей — дай ей пинка под зад и забудь. Мы тебе такую девку найдём, что твоя Светка от зависти на стену полезет!
— Я не хочу, чтобы мне кто-то завидовал.
— Нет, Андрюха, ты не прав. Таких, как твоя благоверная, надо учить. И вообще... только не обижайся... ты слишком под неё стелешься. Над тобой уже почти весь полк смеётся. Сделал из неё принцессу. Да на ней пахать надо! Я тебе давно говорю: заведи любовницу. Вот увидишь — твоя Светка сразу переменится. Почему? Да потому что начнёт тебя ценить! А сейчас она уверена, что ты никуда не денешься. Вот и вертит тобой как хочет. Покажи ей, что незаменимых жён не бывает.
Вспомни Герасимова. Разве его Надька не знала, что он ей неверен? Конечно знала. И что? Таких жён я в нашем полку ещё не видел. А всё почему? Потому что дорожила мужиком. Понимала: потерять такого — раз плюнуть, а найти другого — попробуй.
Андрюха, ты только вокруг себя посмотри! Сколько добра само в руки просится! — он кивнул в сторону нескольких молодых девушек. — Жизнь человеку даётся один раз. И прожить её надо так, чтобы потом, когда станешь никому не нужным старым хрычом, не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Вот скажи мне, как можно всю жизнь жрать одну кислую капусту? Как можно не смотреть на таких красавиц, когда они сами к тебе идут?
— Меня никогда не интересовали женщины, которые сами себя предлагают.
— Ну и зря. Ты просто ещё не пробовал настоящей женщины.
— Для меня моя жена и есть самая настоящая женщина, — спокойно ответил Кравченко.
Дюрягин демонстративно скривился.
— Старшина, как ты можешь утверждать то, чего не знаешь? Чтобы говорить, что твоя Светка — лучшая женщина на свете, надо, как минимум, сравнить её ещё с парочкой. Всё в мире познаётся в сравнении.
В глазах Кравченко мелькнула растерянность. Если бы его разум не был притуплён двумя месяцами беспробудного пьянства, он, возможно, смог бы дать достойный отпор. Но сейчас Андрей молчал.
Почувствовав слабину, Дюрягин продолжил наступление.
— Ну скажи честно: чего ты добился своей верностью? Оценила она её? Кто тебя счастливым считает? Что ты получил от своего брака, кроме бесконечных скандалов?
А ведь я тебе ещё тогда говорил: погуляй с ней сначала, поживите вместе, присмотритесь друг к другу, а потом уже бегите в загс. Хотя лично я вообще против официальных браков. Сейчас всё больше людей живут без всяких штампов. Пожили год-другой — не подошли друг другу, разошлись. И никаких проблем.
«А может, он прав? — вмешался ещё один "утешитель", обращаясь к притуплённому разуму Андрея. — Может, если бы ты завёл любовницу, Светлана действительно начала бы тебя ценить? Посмотри хотя бы на Спиридонова. Его жена давно догадывается, что у мужа кто-то есть. И что? Каждый вечер ждёт его домой, словно у них до сих пор медовый месяц...»
— И вообще, — продолжал Дюрягин, — вот ты говоришь, что верен Светке. А она? Она тебе верна? Ты уверен, что у неё никого нет?
— Уверен... — неуверенно произнёс Андрей.
Эта неуверенность не ускользнула от Дюрягина.
— И откуда такая уверенность? Бабы — народ хитрый. Палец в рот не клади. Как говорится: доверяй, но проверяй. Или, как любил повторять Герасимов: «Женщина — такая стерва: разговаривает с одним, смотрит на другого, а думает о третьем».
«Это уж точно, — тут же подхватил помысел. — Как же им хочется нравиться каждому встречному, только не собственному мужу! Они готовы обольщать всех подряд, лишь бы кто-нибудь посмотрел на них с вожделением. Даже выйдя замуж, никак не успокоятся. Им мало любви одного. Им хочется снова и снова покорять чужие сердца. Им нравится, когда кто-то мысленно раздевает их и прелюбодействует с ними. А потом они ещё обижаются, что мужья ревнуют. Да как же не ревновать, если жажда флирта сильнее любви к мужу? Разве это любовь? Настоящая любовь жертвенна, она не ищет своего... Все женщины — чудовища, ищущие только своего...»
