Вознесение Ч. 1

Готовят советские первое вознесение первого космонавта.

   Корабль готов - свежевыкрашен. И космонавты готовы: экзамены по истории партии и научному коммунизму сданы на «отлично».
   
   Всё проверено, подключено, заправлено, опечатано - хоть на Луну колхозы строить, хоть на Марс яблони сажать. Да хоть просто по окрестностям объехать.

   И ведь давно бы уже пора - американцы вот-вот опередят, май на носу. А команды почему-то всё нет и нет. Что за дела? Томятся люди.

   Гадают - кто? Куда? Когда? И кто будет виноват, если что?
   
   Одни говорят: когда- когда - на Первое Мая. Самый же значительный день: вроде как Пасха, но только коммунистическая. Лучше не придумаешь! Точно, на Первомай.
   
   Другие возражают: нет, уважаемые, будет раньше - двадцать второго апреля. Вот уж это - точнее не бывает! Вы что, забыли день рождения Вождя? Может, сообщить, куда следует - напомнят вам? Да без Вождя не было бы и Первомая. Так что не спорьте, даже не думайте.
   
   Первые переглядываются, молчат, даже не думают.

   А третьи им: с днём рождения Вождя не поспоришь, но ведь дата-то не круглая? Не круглая. А столетие как раз не за горами - тогда-то первыми на Луну и полетим. Так что не спорьте - не теперь.
   
   Вторые молчат, не спорят - не теперь.

   Но когда? Существенных памятных дат вроде больше-то и нет. Ну что ещё в апреле знаменательного? Восстание лионских ткачей? Смешно. Кто их видел, этих ткачей?

   Пасха!

   Да тише вы! Кому же в голову придёт, прости Господи, возноситься в Великую Неделю? Вроде крещёные коммунисты, а такую чушь несёте.
   
   Не скажите - слышали, такое вот поговаривали: аккурат седьмого, под самое Распятие, куда-то загадочно исчез Владимир Ильюшин. Этот, правда, готовился по отдельной высотной программе - такой секретной, что даже в отряде не состоял, хотя иногда там показывался. И Королёв уже несколько дней странно не показывается - обычно-то спасения от него нет, во всё вникает, до всего докапывается... Непонятки.

   Тут один очкарик, с американской шариковой ручкой в кармашке, вкрадчиво так: коллеги, а не пойти ли вам прямо к Главному, да спросить? Вы же все над ракетой работали? Работали. Дюймы в миллиметры переводили? Переводили. Это же не картошку собирать - имеете право. Давайте, смелее!

   А ему - да нельзя, небось секретно! И про дюймы - не следует. Если враги всё узнают, что тогда? Беда.
   
   Смотрят - а тут Гагарин мимо идёт, торопится, никого не замечает, и на ходу то ли что-то одними губами проговаривает, то ли что-то повторяет по памяти. На вид, вообще говоря, возбуждённый и ошарашенный. Никогда таким его не видели.
   
   Здесь и слепой бы догадался - оно! Новость тут же разнеслась, быстро и широко. Неужели? Наконец-то!

* * *

   Гагарин, срочно вызванный к Королёву, гадал, шагая - кто? Я или Титов? В том, что буквально теперь предстоит долгожданный старт, сомнений не было - чай, не на Луне живём, всё шло именно к такому закономерному разрешению. Но кто будет первым? Да и первым ли?

   Последний вопрос очень тревожил Гагарина.

   Дело в том, что в узком кругу допущенных и посвящённых, уже несколько дней циркулировал слух о Владимире Ильюшине, якобы стартовавшего 7-го апреля на корабле "Россия".
   
   Ильюшин, сын известного авиаконструктора, был испытателем.

   По подготовке и опыту преодоления гибельных ситуаций Владимир многократно превосходил космонавтов, которых готовили преимущественно к роли пассажиров орбитальной капсулы, полагаясь, в основном, на телеметрию и автоматику. Из всего отряда, пожалуй, только Герман мог составить конкуренцию отчаянному Владимиру, но и то далеко не во всём. Гагарину же было далеко даже до Германа.

   Впрочем, особой зависти у него не было. Почему? Всё просто: Ильюшин не входил ни в один из отрядов подготовки космонавтов. Он был лётчик-испытатель, а лётчики, как известно, не поднимаются за условную  границу атмосферы - "линию Кармана" (около 100 км). Выше - вот это уже мы, космонавты. Так что не надо.

   Однако, слухи о полёте Ильюшина постепенно обрастали новыми подробностями.

   Просочились и некоторые сведения о корабле "Россия": оказывается, это был не тесный двухметровый в диаметре шар "Восток", водружённый вместо ядерной боеголовки на баллистическую ракету Р-7, наследницу Фау-2, а чудовищных размеров ракетоплан, предназначенный для военных суборбитальных полётов.

