ЦБ РФ Динамика ключевой ставки

Динамика ключевой ставки и ставки рефинансирования

3.1. Методологическое пояснение
До сентября 2013 года главным публикуемым ориентиром была ставка рефинансирования.

С 13 сентября 2013 года Банк России ввёл ключевую ставку, связанную с основными операциями предоставления и абсорбирования банковской ликвидности.

До конца 2015 года две ставки существовали параллельно:

ставка рефинансирования сохранялась на уровне 8,25%;

ключевая ставка активно изменялась и фактически определяла денежно-кредитные условия.

С 1 января 2016 года ставка рефинансирования приравнена к ключевой ставке и в дальнейшем меняется одновременно с ней.

3.2. Ставки по годам
Значения в таблице отражают минимальную и максимальную ставку, действовавшую в соответствующем календарном году, а также ставку на конец года. Для 2000–2012 годов приведена ставка рефинансирования; с 2013 года — ключевая ставка.

Год Минимум, % Максимум, % На конец года, %
2000 25,00 55,00 25,00
2001 25,00 25,00 25,00
2002 21,00 25,00 21,00
2003 16,00 21,00 16,00
2004 13,00 16,00 13,00
2005 12,00 13,00 12,00
2006 11,00 12,00 11,00
2007 10,00 11,00 10,00
2008 10,00 13,00 13,00
2009 8,75 13,00 8,75
2010 7,75 8,75 7,75
2011 7,75 8,25 8,00
2012 8,00 8,25 8,25
2013 5,50 5,50 5,50
2014 5,50 17,00 17,00
2015 11,00 17,00 11,00
2016 10,00 11,00 10,00
2017 7,75 10,00 7,75
2018 7,25 7,75 7,75
2019 6,25 7,75 6,25
2020 4,25 6,25 4,25
2021 4,25 8,50 8,50
2022 7,50 20,00 7,50
2023 7,50 16,00 16,00
2024 16,00 21,00 21,00
2025 16,00 21,00 16,00
3.3. Основные циклы изменения ставки
Цикл 2000–2007 годов: последовательное снижение
Ставка снизилась с 55 до 10%.

Главными условиями были:

восстановление экономики;

улучшение бюджетной ситуации;

рост экспортных доходов;

накопление резервов;

снижение посткризисных рисков.

Цикл 2008–2009 годов: кризисное повышение и быстрое снижение
В 2008 году ставка была повышена до 13%, но после перехода кризиса в фазу экономического спада началось последовательное смягчение.

К концу 2009 года ставка составляла 8,75%.

Цикл 2014–2015 годов: валютно-инфляционный кризис
В течение 2014 года ключевая ставка выросла с 5,5 до 17%.

Повышение было связано с:

девальвацией рубля;

падением нефтяных цен;

санкциями;

ускорением инфляции;

ростом валютного спроса.

В 2015 году по мере стабилизации валютного рынка ставка была снижена до 11%.

Цикл 2016–2019 годов: дезинфляция и постепенное смягчение
Ставка снизилась с 11 до 6,25%, а инфляция приблизилась к целевому ориентиру.

Исключением стал 2018 год, когда ставка была повышена в ожидании последствий повышения НДС и внешних рисков.

Цикл 2020–2021 годов: пандемийное смягчение и последующее ужесточение
В 2020 году ставка достигла исторического минимума 4,25%.

В 2021 году на фоне ускорения спроса, роста мировых цен и нарушения цепочек поставок она была повышена до 8,5%.

Цикл 2022 года: чрезвычайное повышение
28 февраля 2022 года ключевая ставка была повышена до 20% для защиты финансовой стабильности, вкладов и валютного рынка. После введения капитальных ограничений и стабилизации банковской системы ставка была последовательно снижена до 7,5%.

Цикл 2023–2024 годов: борьба с перегревом и инфляцией
С июля 2023 года ставка выросла с 7,5 до 16%.

В 2024 году она была повышена до 21% — максимума за весь период после февраля 2022 года.

Цикл 2025 года: начало снижения
Ставка сохранялась на уровне 21% до июня, после чего была снижена:

6 июня — до 20%;

25 июля — до 18%;

12 сентября — до 17%;

24 октября — до 16,5%;

19 декабря — до 16%.

