Безумный день сёрфинга по облакам или Гарик Гриф-4

Я впервые на лекции у Алины Драгуновой, пришёл
поддержать коллегу, тем паче тема доклада познавательная
и даже можно сказать есть куда проводить параллели. Лектор очень интересная дама во всех смыслах и, самое главное, с великолепно поставленной речью. Ну давай, Алина,
жги. — Учёные выяснили, что самки богомолов проявляют
сексуальный каннибализм не от гнева: оказалось, что съеденный самец становится источником питания для будущих
детей и позволяет самке производить больше потомства.
Исследователи накормили самцов китайского богомола сверчками с отслеживаемыми радиоактивными аминокислотами и подсадили их к самкам. В ходе спаривания
половину самцов съели партнёрши, вторую половину авторы
эксперимента спасли. После этого учёные проследили, как
аминокислоты мужского происхождения попадают через
пищеварительную систему самок в отложенные яйца.
Оказалось, что большая часть аминокислот не ассимилировалась в организме матерей, а перешла в яйца.
При этом яйца и репродуктивные ткани самок, съевших
самцов, содержали значительно больше аминокислот, чем
у самок, которым не позволили этого сделать; также у первых наблюдалось увеличение кладки яиц. — Ну вот как;то
так, — закончила Драгунова. — А теперь, если накопились
вопросы, то я с удовольствием на них отвечу, — голосом
диджея, которая на Русском радио про погоду врёт, пропела она. Тучный мужчина в байкерском прикиде, причёска
которого напоминала стиль самураев «Чонмаге», видимые
участки кожи исколоты скандинавской темой тату, с кучей
фенечек на руках, задаёт, по всей видимости, вопрос, мучивший его десятилетиями: — Если мы неотъемлемая часть природы, что, как всем известно, — аксиома, тогда можно ли
проецировать поведение конкретных самок в нашем обществе, схожее по своей сути с обществом богомолов, и как
следствие — печальным исходом несчастного? Драгунова,
не раздумывая, парирует: — Дело в том, что у людей время
от времени спаривание происходит без идеологических
нагрузок, поэтому всё гораздо сложнее пограничной с нами
природы. Тем более слопать партнёра до поездки на Мальдивы — вообще, на мой взгляд, моветон. — В этот момент вся
аудитория взорвалась бурными аплодисментами и гомерическим женским смехом.
— Гарик, ты пойми одно: кровать ещё не повод для
знакомства, а ты забил на всё и всех, блин, в том числе Юлю
Черри, которая тебя из дерьма за уши вытащила, можно сказать. Наработанную клиентуру, какие-никакие обязательства перед антикварщиками — это по крайней мере глупо, — наставлял Сан Саныч по телефону рыхловатого
от безделья Грифа. Гарик уже два года как числился в должности «пажа» её превосходительства Тамары Трибуц: сгонять на рынок, растопить баню, выгулять благородного далматинца, укутать вечно замерзающего сфинкса, таскать всякое барахло в поездках на отдых к морю, развлекать нужных
старух-соседей под баян в косоворотке и картузе с дурацкой
искусственной ромашкой вместо кокарды. Короче, залип
он как муха в блюдце медовом. Единственный бонус — это
дорогие в прошлом вещи, за ненадобностью брошенные ему
с барского плеча, включая пару-тройку шуб из каких;то крыс
и настоящий лисий малахай, привезённый с Улан-Батора,
якобы полная копия Менгу-Тимур (Келек-хан). Жизнь;то,
большому счёту, течёт своим чередом: на работу спозаранку
вскакивать не надо, в метро перегаром чужим дышать тоже
нет нужды. Денег на расходы Томарка выдаёт, особенно что
связано с алиментами. Она так и говорит порой: «Вас, псов
бродяжьих, ни капли не жалко, а вот выводок ваш песий, что
вы слепым да глупым бабам на шею повесили, оставить без
копейки мне господь не велит. Поэтому отправлять будешь полагающуюся сумму ежемесячно и мне квитанции в папку складывать». Вообще, конечно, косточку дворянскую в ней
только слепой не увидит, и куда только смотрели большевики, порой рассуждал Гриф, помогая поварихе Петровне чистить картошку на кухне, что давали добро красным офицерам на классовый симбиоз. Да уж, недосмотр, как говорится,
налицо, а может, и того хуже — полное вредительство. На Гороховую Гарик Гриф тоже давно не наведывался, да и на кой
ляд оно ему надо? Две комнаты из трёх выкупила корейская
многочисленная семья из Ташкента и устроила там настоящий цех совместно с хранением «морковки по-корейски» —
это просто тихий ужас. Справедливости ради хочу заметить,
что окружающие давно смирились с присутствующим Грифом как с ещё одной игрушкой взрослой тёти. Даже дочь
как;то раз, не задумываясь о приличиях, вдруг неожиданно
для себя стала переодеваться с дорожного на домашнее,
продолжая вести бурный диалог с маман на серьёзную тему,
не обращая на присутствующего Грифа внимания, а это уже
показатель, доложу я вам.
