Сказка о самом красивом ковре

На высокой горе Хан-Тенгри жил старец Иссык-Куль. Толпы людей стекались к подножию той горы в надежде получить просветление, исцеление от своих болезней или же спасительный выход из жизненного тупика.

Немногим удавалось удостоиться встречи с Иссык-Кулем. Люди карабкались на гору, добирались до вершины, возводили там юрты и топили костры. Старец сам приходил к страждущим. Ночью, когда люди спали, он золотым ножом разрезал кожу юрты, входил внутрь, садился у костра, грел свои прозрачные руки и давал совет страждущим. Потом он долго обгладывал бараньи косточки, опрокидывал шорпо на костер, становилось темно, и он исчезал.

***

Всё точно так произошло и с Айбеком. Он был узчу — мастер войлочного ремесла. Из поколения в поколение передавалось это мастерство, от отца к сыну, от матери к дочке. Это была тяжелая работа: сначала нужно было состричь шерсть с овец, потом окрасить, свалять в войлок, а затем уж сшивать всё это вручную.

Местные особенно ценили Айбекову работу за его разноцветные ковры. Всё у него шло в ход: и корень марены, и скорлупа зеленого грецкого ореха, полынь и только ему известный набор степных трав. Всё было хорошо, у него была красавица жена Айпери, которая даровала ему семь детских душ.

— Милая Айпери, у нас мало денег, я пойду к старцу Иссык-Кулю и выпрошу у него секрет самого красивого ковра в мире.

— Ну что ты выдумываешь? У нас есть жарма и максым, по праздникам я готовлю тебе твой любимый космо. У тебя есть работа, есть я и дети. Что еще тебе нужно?

— Если есть чудеса в этом мире, почему я должен проходить мимо и жить обычной жизнью?

— Улыбка ребенка — самое большое чудо, разве не так?

— Ах, женщина, не заговаривай мне зубы. Я хочу встретиться с Иссык-Кулем и выпрошу у него секрет самого красивого ковра в этом мире, а потом продам его Хану. Он непременно купит его и озолотит меня!

***

Айбек отправился в дальнее путешествие на гору Хан-Тенгри. Восхождение было нелегким, но мечта о перемене своей жизни давала ему силы.

«Если я попрошу у старика сделать меня богатым, он, верно, не даст... Ведь не зря его прозвали мудрецом. Но вот если сказать, чтобы он дал мне секрет выделки лучшего ковра, это будет хорошо... Он ничего не поймет...»

Вот уже несколько ночей подряд Айбек топил костерок, ставил на него казан с жирным шорпо, но старец не приходил. Войлочник решил, что никакого мудреца не существует, и потому: «Завтра я спускаюсь с горы и больше не буду верить в чудеса». Он поплотнее укутался в стеганое одеяло и уснул.

Золотой нож, отражающий затухающие искры костра, прорезал кожу юрты, и внутрь вошел старец Иссык-Куль. На плечах его висел потрепанный временем и холодными ветрами длинный тёплый халат. На голове его высился калпак с меховой обшивкой. На ногах — войлочные сапоги с множеством заплаток. Он подошел к костру, открыл казан и начал с удовольствием уминать шорпо. Живот его бурлил, будто благодарствуя за угощенье. Айбек проснулся и не верил своим глазам. Молчал.

Старик окончил свою трапезу, вытянул сухие ручонки к костру, грея их. И вправду, кожа его была почти прозрачна, и через нее можно было разглядеть его кости и тоненькие пульсирующие вены.

— Что ты желаешь? — спросил старец.

— Я... — неуверенно начал Айбек, — я войлочник и хочу сшить самый красивый в мире ковер.

— Для кого?

— Для Хана.

— А если не купит?

— Тогда все равно останусь великим.

Иссык-Куль протянул ему кувшин и сказал:

— Это кумыс. Выпей его, и ты сотворишь самый красивый ковер в мире.

Айбек хотел было благодарить его, но тот опрокинул на костер остатки шорпо и исчез.

Войлочник, не дожидаясь рассвета, разобрал свою небольшую юрту и пошагал вниз, в долину. Он несколько раз хотел было попробовать кумыс, что дал ему старик Иссык-Куль, тянул свой язык в кувшин, но тут же одергивал: «Ведь этот старик — хитер. Верно, он знает, что у меня на душе, и не сотворил бы что худое со мной. Не навел бы на меня порчу...»

Он решил ничего не рассказывать своей жене, а вместо того дать ей испить иссык-кулевский кумыс и посмотреть, что с ней станется.

***

Так он и сделал. Он вернулся домой недовольный и усталый. Жена обрадовалась, видя его живого и невредимого. Она тут же собрала на стол его любимую еду. «Вот все мои подарки», — сказал Айбек и поставил на стол кувшин кумыса.


Жена разлила кумыс всему семейству по кесе. Дети смеялись маленькими колокольчиками и тут же выпили отцовый подарок, неспешно выпила и красавица Айпери. "Какой необычный вкус,"- тихо прошептала она, "Вкус разлуки". И лицо ее стало светиться холодным лунным светом, так что Айбеку пришлось сощуриться. Крупные слезы упали на стол, и она вместе с детьми превратилась в ярко-светящуюся дымку. Этот дым, переплетаясь и обнимая друг друга, поднимался всё выше и выше, покинул дом и взмыл на небо. Айбек выбежал на улицу и увидал, как дымка превратилась в луну, а рядом с ней заскакал маленький звездный жеребенок. Войлочник долго плакал, смотря на самый красивый в мире ковер, вытканный на небе душами его красавицы Айпери и детей.

***

Айбек вернулся в юрту. На столе, где раньше стоял кувшин, он увидел воткнутый в стол кинжал Иссы-Куля, что он видел на кожаном ремне старика, когда тот ел у костра. Войлочник закрутил свою голову в ширдак и долго сидел там, все бубня себе что-то под нос. Он вылез из войлочного ковра только следующей ночью и произнес протяжно и жалостливо:

- Айпери-ииии, приготовь мне космо, я так прогодался. Дети! Дети! папа приехал... Подойдите обнять меня...

Но в ответ ни гласа, ни дыхания.

Крадучись выбрался на улицу и снова увидел луну с маленьким жеребенком. Айбек вбежал в дом, и с воплем отчаяния разрезал себе живот золотым кинжалом.