Дух-«утешитель» настолько тонко подкрался к Андрею, что тот даже не распознал его лукавства. Более того, этот «сострадательный» советчик так искусно переплетал свои внушения с библейскими мыслями, что человеку, потерявшему духовную трезвость, было почти невозможно сразу увидеть подмену.
— Вот скажи, куда она сейчас уехала? — не унимался Дюрягин.
— Я же говорил — к родителям, — устало ответил Андрей.
— К родителям? — недоверчиво переспросил Сергей. — А ты уверен, что именно к ним?.. А-а... молчишь... Помнишь, ты рассказывал, что у неё до свадьбы был ухажёр?
Кравченко заметно побледнел.
«А вдруг она и вправду поехала к нему?..» — тут же шепнул помысел.
— Старшина, скажи честно... Ты уверен, что до сих пор не рогат?
— Не знаю... — тихо ответил Андрей.
— Вот видишь — не знаешь. Так почему не хочешь принять добрый совет? Скажи, разве я хоть раз желал тебе плохого? Разве друг...
 — Добрый день! — перебил Дюрягина кокетливый девичий голос.
Взводный и старшина одновременно обернулись. Возле их столика остановились две молоденькие девушки.
— А-а! — протянул Сергей. — Вот и наши девочки! Привет, киска! — Он поцеловал одну из них в щёку.
— Добрый день! — печально произнёс Кравченко.
После знакомства Дюрягин направился к бару. Вскоре он вернулся с бутылкой коньяка, четырьмя порциями мороженого, двумя плитками шоколада и четырьмя бутербродами с красной икрой. Распечатав бутылку «Наполеона» кооперативного разлива, Сергей разлил коньяк по небольшим рюмкам.
Компания принялась неторопливо смаковать прохладный крепкий напиток.
На протяжении двух часов Дюрягин занимался своим любимым делом — «трепологией». Выдумывая очередную байку, он неизменно призывал старшину в свидетели:
— Ну подтверди им, Андрюха, что я не вру!
Кравченко лишь утвердительно кивал головой, хотя это вовсе не означало, что взводный рассказывал одну только правду. Что-что, а приврать Дюрягин любил. Андрею же ложь никогда не нравилась — даже ради шутки. Но теперь он был доведён до такого душевного состояния, что подобные «мелкие» прегрешения уже почти не резали ему слух.
— А вы, Андрей, почему такой грустный? — поинтересовалась Таня, которой достался старшина.
— Да так... Проблемы по службе, — соврал он.
В этот момент Дюрягин достал из кармана учебную гранату и положил её на стол.
— Ой, а что это? — с любопытством спросила Оля.
— Граната. Боевая, — совершенно серьёзно ответил Дюрягин. — Забыл сдать её на склад.
— Ой, мамочки! А она не взорвётся? — испуганно спросила Таня.
— Если выдернуть кольцо, тогда может и взорваться.
— А можно её потрогать? — осторожно спросила Оля.
— Можно. Только аккуратно! — с самым серьёзным видом произнёс Сергей.
Оля бережно взяла гранату в руки, словно редкую музейную вещь.
— Какая тяжёлая...
— А вот это кольцо? — спросила Таня.
— Где? Вот это? — Дюрягин резко выдернул чеку и протянул её девушке. — Да, это кольцо.
— А-а-а!!! — вскрикнула Оля. — Что ты наделал? Она же теперь взорвётся!
— Держи крепче и не разжимай! — с деланой тревогой закричал Сергей. — Иначе всех разнесёт!
— Мамочка... Что теперь будет?
— Да они нас просто разыгрывают! — догадалась Таня.
— Разыгрывают?.. Какие могут быть шутки, когда речь идёт о жизни и смерти! — не унимался Дюрягин.