Время шло своим чередом, и вот как-то раз Томарка
приехала поздно за полночь, подшафе, после какой;то там
деловой встречи на такси, и заявляет встречающему её Грифу: — Сегодня спим раздельно, завтра с утра у нас будет серьёзный разговор. Понятное дело, что она отвергла все его, грифовские
сюсю-ляля, мамочка не злится на котика, а также остальную
стандартную в таких случаях бутафорию. Просто чётко и ясно: «Гарик, стоп, марш
в подсобку, удовлетворишь себя сам — не маленький. У меня
проблемы — это ясно». Какой там сон? Что не так, где накосячил? А может, сдал его кто, когда он пятитысячную дернул
незаметно? Наговор, поклёп или того хуже — его могучая потенция больше ей, стареющей миллионерше, не интересна
в принципе. Короче, одни вопросы без ответов. Так и промучился Гриф со своими думами всю ночь напролёт. С утра
Томарка пробежала трусцой по лесной тропе, пофлиртовала
с генералом ФСБ, поливающем клумбу, приняла холодный
душ и в приподнятом настроении, делая себе бутерброд с чёрной белужьей икрой, спокойным тоном заявляет своему помятому и скисшему визави: — У меня появился новый партнёр по бизнесу, дама известная в Питере, вхожая во все кабинеты власти. По сути дела, она сейчас мне просто жизненно необходима. Ты меня понимаешь? — Да, конечно, Томарочка, — начал было Гриф, но она знаком его прервала. — Так
вот, золотой мой, ей нужен ты. Да-да, именно ты, и не вздумай меня перебивать, Гриф. — Короче, условия содержания…
как бы это точнее сказать? А вот — контракт. Она заключит
через своего юриста, визитку я тебе передам, а дальше всё
от тебя самого зависит. Тут, понимаешь ли, можно и девять
жизней прожить, а такого предложения не услышать. Гарик
по-русски говоря охринел, как от удара под дых. Он бессознательно бросился на колени и стал как дворняга целовать
и слюнявить ей ноги, рыдая и бубня жалким голоском: —
Да какой грех на мне, царица? Да я же верой и правдой…
По что гонишь пса своего верного прочь? — иными словами,
всякую мерзоту, которую мы с вами в Молодёжном театре
на Фонтанке насмотрелись на Чеховских вечерах и в лучшем
исполнении. Томарка тоже не исключение: она спокойно
пережевала бутерброд, не портя процесс пищеварения, запила чаем особого сбора и скомандовала: — Сядь на место.
Вопрос решён, и дело сделано. Продолжая пускать нюни, он
мгновенно осунувшись, проще говоря никакой, сел на стул
и спросил: — Сколько у меня времени, Томачка? — В том;то
всё и дело, что времени у тебя почти нет. Иди покую свой
рюкзак крутой, мной купленный. Такси скоро будет, а дальше — отель «Гельвеция», что на Марата, 11, для прохождения
секс-теста на совместимость. Запомни, Гриф, самое главное:
осечки с твоей стороны быть не должно. Давление ртутного
столба, магнитные бури, неважнецкое самочувствие в расчёт не берутся. Отработать обязан как молодой конь или
курсант Суворовского училища, кажется, Ульяновского, ты
говорил. — И, не отказывая себе в удовольствии, она вдруг
очень красиво, аристократически засмеялась.