3.4. Ограничения интерпретации
Ставка рефинансирования до 2013 года не полностью сопоставима с современной ключевой ставкой.

Она могла выполнять одновременно:

индикативную функцию;

расчётную функцию в законодательстве;

роль ставки по отдельным операциям;

ориентир банковского рынка.

Ключевая ставка после 2013 года теснее связана с фактическими операциями Банка России по управлению краткосрочной ликвидностью.

Поэтому линия 2000–2025 годов отражает общую направленность политики, но не должна интерпретироваться как абсолютно однородный статистический ряд.

Приложение 4. Динамика инфляции и инфляционных ожиданий
4.1. Методологическое пояснение
В таблице используется официальная годовая инфляция — изменение индекса потребительских цен в декабре соответствующего года к декабрю предыдущего года.

Этот показатель следует отличать от:

среднегодовой инфляции;

текущего месячного роста цен;

роста цен с сезонной корректировкой;

базовой инфляции;

инфляции, наблюдаемой населением.

Росстат ведёт сопоставимый ряд индексов потребительских цен с 1991 года. Итоговая инфляция за 2025 год составила 5,6%.

4.2. Годовая инфляция в 2000–2025 годах
Год Инфляция, % Характеристика периода
2000 20,2 Сохранявшиеся последствия девальвации и кризиса 1998 года
2001 18,6 Постепенное замедление при восстановительном росте
2002 15,1 Снижение инфляции на фоне укрепления финансовой устойчивости
2003 12,0 Продолжение дезинфляции
2004 11,7 Высокие экспортные доходы и рост внутреннего спроса
2005 10,9 Инфляция сохранялась двузначной
2006 9,0 Первое снижение ниже 10% за рассматриваемый период
2007 11,9 Ускорение кредита, спроса и притока капитала
2008 13,3 Мировой кризис и рост издержек
2009 8,8 Снижение спроса в условиях рецессии
2010 8,8 Влияние продовольственного шока и восстановления спроса
2011 6,1 Резкое замедление инфляции
2012 6,6 Умеренное ускорение
2013 6,5 Относительно стабильная инфляция
2014 11,4 Девальвация рубля, санкции и рост импортных цен
2015 12,9 Полный перенос валютного шока 2014 года
2016 5,4 Быстрая дезинфляция
2017 2,5 Исторический минимум
2018 4,3 Возвращение к уровню около цели
2019 3,0 Инфляция ниже цели
2020 4,9 Пандемия, ограничения предложения и ослабление рубля
2021 8,4 Восстановление спроса и мировые ценовые шоки
2022 11,9 Санкционный и логистический шок
2023 7,4 Замедление после всплеска 2022 года
2024 9,5 Высокий внутренний спрос и ограничения предложения
2025 5,6 Существенное замедление при сохранении жёстких денежных условий
4.3. Инфляционные ожидания населения
Инфляционные ожидания не измеряются одним универсальным показателем.

Банк России анализирует:

ожидания населения на 12 месяцев;

ожидания на пять лет;

ценовые ожидания предприятий;

прогнозы профессиональных аналитиков;

вменённую инфляцию из финансовых инструментов.

Для сопоставления ниже используется медианная оценка роста цен, ожидаемого населением в следующие 12 месяцев, по опросу «инФОМ».

Регулярные исследования проводились и до 2015 года, но периодичность и формы публикации менялись. Поэтому в таблицу включён наиболее устойчиво публикуемый ряд с 2015 года. Архив Банка России содержит материалы опросов начиная с 2009 года и ежемесячные публикации с середины 2010-х годов.

