Роман Переплёт т. 3, ч. 4, гл. 2

В глаза Сергея, как только он перешагнул порог кабинета, ударили лучи солнца. Они попадали сюда через окно. После сумрака коридора он невольно зажмурился и на короткое время как бы даже ослеп. И лишь немного выждав и проморгавшись, он различил сидящего спиной к окну всё того же полноватого мужчину лет тридцати в прокурорском мундире. Он развалился за громоздким канцелярским столом, а перед ним лежало раскрытое дело. Щекастое его лицо находилось как бы в тени, а жиденькие светлые волосы лёгким ореолом вились над головой.   
- Так, так, - хмыкнул он, - Тверской, значит? Ну, ну. – И, не предлагая Сергею сесть, он ещё почти с минуту рассматривал его с каким-то даже насмешливым любопытством. Потом, выпятив нижнюю губу, пробормотал: – Ну, чего ж вы стоите? Садитесь.
Стул, на который он указал, располагался так, что всякому, кто на нём оказывался, солнце светил прямо в лицо. И это было весьма неприятно.
Сергей сначала было сел, но потом, не спрашивая разрешения у следователя, встал и переставил свой стул, повернув его как бы боком к окну. Так было значительно лучше.
Ну, а пока он всё это проделывал, следователь молча наблюдал за ним, но с таким видом, словно тот позволил себе неслыханную дерзость. Причём даже настолько неслыханную, что поначалу тот как будто даже растерялся.
- Как это вы, однако, по-хозяйски, - чуть придя в себя, выдавил он, отодвигая дело и тем самым освобождая место для пишущей машинки. – Ну, прямо, как у себя дома. Кстати, вы часом не привлекались?
- Да нет, бог миловал, - настороженно посмотрел на него Сергей.
- Ах, ну да, ну да, - хохотнул тот, - что это я … я и забыл, ведь вы же у нас педагог. А в педагоги, как известно, судимых не берут. Конечно, конечно… Надо же, должно быть, уже старею. - И он вдруг затрясся в беззвучном смехе, видимо посчитав свои слова остроумными. 
Что до Сергея, то он не оценил его остроумия.
- Могу я узнать, - сухо поинтересовался он, - зачем меня вызвали? Ведь я обо всём подробно уже рассказывал? 
- Ну, во-первых, не вызвали, - выпрямившись на стуле, поправил следователь, - а пока только пригласили.
- Что значит, пока?
- А то и значит, - назидательным тоном, заметил следователь. – Не забывайте, ведётся следствие. А раз так, то пока ещё неизвестно, куда и кого оно, в конце концов, выведет. Вот поэтому я и говорю; «пока».   
- Всё это игра словами, - мрачно усмехнулся Сергей. – Ну, а Сорокин?  Помнится, он меня самым подробнейшим образом обо всём опрашивал.
- Ну, мало ли, - усмехнулся Быков. – Ещё раз напоминаю, убийства - это подследственность прокуратуры, а вовсе не милиции. 
- Понятно, - вздохнула Тверской.
- А, что вас, собственно, не устраивает? – Следователь впился в него глазами. -  И вообще, какая вам разница? К тому же этот ваш Сорокин… да что там говорить… вот ещё тоже деятель… он такого тут наворочал… Он наворочал, а мне теперь расхлёбывай. Да ещё какие-то идиотские версии попытался разрабатывать… Хорошо, вовремя остановили. Кстати, а вам он случайно ничего не говорил.
- Мне? Это вы насчёт чего?
- Ну, насчёт версий. Может, он при вас называл какие-нибудь фамилии? – прибавил он, всё так же не спуская с Тверского глаз.
- Да нет, ничего такого, - уверенно отвечал тот. – А что у вас есть уже подозреваемый?
- Пока нет, - нахмурился следователь. – Правда, мы уже вышли кое на какой след. Но об этом ещё рано говорить. Просто я к тому… как бы это сказать?.. В общем, у меня сложилось впечатление, что моей предшественник… Сорокин то есть… что он, передавая нам это дело… возможно, передал не всё. Опять же, вот и эти ваши показания…    
- А что с ними не так?