Таксист-узбек, весёлый парень, включил национальные узбекские мелодии и весь путь до города стучал пальцами по торпеде, изображая барабанную дробь, и подпевая в такт. В свою очередь Гарик, опершись лбом в боковое
стекло, тосковал как Блок. У него в ушах всю дорогу стоял
этот незаканчивающийся Томаркин смех. К тому же он всерьёз задумался над словами мудрого Сан Саныча: «Забить
на всё — это не разумно, Гарик!» Может, Сан Саныч прав,
и можно попытаться вернуться на орбиту? — Однако подъехали, уважаемый клиент. Спасибо, что воспользовался мой
такси, жду новая встреча, пока-пока, — отрапортовал узбек.
Гарик вылез из корейского авто эконом-класса, потянулся,
тряхнул ногами и почти шёпотом запел себе под нос:
Мы по всей земле кочуем,
На погоду не глядим.
Где придётся заночуем,
Что придётся поедим.
Театральные подмостки
Для таких как мы бродяг,
Свежеструганные доски,
Занавески на гвоздях.
Никогда не расстаются
С нами музыка и смех.
Если зрители смеются,
Значит, празднуем успех.
Мы приедем, мы уедем,
Летом, осенью, зимой,
И опять приснится детям
Наш вагончик расписной…
На ресепшен вокруг юной, красивой и стройной
как дикая лань блондинки крутились два молодых парня,
по всей видимости, бармен с официантом или типа того.
Гриф, как обычно излишне суетясь, поставил рюкзак на пол,
хлопая себя по карманам в поисках паспорта. — Игорь Николаевич, — вдруг услышал он откуда;то сбоку и повернулся на звук исходящего голоса. — Вы меня? — Господи боже
мой, ну конечно вас. Передайте ваш багаж этому бойскауту
в красном галстуке и милости прошу присесть с дороги.
Битый час ожидаю, а мне ещё на Московский, человечка
нужного проводить, просто голова кругом! За дубовым журнальным столиком сидел холёный жгучий брюнет-мужчина
в безумно дорогом двубортном костюме в полоску, на ярком
серебряном в мелкий горошек галстуке, а лакированные
чёрные туфли казалось в нужный момент могли заменить
его владельцу зеркало. Золотые очки-половинки а-ля «Познер» на кончике носа выдавали с потрохами, конечно, адвоката — решил Гриф и не просчитался. — Небольшая формальность, — начал было адвокат, доставая из стильного
портфеля стопку бумаг формата А4. Гарик Гриф побежал
было взглядом по содержанию, но адвокат его начал успокаивать: — Игорь Николаевич, тут всё про гарантию неразглашения и штрафные санкции в случае фото, видео и всякого рода шантажа. Ну, на самом деле, я так вижу реального
джентльмена, просто формальность, — и он улыбнулся стотысячной евро-улыбкой. Гриф как;то весь оробел, куда-то
исчезла бравада, но, стараясь не подавать вида, размашисто
ну прям как Дональд Трамп начал ставить вензеля на подкладываемых изящным, как чёрт, адвокатом листах. Закончив
текущую проволочку, изящный чёрт с характерным щелчком раскрыл серебряную визитницу, достав длинными как
у пианиста пальцами карточку, и профессионально, словно
опытный крупье, метнул её на лакированный столик так,
что она закружилась волчком. Гриф какие;то доли секунды
наблюдал за этим «Perpetuum mobile», но потом очнувшись,
как кот цапнул лапой чёрную карточку, медленно, как будто
чего;то опасаясь, приоткрыл и прочитал вслух: «Гильотина
Фауст Вольфович». — Да ладно, что за чушь, блин? — поднимая голову в сторону собеседника, начал было Гарик,
но юриста, как говорится, уже и след простыл.
