120

- А Николая Гавриловича нет. Он на балу по случаю помолвки старшей дочери Нуварицких, - сообщил камердинер, провожая гостей в прежнюю комнату Лихачевского.
На мгновение эта новость затмила нынешние проблемы барона. Екатерина замуж выходит? Любопытно, за кого? Но это любопытство недолго хозяйничало в голове.
В комнате мужчины уселись, чтобы перевести дух.
День был тяжёлым. Экипаж так и не вытянули из лужи, пришлось распрягать коней, закреплять на их спинах дорожные сундуки и пешком идти по лесным дорогам. Поплутать в незнакомом лесу тоже пришлось немало. А пришли - и снова всё наперекосяк.
«Точно ли Валенский на балу?» - закрались сомнения у барона. Что-то совсем он перестал верить своему приятелю. Но вопросы оставил при себе. Взглянул на Казалевского.
Тот сидел на краю дивана, словно приготовился в любую минуту вскочить и куда-то бежать, и нервно кусал ногти, видимо от нетерпения, что эта минута никак не наступала. Барон усмехнулся. Вот это воспитание. И куда смотрели его гувернёры?
В комнату постучал слуга.
- Перекусить не желаете?
Мужчины переглянулись. Перекусить очень желалось бы, но есть дела поважнее.
- Поедемте к Нуварицким, - предложил барон.
- Прямо сейчас? А… - Иван Сергеевич окинул взглядом свою грязную одежду.
Лихачевский обернулся к камердинеру.
- Нам нужно переодеться и умыться. Мы уезжаем к Нуварицким. Непременно хочется поздравить невесту. Там и поужинаем. Да… В лесу застряла наша карета. Надо бы с утра послать людей.
- Будет сделано, - поклонился слуга и прикрыл за собой дверь.

Машеньке Ревановской было больно смотреть на Катю. И больно, и неприятно, и стыдно.
Вся её бравада оказалась ничего не стоящей шелухой. Теперь, на празднике в свою честь, она была бледной и несчастной.
Господин Усанов не изменился. Был по-прежнему брезглив и голосист. Он к месту и не к месту высказывал своё недовольствие по всем вопросам. Правда, невестой он казался доволен. Даже… Машеньке почудилось, что он игриво ущипнул её. И это при всём честном народе! Маша надеялась, что это ей показалось.
А слухи! Узнав о помолвке и о её неслыханно коротком сроке – свадьба, кажется, будет через неделю-другую, как только жениху удастся уладить все формальности, люди заговорили. Нехорошо заговорили.
Ведь ещё недавно Григорий Фёдорович был помолвлен с младшей Нуварицкой. Как же так? Все желали знать, что произошло. Но Дарья Васильевна хранила молчание. Она в эти дни заметно постарела. А Георгий Лукич пожимал плечами. «Молодые люди полюбили друг друга», повторял он заезженную фразу, не замечая, что каждое слово в ней фальшиво.
И потом. Что с невестой? Почему она так явно несчастна? Кажется, насильно выдавать замуж не принято. Даже законом запрещено.
И ещё сроки. К чему такая спешка? Неужели?..
И тут уже начинались догадки. А что ещё оставалось делать людям? Ведь не было никаких объяснений, зато было богатое воображение.

Маша незаметно встала из-за стола, подошла к окну. Оно было открыто. Приятный ночной ветерок холодил лицо. Она зашла за штору. Теперь можно постоять в относительном уединении. И пусть гости фальшиво поздравляют фальшивых счастливчиков.
Какая огромная луна. Казалось, она медленно и величаво плывёт по небу. Такую иллюзию создавали серебристые облака. Они скользили по небесному светилу и уплывали вдаль.
На подъездной дорожке показались всадники. Запоздалые гости? Интересно, кто?
Барон… Машенька замерла. Неужели узнал о помолвке своей любимой и примчался, чтобы…
И тут уже взволнованное воображение Марии вовсю заработало.
Возможно, он мчался, не разбирая дороги день и ночь, чтобы сказать своей девушке последнее прости… Нет, слишком грустно. Он, должно быть, задумал вырвать возлюбленную из рук отвратительного старика.
Барон не один. С ним незнакомый молодой человек. Они спешились. В дом не пошли. Что-то приказали вышедшему навстречу лакею.
Машенька приготовилась увидеть романтическую драму. Кажется, будет похищение невесты.
Но вместо Екатерины к приехавшим вышел господин Валенский. Маша почувствовала разочарование. И что дальше? О чём-то беседуют…

- Дорогой Николай Гаврилович, прошу великодушно простить, что свалились к вам, как снег на голову, без всякого приглашения.
- Рад… Весьма рад, - но на этот раз Валенский лукавил. У него появились другие планы. Один Лихачевский этим планам, может быть, и не помешал бы, да и то весьма сомнительно. Слишком серьёзным он стал в последнее время. Забыл, видать, былые приключения. Ну а его спутник в эти планы никак не вписывался. Знает он таких недотёп. С ними Валенскому точно не по дороге. С ними можно только от скуки подыхать.
- Разрешите представить, - продолжал между тем барон, - Казалевский Иван Сергеевич. Помните Ольгу?
Валенский напрягся.
- Какую Ольгу?
- У вас в деревне жила… Помните, на озере сидела? Немая…
- А… что-то припоминаю…
- Это очень может быть никакая не Ольга, а Левиницкая София Васильевна. Помните, в этих краях девушка год назад пропала?
- Что-то слышал…
- Кажется, она. А Иван Сергеевич её родственник.
- Очень интересно… Но пойдёмте же в дом.
- Нет… Мы с дороги. Нам бы отдохнуть. Мы просто приехали предупредить, что вторглись в ваш дом.
- Милости прошу.
- А про Ольгу… То бишь Софию…
- Что?
- Она по-прежнему в деревне?
- Я не очень слежу за крестьянами. Может, в деревне… Не знаю.
- Понятно. Ну, тогда мы поедет.
- Я буду позже.
- Не беспокойтесь. Мы сразу ляжем спать. Увидимся завтра.
Молодые люди вскочили на коней.
- Николай Гаврилович, - обернулся вдруг барон. – А за кого Екатерина Нуварицкая замуж выходит?
- За Усанова, - неприлично фыркнул Валенский. Видимо, перебрал вина.
А когда разглядел круглые от изумления глаза барона, загоготал во всё горло.

Машенька видела, как всадники скрылись в темноте. Видела, как повернул к дому господин Валенский. Его лицо она хорошо рассмотрела, свет от окна падал на него.
Николай Гаврилович какое-то время смеялся, а потом вдруг резко посерьёзнел. Лицо его стало неприятным… нехорошим.
«Какой недобрый человек», - невольно подумалось девушке.
Но пора к гостям.
Машенька вынырнула из-за шторы.
За столом по-прежнему звенели столовые приборы, по-прежнему велись приятные и не очень беседы. Несчастная невеста по-прежнему молчала. Никто её не спас.