- Ну, я не знаю, - уклончиво отвечал следователь, - а только, когда я изучал протокол допроса… вашего допроса, то мне показалось… у меня сложилось такое впечатление… что вы явно чего-то не договариваете. Ощущение даже такое, что у вас на счёт убийства Таировой даже есть какие-то свои собственные мысли. Однако почему-то… я уж не знаю, почему… вы ими не захотели поделиться со следователем. Ну, так как? – Он поправил галстук и, подавшись вперёд, навалился на стол. – Так, может всё-таки, поговорим начистоту?
- Спрашивайте, - отвечал Тверской. Его отнюдь не подкупили ни доверительный тон следователя, ни его приторные улыбки. И вообще, тот с первой же минуты показался ему до отвращения фальшивым и неприятным. К тому же он продолжал держать в уме предостережения Сорокина.   
- Впрочем, я могу вам помочь, - выждав немного, сказал следователь. – Ещё больше склонившись над столом, он как бы наблюдал за Тверским откуда-то снизу. – Ну вот, к примеру, - прибавил он, - есть у нас в деле такой свидетель… женщина… Погодите, где же она у меня. Так-с, так-с… - Усиленно шелестел он, листая дело. – Ах да, вот же она… да, она самая… Вот, к примеру, есть такая Скобцева Варвара Петровна… она преподаёт в вашей школе биологию… Уверен, вы знаете, о ком я говорю…
- Ну, конечно.
- Так вот, представляете, она на первом же допросе показала, что будто бы убийство Таировой как-то связано со смертью некоего Самойлова Евгения. Был такой студент-химик. Он, как выяснилось, учился с Таировой в одной группе. И, как поговаривают, у них одно время даже были какие-то шашни. Да что шашни, они, кажется, даже собирались пожениться. Но потом, представляете, он вдруг погиб. Вроде как несчастный случай. Упал, говорят, с шестого этажа. Кстати, вы ничего об этом не слышали?
- Н-нет, что-то такого не припомню, - на всякий случай солгал Тверской. 
- Так, нет, значит? – недоверчиво покосился на него следователь. – А впрочем, я почти уверен, что всё это не более как бредовая идея. Хотя с другой стороны ведь откуда-то же она это взяла. Ну, эта ваша Скобцева. Вот я и подумал, а вдруг это не просто выдумки какой-то полоумной старухи. И вообще…
- Полоумной старухи? – переспросил Тверской. Ему показалось, что он ослышался. 
- Ну да. То есть я имею в виду эту самую Скобцеву. Ведь кто-то же её, видимо, надоумил.
- Чтоб вы знали, - с трудом сдерживая себя, произнёс Тверской, - Варвара Петровна – это одна из наиболее уважаемых в школе преподавателей. И мне не нравится, в каком тоне вы о ней так отзываетесь.
- Ой, да бросьте, - небрежно отмахнулся следователь, снова откидываясь на спинку стула. - Уважаемый человек. Да из неё песок уже сыплется. И, похоже, с мозгами что-то не того. Нет, это же надо такое придумать. Ещё и какого-то Самойлова сюда приплела. Она бы ещё вспомнила про царя Гороха.
- А я ещё раз повторяю, - слегка даже побледнев, нахмурился Тверской, -  у вас нет ни малейшего права для таких оскорбительных высказываний.
«Самодовольный ублюдок! – подумал он. – Раскормил рожу и думает, что всё ему дозволено!»
Однако гневное замечание Тверского не произвело на следователя ровно никакого впечатления. Похоже, он был вполне уверен в своей безнаказанности, что, собственно, и придавало ему уверенности.   
- Что! – Скривив набок рот, он выпрямился на стуле. По щекастому его лицу пробежала нервная судорога. – Вы что же, вы ещё будете мне тут указывать! Вы! Вы, который, как говорят, путался с этой, как её?... я даже не знаю, как её и называть… И я не имею права! Нет, вы только на него полюбуйтесь! Да вы хоть понимаете, с кем вы разговариваете?
- Теперь, кажется, понимаю, - с усмешкой отвечал Тверской.
«Напыщенный болван! Невежда! Мерзавец!»
 Эти выражения так и рвались из него наружу. И ему стоило большого труда, чтобы не выпалить их прямо в лицо этому самовлюблённому чинодралу. 