Декабрь года Фактическая инфляция, % Ожидания на следующие 12 месяцев, % Разрыв ожиданий и факта, п.п.
2015 12,9 16,4 +3,5
2016 5,4 12,4 +7,0
2017 2,5 8,7 +6,2
2018 4,3 10,2 +5,9
2019 3,0 9,0 +6,0
2020 4,9 11,5 +6,6
2021 8,4 14,8 +6,4
2022 11,9 12,1 +0,2
2023 7,4 14,2 +6,8
2024 9,5 13,9 +4,4
2025 5,6 13,7 +8,1
Официальные публикации Банка России подтверждают следующие декабрьские значения: 16,4% в 2015 году, 12,4% в 2016 году, 8,7% в 2017 году, 10,2% в 2018 году, 9% в 2019 году, 14,8% в 2021 году, 12,1% в 2022 году, 14,2% в 2023 году, 13,9% в 2024 году и 13,7% в 2025 году.

4.4. Основные выводы из сопоставления
Первый вывод: ожидания почти всегда превышали фактическую инфляцию
Население систематически ожидало более высокого роста цен, чем показывал официальный индекс.

Особенно заметный разрыв наблюдался:

в 2016–2020 годах;

в 2023 году;

в 2025 году.

Это свидетельствует о слабой заякоренности ожиданий.

Второй вывод: низкая текущая инфляция не гарантирует низких ожиданий
В 2017 году фактическая инфляция составила 2,5%, но население ожидало 8,7%.

В 2019 году при фактической инфляции 3% ожидания составляли 9%.

Следовательно, несколько лет низкой инфляции не устранили устойчивое недоверие к будущей ценовой динамике.

Третий вывод: ожидания имеют выраженный адаптивный характер
Население ориентируется прежде всего на:

недавно наблюдавшийся рост цен;

стоимость часто покупаемых товаров;

курс валюты;

тарифы;

информационные сообщения;

ожидаемые изменения налогов и регулируемых цен.

Поэтому ожидания могут оставаться высокими даже тогда, когда официальная инфляция уже замедляется.

Четвёртый вывод: ожидания реагируют на крупные шоки
В 2015 году ожидания были повышены после девальвации.

В 2021 году они выросли на фоне ускорения мировой и внутренней инфляции.

В 2023–2025 годах на них воздействовали курс, бюджетный спрос, тарифы, кадровые ограничения и информация о будущих налоговых изменениях.

Пятый вывод: высокий уровень ожиданий увеличивает цену дезинфляции
Если население и предприятия не верят в устойчивое замедление цен, они:

ускоряют покупки;

требуют повышенной заработной платы;

заранее увеличивают цены;

предпочитают более высокую доходность сбережений;

сокращают горизонт контрактов.

В результате Банк России вынужден поддерживать более высокую реальную ставку, чем при заякоренных ожиданиях.

4.5. Ограничения сопоставления
Официальная инфляция и инфляционные ожидания измеряют разные явления.

Официальная инфляция показывает изменение стоимости статистической потребительской корзины.

Ожидания отражают субъективное представление граждан о будущем росте цен.

На восприятие особенно сильно воздействуют товары, которые:

покупаются часто;

резко дорожают;

имеют большое социальное значение;

оплачиваются обязательным образом.

Поэтому расхождение ожиданий и официальной инфляции не означает автоматически, что статистика неверна или что респонденты ошибаются.

Они отвечают на разные вопросы.

Общий вывод

За 2000–2025 годы российская денежно-кредитная политика прошла четыре фундаментальных преобразования:

от посткризисного управления ставкой рефинансирования — к процентному регулированию;

от управления валютным курсом — к плавающему рублю;

от множественности промежуточных ориентиров — к инфляционному таргетированию;

от открытой финансовой интеграции — к системе, сочетающей рыночные механизмы с валютными, санкционными и макропруденциальными ограничениями.

Главное противоречие периода заключается в том, что снижение официальной инфляции не обеспечило устойчивого снижения инфляционных ожиданий, а высокая ключевая ставка, применяемая для их стабилизации, увеличивала стоимость внутреннего капитала.

Таким образом, ставка, инфляция и ожидания образуют замкнутый контур:

высокие ожидания требуют жёсткой политики;

жёсткая политика ограничивает инвестиции;

ограниченные инвестиции замедляют расширение предложения;

недостаток предложения поддерживает инфляционные риски;

инфляционные риски вновь повышают ожидания и требования к ставке.

Разрыв этого контура требует не отказа от процентной политики, а дополнения её инвестиционными, структурными, антимонопольными, тарифными и производственными мерами.