С полного разгону, по лестнице вверх, влетел он
в президентский люкс. — Да уж, хоромы прямо скажем барские, хотя и в миниатюре. — Гарик присел на кровать и слегка попрыгал, рассуждая: — Средняя твёрдость, пойдёт. Ждать
сколько? Ещё бы знать кого. Хотя шпанская мушка с собой,
думаю, проскочу в этот раз. А вдруг это хитрая ловушка Томаркина? — и он кинулся осматривать шкафчики в поисках
садомазо штучек, включая наручники. Но скрежет ключа
в замке дверей заставил превратиться в соляной столб. —
Да, да, улетаю завтра. Погода? Я тебя умоляю, зачем мне
погода? Так, на три дня тоску разогнать. Ой, ну нет, дорогой,
с твоей;то язвой не думаю, что это хорошая идея. Вырытый
свежий женьшень привести? Нет, ты просто смеёшься надо
мной? Мне обещали полный контроль и бережный уход:
кашки, процедуры, пешие прогулки, шахматы и никакого
стресса. Ты меня услышал? — Держа мобильник, залетела
не кто иная как Дарья Донцова, ну или её удачная копия. Она
как газ вмиг наполнила собой всё пространство апартаментов так, что у Грифа мгновенно пересохло в горле. Наконец
она обратила на него внимание и указательным пальцем
сделала сигнал: молчи. Затем, перекрыв ладонью трубку: —
Ты уже принял душ? Не поняла юмора. Давай дуй быстрее,
у меня 48 минут на всю эту твою страстную любовь, которую
мне обещали за серьёзные фантики. — И продолжила балагурить: — Да всё, в силе, как договаривались. Ужин с меня.
Да я понимаю, что Ксюшик всех достала, надо её замуж выдавать. Ха-ха-ха. Ну как вариант, хотя он старый, конечно,
и кажется заднеприводный! Гарик метнулся в душевую комнату, на лету выпрыгивая из штанов и растягивая рубашку
Versace, купленную Томаркой в Милане. Проглотив «шпанскую мушку», он запил водой из-под крана, затем сиганул
под душ и каким;то дурацким бутоном в виде бледной розы
с головы до пят намочалил себя. После — контрастный душ,
белоснежный халат, тапочки, зеркало. Уложив чуб, зализал
на пробор, почувствовал полный прилив крови в рабочем
инструменте, ещё раз заглянул в зеркало, ощерился как голодная крыса, согнул в локте правую руку, резко дёрнул её
вниз, сопроводив фразой из любимой телепередачи: — РабоГриф
88 Эдмонд Стилягин
таем!!! Уже когда, изойдя очередной волной пота и закончив
наконец тот, как ему показалось, долгоиграющий процесс, он
чисто по МХТовски выгнул спину, словно в позвоночник угодила чёрная с совиным оперением стрела Хазара, протяжно
застонал и типа без сил повалился рядом с княгиней Новгородской. — Ты можешь звать меня Валентина, — спокойным
тоном, разглядывая лепнину на потолке, куря через длинный
мундштук ароматную сигарету, произнесла она. Выйдя из душевой комнаты, обёрнутой также в белый халат и чалмой
на голове, Валентина занялась привычным делом — решать
текущие вопросы, без устали трендя по телефону. Но, увидев несчастное лицо Грифа, прикрыла ладонью мобильник
и скороговоркой бросила в его сторону: — Номер оплачен
до завтрашнего утра, включая ресторан, бар, боулинг, сауну
с пулом и ещё какую;то херню. Короче, полный all included.
Уже в дверях она подставила свою щёку для поцелуя и, как
ей показалось, максимально нежно объявила: — Гильотина
завтра с тобой свяжется. У тебя шенгенская виза действующая? Всё, я поняла — не проблема. Enjoy your life, — и так же
как Томарка захохотала. Гарик для порядку полежал какое;то
время, отсчитывая воображаемые шаги покровительницы,
затем резко вскочил, схватил телефон и набрал привычные
цифры: — Алло, Сан Саныч, привет, надо срочно увидеться.
Давай где;нибудь на Невском. Я-то на Марата сейчас. Хорошо, давай на Думской через 40 минут, — и, положив трубку,
мухой улетел в душевую.
В пивнушке «Толстый фраер» атмосфера, как всегда, была более чем родная. Тут тебе всё: и почёт, и зачёт,
и базар-вокзал, запах моря и духов, славный город моряков. — Валентина, говоришь? Неужто та самая? — Да нет,
конечно, маленькая такая мартышка, на писательницу детективов очень похожа. У неё ещё адвокат-воланд! — Кто?
