Глава 74. О будущем

«Русский человек – одно из самых очаровательных
          существ земного шара».
Джером К. Джером
Я сидел в ленкомнате и готовился к политзанятиям, когда туда вошел сержант Ильин.
– Товарищ лейтенант, разрешите войти? Сержант Ильин. Разрешите обратиться? Товарищ лейтенант, скажите, вы верующий человек или нет?
Я с изумлением посмотрел на него.
– Вот, – с грустью констатирует Ильин, – а ведь равнодушие в вере губительно для нашего государства!
– Вера? Для СССР?
– Какого еще СССР? Ему неделю осталось быть. Я говорю о России! Только она важна и имеет значение!
Стало понятно, что дописать конспект мне не удастся, я его захлопнул и приготовился слушать. Жестом я предложил Володе присесть.
– Так значит, Союз скоро развалится? – спросил я.
– Д, конечно, неужели вы сами этого не видите? Хотя, конечно, 70 лет атеизма лишили многих русских людей способности здраво оценивать происходящее. Вы ведь по образованию историк, не так ли? Так неужели же вы так наивны, что полагаете, что политическая история страны творится сама по себе? Нет! Это сознательная, целенаправленная деятельность, хорошо просчитанная деятельность!
Невольно я недоуменно повел плечами.
– Товарищ лейтенант, «Перестройка» ведь это крупномасштабная международная диверсия против нашего народа. Работает план Аллена Даллеса «Раздумья о реализации американской послевоенной доктрины против СССР».
– Слабовато, – улыбнулся я.
– Пусть слабо и несовершенно, зато искренне! А самое главное – это правда. Скоро наша страна развалится, и разрыв великой страны назовут «торжеством демократии», движением по пути прогресса и цивилизации. Знаете, о чем мечтал Столыпин?
– Да. Он мечтал о двадцати годах покоя для России.
– Верно! Россию всегда боялись, как великого соседа в силу собственной слабости. Всегда завидовали русским богатствам и хотели использовать их для собственного обогащения. Россия могла стать в начале века и может стать мощным экономическим и торговым конкурентом, а сам русский народ – талантливый и трудолюбивый, опасный конкурент на международных рынках. Вот как вы думаете, какой станет Россия после развала Советского Союза?
Как-то я об этом не думал, потому что не хочется верить в возможность такого сценария.
– М-м-м. Ослабевшей и в экономическом, и в политическом, и в военном отношении. Будет спад рождаемости. Узнаем, что такое безработица.
– Браво! А еще?
– Еще? Россия останется одна. Белоруссия и Украина отделятся. Нелепость, конечно, но теоретически так и будет.
– Провокация! Чудовищная провокация! Но вы правы, так и будет. Понадобится время, чтобы люди наших стран сами все правильно поняли. Только вот пока они это поймут – вымрет очень много русских. Русский народ ведь такой добрый, доверчивый, простосердечный, миролюбивый, беззлобный и безгранично терпеливый. Поэтому его так легко обмануть. К тому же русский народ разобщен, а та сила, которая претендует на мировое господство, прекрасно организована в международном масштабе, жестока, хитра, лицемерна, беспринципна, беспощадна. И к нашей вере, и к нам самим.… А что будет с нашими границами?
– Если развал СССР действительно произойдет, как вы утверждаете, по нынешним административным границам, то к некоторым новообразованным государствам отойдут исконно русские земли с русскими людьми. И русские станут в этих новых «национальных государствах» людьми второго, если не третьего сорта.
– Знаете, товарищ лейтенант, а я в вас не ошибся! Приятно знать, что есть такие люди. Вы ведь должны понимать, что бездействие равносильно предательству. «Молчанием предается Бог». Бороться со злом очень тяжело и опасно. Знаете, Анатолий Иванович, а ведь мы с вами еще увидим войну православных с мусульманами в России, а, может, и Украины с Россией.
– Да, ну! Не может быть!
– Вот увидите и вспомните тогда обо мне. Только сначала это будет опробовано на маленькой и обязательно православной стране, у которой нет ядерного оружия. На Югославии. Православным народам нужно объединяться, тогда они, то есть мы, сможем противостоять всем своим врагам с Запада – как явным, так и скрытым. Иначе наш народ будет обворован, оболган и предан.
– Так и будет, – уверенно сказал я, – у нас ведь нет общенациональной идеи.
– Есть! Православное религиозно-нравственное мировоззрение! РПЦ (Русская Православная Церковь) – это выразитель русского самосознания! Нам с вами досталась нелегкая судьба, но мы счастливые люди! Мы будем жить для России! Если доведется, будем воевать с ее врагами. Умереть за Россию – наше святое право и честь! Помните, как говорил генерал-фельдмаршал князь А.К. Барятинский? (Я не помню, поэтому Ильин продолжил): «Высшая честь, которая может быть оказана русскому – доблестно сражаться за Россию!» Спасибо вам, товарищ лейтенант. Мне было очень приятно с вами поговорить.
– Мне тоже, – пожал я руку Ильину.
– Разрешите идти?
Я отпустил Ильина и попытался собраться с мыслями. Потом раскрыл свой конспект политзанятий с личным составом. В глаза бросилось: «К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин, классики марксизма-ленинизма о…» И я захлопнул конспект. Что за наваждение? В голове гудит, как в потревоженном улье, и мысли путаются. Что это мне тут такое наговорил Ильин? А я сам?
Я просидел в ленкомнате еще долго, но больше в конспект политзанятий, так, ни разу и не заглянул.
– Неужели так может быть? – думаю я.
Но мне снова все это показалось слишком нереальным, неправдоподобным. Хорошо хоть, нас никто не слышал, особенно майор Чернилин.
Но что это, в самом деле, такое происходит, если солдаты видят то, что я должен был бы заметить и понять раньше них? Когда-то меня учили всегда причины искать в себе. Что же это со мной такое происходит?
За последние три недели я несколько раз по вечерам выбирался в Мукачево, на переговорный пункт, чтобы услышать Изольду, узнать, как протекает беременность и вообще, как там поживает моя жена. Но странное дело, ни разу поговорить с ней мне так и не удалось. Ее родители бодро рассказывают мне, что она, то в кино пошла, то в гости к подруге.
Сегодня теща сказала, что Изольда принимает ванну, и ну, никак не может подойти к телефону. Я поверил и через час заказал еще раз переговоры. К моему удивлению, Изольды дома уже не оказалось.
– Она пошла к однокласснице, – воркочет теща, – они всю жизнь дружат, давно не виделись.
– А не слишком ли активную для восьмого месяца беременности жизнь ведет ваша дочь? – насмехаюсь я.
– Ну, что ты. Все в порядке! У нас сейчас уже полярный день, светло, ты не волнуйся. К тому же Изольда скоро родит, и они не скоро со своей подругой встретятся.
– Инна Львовна, продиктуйте мне, пожалуйста, домашний номер телефона одноклассницы Изольды, я позвоню туда, – попросил я.
– А у нее нет телефона.
– Серьезно? – интонацией показываю я, что не верю. – Тогда так, передайте моей жене, что я больше звонить не буду. Я каждый раз проделываю пешком путь в 30 километров, но пока, ни разу так и не поговорил со своей женой. Если она думает, что это нормально, то я так не считаю. До свидания. Всего вам всем хорошего.
И я ушел с почтамта с намерением больше не звонить своей жене.