- Нет, каков! – продолжал клокотать тот. – Я не имею права. Ничего себе! – Щеки его тряслись, а в уголках рта скопилась слюна. – Да, если хочешь знать, я и тебя самого могу хоть сейчас… Слышишь, ты!  Мне ведь только глазом моргнуть, и ты, как миленький, очутишься в КПЗ. А! Как тебе такая перспектива?
- В КПЗ? – Тверского уже и самого била нервная дрожь. А кулаки так прямо и чесались. – Ну, в КПЗ, так в КПЗ, - рассмеялся он. - Валяйте, садите! Что, думаете, испугали? По крайней мере, моя совесть чиста и бояться мне нечего. 
- А вот это ещё вопрос, - сбавив, однако, тон, ухмыльнулся следователь. – Ну, то есть я насчёт вашей совести… Кстати, у меня в деле есть немало такого, что указывает на вас, как на главного подозреваемого.   
- Да, неужели?
- Представьте себе. Тут вам, пожалуйста, и эта ваша странная связь с пострадавшей, опять же, и ваша ревность, и частые выяснения отношении… Ну, как? Что смотрите? Я тут много уже чего подсобрал. Так что…
- Ну, и что же такого странного вы нашли в наших отношениях? – с холодной усмешкой поинтересовался Тверской. – Мужчина и женщина, оба свободные, и время от времени они встречаются. И, что? Что уж тут такого экстраординарного?
- Вы спрашиваете, «что»? – в язвительной усмешке расплылся следователь. – Может, вы ещё скажете, что не были в неё влюблены?
- Влюблён? – Тверской сдвинул брови и задумался. – Не знаю, может быть, - медленно произнёс он, как бы пытаясь о чём-то вспомнить. - Она мне нравилась, да. И я не делал из этого секрета. И даже очень. Но любовь… Нет, это, пожалуй, вряд ли. И к тому же вас это вообще не касается.
- Да нет, дорогой мой, ещё как касается. Не забывайте, я расследую убийство. И тут даже всякая мелочь имеет значение. А уж личные отношения с пострадавшей и тем паче. – Как бы приосанился он, видимо, почувствовав себя на коне. – Хотя, если уж говорить начистоту, - прибавил он, катая по столу авторучку, - то и на вас, и на ваши с ней отношения мне абсолютно… слышите, абсолютно наплевать. И вообще, речь сейчас не об этом.
После этого он подождал несколько секунд, как бы ожидая реакции Тверского. Но тот промолчал, и тогда он продолжил:   
- Так вот, как я уже сказал, - заметил он, глядя куда-то в сторону, - вас я рассматриваю, как одного из главных подозреваемых. Во-первых, я исхожу из того, что вы более, чем кто-либо другой, были связаны с этой самой Таировой. Я больше скажу, из некоторых показаний прямо следует, что она вас не только любила, но, кажется, даже боялась. Так что мне есть, за что зацепиться. А, если ещё хорошенько постараться и подсобрать дополнительные улики, то… - Он не договорил и, закатив глаза, мечтательно зажмурился. Потом вдруг убрал с лица улыбку и резко выпрямился. - Ну, что скажете? Так, как же мне с вами поступить?
- Опять пугаете? – невесело усмехнулся Тверской. Он расстегнул пальто, сунул руку в карман пиджака и достал сигареты. – Надеюсь, я ещё успею покурить?
- Покурить! – Глазки следователя сузились до невозможности. В нём даже вдруг проглянули, - правда, лишь отдалённо, - азиатские корни. – Изволите, шутить?
- Да, уж какие тут шутки, - отозвался Тверской, разминая в пальцах сигарету. – Вы мне тут нарисовали такую радужную перспективу, что просто дух захватывает.   
- А вы напрасно ухмыляетесь, - хмуро заметил следователь, не сводя глаз с его сигареты. – Между прочим, ваше положение действительно незавидное. Правда, насчёт вас я пока ещё ничего не решил, но… В общем, я пока раздумываю…
- Ну, так я могу закурить?
В ответ тот только крякнул и как-то неопределённо пожал плечами. Тверской чиркнул спичкой и закурил.


Продолжение: http://proza.ru/2026/08/02/68