Не понял? — вдруг поперхнулся Сан Саныч. Гарик достал
визитку и показал. — Не в курсе дела, кто это? — Гильотина
Фауст Вольфович, — вдумчиво прочитал он. — Да их сейчас
развелось как дерьма за баней. Хотя уточнить для прили
чия надо, конечно. Хорошо, спрошу у людей посвящённых,что за птица и где летает. — Сан Саныч, а шенгенскую визу долго ждать? — Ну, это смотря для какого случая: на работу — одно, на отдых — другое. А что? — Да так, понимаешь ли,
к слову пришлось. — Э нет, паря, темнишь ты, чую. Выкладывай, в чём соль! — Валентина спросила за визу, а потом,
что не проблема типа, надо будет — сделаем! — Ну, это дела
амурные, — спокойным тоном, профессионально отделяя
мясо от кости ерша, продолжил он. — Хотя уточнить надо,
куда лететь? Ладно, Сан Саныч, сам;то как, что нового? —
Да всё мелочишка кругом. Временно предложили в Приморск, танкерная группа, а меня чего;то на Дальний Восток
тянет. — Буду держать тебя в курсе, вечерком наберу. Погнал
я а в отель, в сауну жуть как хочется! — Давай, Гриф, лети.
Я так понял, на сауну с ресторацией ты заработал, — и заржал как конь.
Уже в «Гельвеции», подходя к ресепшен, заметил
Гриф движуху, и симпатичная девушка, очень сильно напоминающая стюардессу международных авиалиний, сладким голосом пропела, что для вас оставлено сообщение,
и протянула белый конверт. Гарик рывком открыл и жадно
впился глазами: «Буду в ресторане “Ель” (Зеленогорск) 22:00.
Жди снаружи в такси, я подойду. Валентина». Посмотрел
на часы — время есть. Sauna first, then we will see. — Сан Саныч, узнал что;нибудь? — Да, Гарик. Короче, тема более чем
живая. Этот изящный чёрт, как ты говоришь, из Черногории
не вылазит уже полгода, спит в самолётах. Я так думаю,
они мутят за огромный комплекс в Будве или Херцег-Нови.
Короче, работай с перевыполнением плана, и будет тебе
счастье, бегом навстречу удаче. Ах, Томарочка, рано ты меня списала!
— Валечка, я поэтически страдаю, —
Молодчага, Гриф. Ромашки очень даже вовремя, но меня
другую тётю, а завтра по итогам психологических тестов,
коллегиально порешаем, куда тебя дальше — в утиль или
в салон бизнес-джета отправить, — и она зачем;то схватила его за нос своими беличьими лапками. — Ай, больно! —
взмолился Гриф. — «Сада затворите уста, седите усправно,
— неожиданно для себя Валентина перешла на сербский язык. ещё им работать, — мычал Гриф, пуская пузыри. — Ты глянь,
а это мне по вкусу. Я слышу речь уже не мальчика, но мужа.
«Вратићете сав мој новац потрошен на вас-лешинар», — отпуская посиневший нос, сказала Валентина и театрально
рассмеялась.
«Дохлая корова — ещё не газель», — пробубнил себе
под нос Гриф, наблюдая за пожилой дамой с дебильным зонтом,которая,якобы
рано покидает компанию. — напивали
каким-то козлиным голосом чичисбеи в искусственно мятых
миланских пиджаках и сандалях на босу ногу. — Ах вы мои
и мыслить некогда с вашим конским здоровьем. — Валенька,
ну где же вы? Спасайте вашу парфетку! злодеев! Взяв под руку баронессу, чтобы довести до паркинга, где
уже с полчаса томился в низком старте мерседес класса
люкс, Валентина заговорщически шепнула: — Массаж вас
уже заждался, прямо весь слюною изошёл, — и они на пару
взорвались заразительным, ярким как водевиль смехом.