— Ну, Серёженька... Ну пожалуйста! Что мне теперь делать? Я уже устала её держать! — чуть не плача взмолилась Оля. — Андрей! Ну хоть вы скажите — она учебная или боевая?
— Учебная.
Оля облегчённо вздохнула и разжала руку.
Через несколько секунд раздался громкий хлопок.
— А-а-а!!! — закричала она на весь зал.
Со всех сторон раздался дружный смех.
— Я же тебе говорила, что она учебная! — торжествующе произнесла Таня.
Посидев ещё немного в «Изумрудном», четвёрка отправилась гулять по городу. Побродив по улицам, они зашли домой к Оле. В тот вечер родителей у неё не было.
Распив ещё бутылку водки, Дюрягин уединился с хозяйкой квартиры в соседней комнате. Старшина остался наедине с Таней.
Андрей прекрасно понимал, к чему может привести такое уединение. Какой-то внутренний страх сковывал его, настойчиво предупреждая, что сейчас самое время уйти. Но Кравченко не придал этому особого значения. Он был слишком самоуверен.
«Уж кто-кто, а я никогда не позволю себе дойти до такого, чтобы впасть в блуд», — убеждал он себя.
Ему казалось, что он лишь немного посидит с этой девушкой, а потом соврёт Светлане, будто провёл ночь с другой, чтобы вызвать у неё ревность. И тогда, думал он, получится убить сразу двух зайцев: и не согрешить, и заставить жену поволноваться.
Видя его нерешительность, инициативу взяла на себя Татьяна. За плечами у неё был немалый опыт общения с мужчинами, и она быстро начала подбирать ключ к этому немного закомплексованному, как ей показалось, старшине.
«Попробуй вкус её губ, — сладострастно внушал ему помысел. — Ты ведь должен узнать, чем они отличаются от губ твоей жены. Иначе как потом убедишь Светлану, что действительно был с другой? Да и в Писании сказано: "Всё испытывайте, хорошего держитесь". Правда ведь, они сладкие?.. Между прочим, целуется она лучше Светланы. У твоей жены губы жёстче, а у этой мягче... Расслабься... Просто расслабься...»
Андрей шёл за этим внушением, как вол на бойню.
Вместе с этими мыслями всё сильнее пробуждалась его падшая природа, которую прежде он сдерживал силой воли. Страсть захлёстывала его всё сильнее.
И наконец он сдался...
И пропел для Андрея петух.
Он вспомнил, как когда-то самоуверенно говорил, что никогда в жизни не сможет совершить столь страшный грех, как прелюбодеяние.
«Теперь ты наш. Бог никогда тебе этого не простит. Гореть тебе вечно в огне собственной совести...» — тут же набросились на него неотступные истязатели человеческих душ.
Кравченко пытался было что-то возразить, оправдаться, но всё было напрасно. Голоса не слышали его. Ему хотелось убежать от них, спрятаться за стенами, за камнями, где угодно. Но они неотступно повторяли:
— Мы с тобой и в могилу сойдём.
— Есть что-нибудь выпить? — спросил Андрей у Татьяны, вставая с кровати.
— Не знаю, — лениво ответила она. — Посмотри на кухне.
На кухне он ничего не нашёл. Тяжело вздохнув, вернулся обратно.
— Что ты такой грустный? — спросила Татьяна, пытаясь приласкать его.
— Я подлец... — неожиданно произнёс он.
Девушка непонимающе посмотрела на него.
— Я изменил жене...
После этих слов Татьяна опустила глаза. Потом, словно в ней проснулся давно уснувший голос целомудрия, она молча прикрыла одеялом обнажённую грудь.
— Ты что... никогда раньше не изменял жене? — недоверчиво спросила она, глядя в потолок.
Андрей не ответил.
Обхватив голову руками, он простонал:
— Господи... Как же я оскотинился...
Потом повернулся к Татьяне.
— Скажешь Сергею, что я ушёл в полк.
Быстро одевшись, Андрей выбежал на улицу.