34. Надежда

Во время учёбы в школе у меня было несколько подруг, но дружба с Надей, начавшаяся в первом классе, продолжалась всю жизнь, хотя мы иногда не встречались подолгу и не перезванивались из-за житейских обстоятельств. Если бы в моей жизни не было Нади, я стала бы совсем другим человеком и моя жизнь сложилась бы иначе.
Надя – это моя подруга со школьного детства и на всю жизнь. В первом класса после уроков нас  из школы забирали домработницы, и мы вчетвером переходили на другой берег канала, а потом шли в свои дома на улице Глинки – её дом был №1, а мой – №3. Её семья – мама, папа и она с младшей сестрой -  занимала одну из  8-ми комнат в  коммунальной квартире с большой прихожей, длиннющим коридором и огромной кухней, из которой был чёрный выход во двор.

Так мы подружились, сидели в школе на одной парте – пока нас не рассаживали за болтовню, вместе гуляли и ходили друг к другу в гости – обычно она приходила ко мне, так как у меня был свой закуток за перегородкой, и чаще всего днём моих родителей и брата не было дома. Гуляли мы сначала во дворах, которые были все проходными и ворота которых запирались только на ночь. С северной стороны наш квартал замыкает красивейший дом по адресу – набережная Мойки дом 100. Тогда он был в запущенном состоянии, и о былой его красоте можно было только догадываться. Там, на шикарной мраморной лестнице с изумительными узорчатыми перилами и окном на два этажа мы играли в принцесс. Это окно выходит во двор, и когда-то в нём был цветной витраж, осколки которого можно было найти, если зайти во двор. Играли на набережных реки Мойки и Крюкова канала возле наших домов и вокруг школы, но постепенно, по мере взросления, наши прогулки уводили нас всё дальше от дома.

Нас с Надеждой объединяла общая культурная и нравственная позиция. По линии матери она вела своё происхождение от дворянского рода, чем тайно (не дай Бог, кто-то посторонний узнает!) гордилась. Отец её был морской офицер, красивый мужчина с обаятельнейшей улыбкой. К сожалению, её родители развелись, когда Надя закончила начальную школу. Потом в её семье появился студент-медик и мы с упоением читали принесённую молодым человеком медицинскую энциклопедию.
Мы с Надей и художественную литературу вместе читали, и многим интересовались, старались относится к людям с добротой и сочувствием, всегда и во всё помогали друг другу, доверяли и поверяли самые сокровенные тайны. Между нами установилось взаимопонимание и сотрудничество – Надя всегда дипломатично выслушивала меня, вникая в мои проблемы, искала и находила выход из трудных ситуаций. По времени рождения между нами разница в один месяц, но казалось, что она старше меня на два - три года. С детства она была более независима и свободна в поступках, более активна, и являлась меня в жизни локомотивом, а я её вагончиком.
 И тем не менее – сколько раз мне хотелось, чтобы она от меня отстала. Она доставала меня своим руководством, своим авторитарным поведением, своей безаппеляционностью в суждениях и напором там, где в этом не было необходимости. Она подавляла меня, а у меня тоже был напор, и я выскальзывала из её объятий через какую-нибудь ссору.
Так однажды, она толкнула меня под руку на уроке, когда я писала упражнение в тетради. В результате этого буквы вышли кривыми, а для меня это было невыносимо – это тройка, это катастрофа. Я тоже толкнула её, но она сидела слева от меня и её левая рука ничего не писала. Тем не менее, она обиделась и дёрнула меня за косичку, а я вцепилась в её волосы. У нас, конечно, отобрали дневники и записали в них замечания и двойки по поведению. На следующий день мы уже помирились.

У меня всегда всё было с собой в запасе, я ничего не забывала. У меня всегда были запасные перья, вставочки и перочистки для моей подруги. Я помню, как я шила эти перочистки специально для неё (я любила шить). А она умудрялась забыть их дома, или потерять, и опять пользовалась моими. Она брала у меня промокашку, карандаши, стиральные резинки, запасные чистые тетради – у неё свои «неожиданно» заканчивались. Я о ней помнила, а она могла забыть дома физкультурную форму и учебники, забывала даже одеть передник. Так мы и учились – склоняясь над одним учебником – как и должно быть между друзьями…

Вместе с Надей можно было пофантазировать. Мы сочиняли, какой бы нам хотелось видеть нашу школу в будущем. Дело в том, что в школе не было актового зала, и все праздники проводили в физкультурном зале, хотелось, чтобы была оранжерея. Помню, как я подробно зарисовывала в дневнике поэтажные планы. С Надей мы придумали и страну Бенетию…
Скучать с ней было невозможно. Она  могла ввязаться в любую авантюру, иногда с успехом, иногда с провалом, но это её не огорчало – у неё уже были новые задумки и планы. Меня она называла трусихой, так, наверно, и было, но я преодолевала страх и шла за ней в новые приключения.