   Монстр мог нести пятидесятимегатонную водородную бомбу "Кузькина мать", подниматься за пределы атмосферы, а затем планировать, как самолёт, к точке сброса над Америкой. Достать его чем-либо на высоте в 80-100 километров было невозможно. Космическим кораблём он не считался, поэтому экипаж составляли не космонавты, а лётчики. И создавался ракетоплан по совершенно другой технической программе, о которой в среде космонавтов мало кто знал.

   Предполагали только, что за Главного там был Бартини - этот мог, судя по некоторым его нереализованным (нереализованным ли?) проектам гигантских летающих лодок, экранопланов и стратосферных бомбардировщиков. И не просто же так он иронично и загадочно улыбался,  выслушивая Королёва, воодушевлённо рассуждавшего о предстоящем освоении космоса и полёте к Солнцу.
   
   Секреты секретами, но ракетоплан Бартини, случайно или, скорее, намеренно, засветился в комедийно-пропагандистском фильме "Русский сувенир". Фильм этот, снятый государственным режиссёром Александровым с государственной же актрисой Орловой в главной роли, предназначался для устрашения американцев, и его название говорило само за себя. Космонавтов, конечно, в обязательном порядке водили на просмотр, но тогда, летом шестидесятого года, мультиплицированные кадры старта ракетоплана прямо из горного массива вызвали у многих здоровый смех. А зря. Ведь эпизод с ракетопланом появляется как раз на пятидесятой минуте стоминутного фильма, то-есть маркирован его серединой: 50 мегатонн, как отдать. Так вот оно что, оказывается? Ай да Ильюшин!
   
   Тем не менее, даже безбашенный испытатель, который, как пеняли иногда нерадивым космонавтам на тренировках, "лучше вас всё умеет и может", и то толком не смог: то ли жив, то ли разбился.

   Говорили ещё, что три орбитальных витка ракетоплан всё же совершил. Вот и думай теперь - первый ты будешь, если пошлют, или не совсем.
   
   Тут Гагарин, пораскинув умом, несколько успокоился: первым, конечно же, первым, будет он! Ильюшин-то лётчик, а мы - космонавты. Он - первый лётчик, а я - первый космонавт. Если, конечно, Герман не опередит. Хотя, если по происхождению будут выбирать, а это факт, то... Даже загадывать боязно - первый! А когда? Да прямо сейчас и обрадуют - ведь не Германа же вызвали к Королёву?
   
   Перед дверью в кабинет Главного Гагарин замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Что-то тревожило, какая-то мелькнувшая догадка... Так, так... Ага!

   Тренированная память никогда его не подводила, не подвела и сейчас: как раз двенадцатого апреля тысяча шестьсот тридцать какого-то года инквизиторы судили Галилея за пропаганду ложного учения Коперника - что это не Солнце движется по небесной полусфере над неподвижной Землёй, как, в общем-то, все и видят, а - наоборот, Земля якобы движется вокруг Солнца. А ещё - за неверие в доказательство Птолемея, которое гласит, что Земля определённо плоская - площе не бывает.
   
   Двенадцатого, мать вашу, апреля! Так теперь, значит, и наши засомневались? Проверить хотят? Птолемей-то, выходит, прав? И Галилей - тоже? Этот, безусловно, коварный хитрец: сам-то давно всё понял, а на их клоунском судилище эпично поюродствовал - так, для собственного развлечения. Ну, и в историю войти, это никогда не вредно.
   
   А и правда же - Ильюшина, говорили, унесло куда-то вместо Казахстана - то ли в Азию, то ли в Китай. А ведь ракетоплан очень даже манёвренный, не то что наша железная бочка. И то не вырулил! Почему? Орбита, говорите? Какая, нах, "орбита", если Земля... плоская. Ну, предположительно. И вот начнём разгибать сферу, не покидая проекции - станет не "орбита", а плоская спираль с расширением витков... Как раз, если запускать с Байконура -  Китай, Индия или вообще Монголия. А чуть промедлить, ну там плюс-минус, кто эту спираль считал? - Африка, к людоедам... Первым! О, Господи!
   
   Ладно, в спасательном комплекте есть пистолет. Попрошу ещё обойму, решил Гагарин. Вместо кинокамеры. И открыл дверь кабинета:
   
   - Сергей Палыч! Вызывали?
   
   - Вызывал. Приказ - летишь ты. Герман - дублёр.
   
   - Я готов. Когда?
   
   - Завтра, двенадцатого. Утром. Сейчас тебе на инструктаж, потом к медикам, и ещё... нет, я был против, но Никита Сергеевич настоял - встреча с передовиками колхозов, с представителями рабочих коллективов и с пионерами-отличниками. Готов?
   
   Гагарин, окрылённый мыслями о предстоящем, смог только кивнуть.
   
   Начиналось неизведанное.