В этот раз Гарик Гриф не выпрыгивал из седла, не корчил
Иными словами, затихорился наш порностар. — У вас тут,
я полагаю, забронировано местечко и для меня? — продолжая хохотать, спросила баронесса. — Если нет, то прошу вас,
— Каким;то до боли знакомым
—
Всё, Валечка, чао;какао, на созвоне. Если завтра решишь
лететь, напиши мне время вылета, — и они по протокольному
коснулись друг друга щеками. — Меня зовут Гарик, это ваш
— начал тараторить он заученный
его бегающий взгляд, щёлкнула пальцами вправо и влево,
остановив поток бессознательного, затем обратилась к водителю: — Василий Дмитриевич, мчи не спеша на Марата,
11, любезный друг, и присядь на волну 90,1 FM что на Марата, 11. — Кажется, Гриф? Ну да точно. Захвати,
мой новый друг, сумку в багажнике. Дорога в номер, как
я понимаю, тебе знакома. Вот и славно. Отнеси весь скарб,
а мне в гостиницу «Октябрьская» на полчасика заскочить

«Надо же, — вдруг поймал себя на собственных забавных
мыслях Гарик, ухмыльнувшись. — А ведь я чувствую себя уже
почти как дома. Ещё один такой безумный день — и можно
 — Вечер добрый. Для меня в моё
отсутствие сообщения были?— Одну секунду, Игорь Николаевич, — начала суетиться куколка, но в этот момент шумно,
с недовольной, реально уставшей физиономией появляется
адвокат Гильотина и, не прекращая диалог по мобильному,
решительно начал подходить к удивлённому Гарику. Показав
направление головой в сторону журнального столика, он
громко с характерным хлопком закрыл мобильник Vertu,
а затем выдержанным голосом продолжил: — Буквально
три минуты прошу вашего драгоценного времени, Игорь
Николаевич, потому как сам весь на цырлах, а ведь мне ещё
в Пулково поспешать. — Откровенно сказать, я было подумал,
вы исчезли из моей жизни, — аккуратно начал Гарик. — Такие
люди, как я, не исчезают, Гриф. Это не мой стиль, зарубите
это у себя на носу! — Да конечно, миль пардон, так, знаете ли, вырвалось случайно, — начал оправдываться Гарик.
Устроившись за уже знакомый лакированный столик, Фауст
— У вас, Игорь
Николаевич, буквально минута для принятия решения. Тем
более что это, как сейчас модно говорить, пилотный проект.
Всего;то на три месяца. Гарик кивнул головой и начал снова
одаривать мёртвую бумагу А4 своими витиеватыми автографами. — Мне также понадобится ваш загранпаспорт для
пролонгации шенгенской визы. Гарик полез в свой рюкзак,
который содержанием своим напоминал однокомнатную
 — Вот, пожалуйста, владейте!
Тот с отсутствующим взглядом принял документ и, метнув
его в бархатистую папку, затянул змейку на портфеле. —
Завтра, 23:55, на этом же месте получите паспорт обратно.
Ну, кажется, с вами всё,Гильотина три раза постучал 
указательным пальцем правой руки по стеклу золотых часов Breguet H;ritage и произнёс задумчиво голосом Михаила Козакова:
Как пахнет свежая сирень! —
вдыхаешь запах жадно ты.
Но меркнет жаркий майский день,
и вянут к вечеру цветы.
И блещет роскошью Париж
в ажурном оформлении плеч —
другую ты боготворишь,
её хотел бы ты завлечь.
Покинута тобой Сиси; —
а сколько было до неё!
И треплет сердце клавесин,
наполнив флиртом бытие.
И скрипке в вальсе на груди
оставленных немного жаль —
но сколько женщин впереди
от Гран Бульвар до Плас Пегаль!
Зовут прекрасные глаза,
вздымается в желании грудь,
и сладострастная слеза
ползёт за шнур корсета внутрь…
О Генриетт, игрою глаз
фантазии разбудишь вновь! —
в игру вступает ловелас
и ставит точно на любовь.
Прошли года. Нет Генриетт.
И как всегда любовь прошла.
Но не исчезли с ходом лет
слова с поверхности стекла.
экскурсовод, похожий на высохшего Алена Делона, который,
управляя гондолой, повествовал романтическую историю
о Джакомо Казанове:
таки на поверхность из глубины никому не нужных здесь
воспоминаний в реальную действительность. Первое, что
в общем;то вполне закономерное и с некоторых пор привычное, — это полное отсутствие адвоката. Се ля ви! Затем,
как опытный снайпер за богатой дичью, он поймал в фокус
своего прицела не спеша входившую баронессу Айседору
Карповну с дурацким зонтиком-артефактом из дремучего
руку в локте, мысленно перезарядив в воздухе (вниз-вверх),
— Работаем!!!