Русское космическое приключение. 4

Глава 4. Крейсер «Бастион»

Светлана очнулась — и тут же, словно от резкого толчка, распахнула глаза. В груди всё сжалось от дурного предчувствия. Она лежала в медкапсуле, совершенно раздетая, под полупрозрачным куполом, где мерцали тонкие линии диагностических индикаторов. Холодный свет резал глаза, а тишина казалась неестественной, будто весь мир затаил дыхание.

Крышка капсулы плавно поднялась вверх, издав тихий, почти виноватый шелест гидравлики. Светлана молниеносно выскользнула наружу и, резко повернувшись лицом к стене, выкрикнула, и голос её дрожал не от слабости, а от ярости:

— Да как вы смеете?! Без моего согласия… Никто, слышите, никто не должен меня видеть в таком виде!

В медотсеке, стерильно-белом и гулком, как пещера изо льда, раздался спокойный, чуть усталый мужской голос:

— Как тебя зовут?

— Светлана! — рявкнула она, не давая ему закончить. — Какое имеет это сейчас значение? Немедленно дайте покрывало, а потом — мою одежду! Или я вам тут весь медотсек, все эти медкапсулы и прочие медицинские приблуды разнесу!

Она добавила тихо, но так, что в этом шёпоте звенела сталь:

— Иначе узнаете, какова русская женщина в гневе. А ты… это ты залил нам с Андреем знание вашего языка? Так вот, не ожидая ответа — дай мне чем прикрыться. Иначе…

— Ладно, ладно, — поспешно ответил мужчина в белом комбинезоне, торопливо протягивая ей плотную белую простынь. — Держи. А то с такой и правда проблем не оберешься.

Светлана схватила ткань, мгновенно закуталась, оставив открытыми только лицо и сжатые в кулаки руки, и снова потребовала:

— Одежду! Мне одеться надо. Или тебе не дорог твой медотсек?

Мужчина нервно сглотнул, будто впервые по-настоящему разглядел её взгляд — такой, что даже сталь могла бы треснуть.

— Он не мой, — пробормотал он. — Вы на крейсере «Бастион».

— Мы что, в море плывём? — бросила она, уже не крича, но голос стал злее, потому что теперь в нём слышалась холодная, расчётливая злость. — Впрочем, какая разница. Одежду мне, немедленно!

Светлана ударила кулаком по гладкой поверхности медкапсулы — удар вышел глухим, но в нём было столько силы, что по панели пробежала едва заметная рябь индикаторов. Краем глаза она заметила, как открылась соседняя капсула и из неё, пошатываясь, начал подниматься Андрей.

Мужчина вздрогнул, увидев, как Светлана снова готова сорваться, и поспешно выпалил:

— Не трогай, пожалуйста… Одежда будет другая. И мы не на море, а в космосе. Мы нашли вас в космосе, у пиратов… А вы были уже без одежды… — Он резко замолк, заметив, как её глаза потемнели, и торопливо добавил: — Сейчас, сейчас… Вот, одежда.

Он протянул ей облегающий тёмно-серый комбинезон с тонкими серебристыми вставками — такой, будто его создавали не для людей, а для того, чтобы сливаться с металлическими стенами корабля.

— Комбез? — процедила Светлана, разглядывая его, словно это была какая-то насмешка. — И как мне его надевать? Вы что, глазеть будете? Подскажите, и оба отвернитесь. Андрей, не вставай, мне ещё героя войны видеть обнажённым не хватало!

Мужчина торопливо вытащил комбинезон, развернул его и, стоя вполоборота, показал ей, как облечься и подогнать обувь по размеру. Андрей, ещё слабый, но уже с привычным упрямым блеском в глазах, вместе с медиком отвернулся к стене.

Но Светлана всё равно повернулась к стене, закутанная в простынь, и быстро, почти яростно, натянула комбинезон. Ткань тут же послушно облепила фигуру, подстраиваясь под контуры тела. Она дёрнула плечом, чувствуя, как ткань будто живёт своей жизнью, и снова взорвалась:

— Что вы подсунули?! Он так обтягивает, что я всё равно что без одежды!

Мужчина подбежал, вытирая со лба невидимую каплю пота, и торопливо ткнул пальцем в маленькую плоскую кнопку на плече:

— Тут всё регулируется. Вот, нажми — и ткань станет свободнее, плотнее, теплее, холоднее… Она подстраивается под владельца.

Светлана с подозрением нажала на кнопку. Комбинезон послушно изменил плотность, слегка ослабив хватку, и она наконец выдохнула, хотя взгляд по-прежнему оставался колючим.

— Тебя зовут Анд Рей? — осторожно спросил медик, будто проверяя, не вспыхнет ли она снова.

— Моё имя не разбивают на две части, — глухо ответил Андрей, наконец выпрямившись и опираясь рукой на край капсулы. В его голосе не было злости — только усталость и привычная твёрдость. — А таких, как она… не знаю точно, но, слава Богу, всё больше. Зато не посмотрят на других и будут верны до смерти.

Медик нервно хмыкнул, будто пытаясь разрядить напряжение:

— У нас, в Содружестве, в Империи Бастион, имена и фамилии другие. Так что, если хотите у нас гражданами стать: ты — Анд Рей, она — Свет Лана.

Он на секунду замер, словно сам себе не верил, что произносит это, и добавил:

— А теперь я должен память проверить. Но сначала, Анд, оденься, я… я боюсь Свету.

Пока Андрей натягивал такой же комбинезон, медик быстро провёл сканирование. Голографический экран вспыхнул строками данных, пробежал по ним, как по клавишам, и наконец кивнул, будто подтверждая что-то давно ожидаемое.

Проверка показала и подтвердила: они действительно попали в Содружество — независимо от их желания, прямо с боя, из самой гущи огня и дыма, через разрыв пространства, который кто-то назвал «аномалией», а кто-то — порталом.

Теперь они стояли посреди медотсека крейсера «Бастион»: двое землян, среди чужих огней и чужих голосов, и даже воздух здесь пах иначе — озоном, металлом и чем-то ещё, чего они раньше никогда не чувствовали.