Глава 78. Праздник

Сегодня выходной, но вы не думайте, что это означает, что солдаты будут отдыхать. По плану у нас спортивный праздник, если, конечно, вы представляете, что это такое.
– Для военных праздник это все равно, что для колхозной лошади свадьбы – голова в цветах, а задница в мыле, – рассудительно говорит командир второй роты старший лейтенант Талалихин.
– Ага, что ни отдых – то активный, что ни праздник, то спортивный, – охотно соглашается с ним наш ротный.
– Толик, а в вашей роте кто сегодня ответственный? – спрашивает Захар.
–  До обеда зампотех, а после обеда – я. Кстати, вот и он сам. Как говорится, легок на помине.
– Рота, стой! Рядовой Валеев, язык закрой, а разговоры свои будете потом задавать, – тем временем командует наш зампотех. – Вот после обеда замполит роты будет вам рассказывать о том, что империализм является злейшим врагом социализма еще со времен крещения Руси, вот ему и будете вопросы задавать. И вообще, стоять передо мной смирно! Я вам кто или нет? Команды «Вольно!» не было. Рядовой Чижов, а вы, почему не бриты в строю? Ах, вам времени не хватает? Плохо, да? Это еще неизвестно, что солдату вредит больше – недостаток свободного времени или его избыток!
– А ведь это он говорит без шуток, – говорит капитан Столяров.
– Товарищ лейтенант, разрешите стать в строй?
– Рядовой Дубиль, а вы откуда? Почему вы все время куда-то опаздываете? Я вас не спрашиваю, где вы были. Я спрашиваю, откуда вы идете? Что вы руками дергаете, у вас что, языков нет? Губами говорите, а руками делайте. Нет, вы мне объясните, зачем вы в туалет брали средства наглядной агитации? Отставить смех! Это хорошо смех смехом, когда смешно. И почему в вашей прикроватной тумбочке вещи сложены в беспорядочном порядке?
Зампотех в упор не замечает ни кривых взглядов, ни откровенных насмешек офицеров, ни солдат.
–  Рядовой Дубиль, стать в строй! Внимание личному составу! Сейчас всем пятнадцать минут личного времени. Через 15 минут всем быть на построении, даже если вашей жизни будет что-нибудь угрожать. По праздничному распорядку дня у вас кросс – бег на 3000 километров. А-а. Да, на 3000 метров. На построение всем надеть трусы. Отставить смех. Кто смеется хорошо, тот смеется в последний раз. Ну, да, вы, же и так в трусах. Форма одежды на построение – трусы и майки. Потом закатаете рукава и побежите. Старт вон возле того деревянного камня, а финиш возле таблички с надписью «Финиш». Подведение итогов спортивного праздника в роте состоится завтра с утра, ориентировочно после обеда. Да, чуть не забыл – до завтра всем сбрить затылки. Если до завтра не пострижетесь, тех сегодня же накажу! А сейчас – разойдись! Кто опоздает – будет строгая благодарность!
– Видите, юноша, – улыбается Тропинин, – есть еще люди, которые не повторяют чужие ошибки, а делают только свои!
– Он у вас что, действительно никогда не повторяется? – поинтересовался замполит 3-й роты старший лейтенант Олег Курус.
– Пока не повторяется, – подтвердил ротный, – хотя мелет языком практически без отдыха. Иногда прямо шедевральные перлы выдает.
– У умной головы рот закрыт, – говорит капитан Столяров, – а его изощренное красноречие как-то не соответствует его умственному развитию. О, он идет к нам.
– Толик, ты домой? Пошли, проведу. Я тоже после обеда ответственный, так что увидимся, – сказал Тропинин, – у меня к двум солдатам родители приехали, так что у меня есть и жареное, и вареное, и сладкое! Жду тебя в гости! Крепкое, кстати, если захочешь, тоже имеется!
– И я тоже пойду к своей роте, – говорит капитан Столяров, – а то я от одного присутствия Гунька теряю все свое самообладание.
– На кого вы меня покидаете? – обижено спрашивает Мультик.
– На твоего же собственного зампотеха, – расхохотался Столяров, – ну, пока, Валентин. А то мне совсем не хочется видеться с твоим Гуньком.
Ротный тяжело вздохнул. Как ни крути, а по долгу службы именно он должен общаться с лейтенантом Гунько, и никуда от этого не деться и не скрыться. Мы еще не успели дойти до конца казармы, как ротный шумно вздохнул во второй раз. Тропинин не выдержал и оглянулся.
– Что там? – полюбопытствовал я.
– Разговор слепого с глухим. И не понимает товарищ Гунько, что он постоянно сам себя ставит в смешное положение.
– Да, – согласился я, – и не понимает того, что смешное положение ничуть не лучше унизительного. И что ведь странно – как ни говори с Гунько, он не хочет ничего в себе менять.
– «Осел останется ослом, хотя осыпь его звездами.
   Где должно действовать умом, он только хлопает ушами».
– Точно.
– Ага. А еще говорят: «Куда солдата не целуй, везде – задница», а тут лейтенант, но такой же, как солдат.
– Как плохой солдат. Или как плохой прапорщик.
– Первую поправку принимаю, но вот где ты видел хорошего прапорщика? В кино, разве что. Знаешь, меня так смешат слова прапорщика Валентира из фильма «Ответный ход»: «Я выбрал не самый простой путь прапорщика». Интересно, если путь прапорщика не простой, то какой путь в армии простой? Ты меня понимаешь?
– Почему нет? Офицер по своей сути карьерист, пусть даже в хорошем смысле слова, но ему нужно постоянно расти: учиться, занимать вышестоящие звания, получать очередные воинские звания. А прапорщик пришел прапорщиком, и самый его большой шаг – стать старшим прапорщиком. Хотя можно просидеть дурак дураком 25 лет и так и уйти с военной службы прапорщиком. Про уровень ответственности и говорить не приходится.
– Именно, друг мой, именно. А это недоразумение, я сейчас про лейтенанта Гунько, никак не укладывается в рамки здравого смысла. Да еще и несет постоянно совершеннейшую чушь.
– И что интересно, ему это, как мне кажется, нравится!
– Так все-таки, что ты скажешь о феномене Гунько?
– У меня просто нет слов! – шучу я, потому что вопрос Виталия застал меня врасплох. Мне есть о ком думать. В том смысле, что в моей жизни хватает хороших, добрых людей, которых люблю я, и которые любят меня, чтобы я думал в свое личное время еще и о лейтенанте Гунько!
– Ну, если нет слов у замполита! – развел руки Виталий.
– Сам-то ты, кто? – смеюсь я.
– Я «пиджак», так что мне простительно! А ты – кадровый замполит!
– Ладно, Виталий, я вынужден откланяться.
– Что это ты стал такой вежливый?
– А я вообще, чтобы ты знал, очень уравновешенный, сдержанный, неконфликтный, искренний, верный дружбе, умный и способный человек! И еще мне присуща душевная доброта, вот.
– Пока я не расплакался от умиления, я назову еще одну твою добродетель – ты очень, очень скромный! Ха-ха! До вечера, бродяга!
– Ты думаешь, что своими словами можешь вогнать меня в краску? – смеюсь я. – Ничего подобного! Мне совершенно не стыдно! Ладно, до вечера!
Вечером мы с Тропининым собрались почаевничать и поговорить о жизни. Стол он накрыл просто шикарный – родители его солдат привезли действительно много всего вкусного.
Так что я неожиданно для себя выразил желание для такого стола выпить водки. И я снова выпил три рюмки водки. Ну, а закуски было вдоволь. Даже не скажешь, что мы живем в стране сплошных дефицитов!