Францисканец для молитвы с императором-людоедом

    (глава из книги" По реке времени: Амур,Лапландия.Балканы,Палестина..")

  …Час пути на автобусе, и вот я вновь в Хайфе. Впечатлённый восточной красотой аллей бохайского парка, поднимаюсь наверх, к его храму, чтобы получше рассмотреть это удивительное строение.

   Здесь, на вершине горы, в парке я встретил удивительного человека, рассказавшего свою историю жизни — францисканского монаха-негра в  облачении своего ордена : коричневая ряса с белым верёвочным поясом,да ещё в тёплой куртке(на вершине холма было довольно прохладно), осматривавшего старинные орудия на выставке-бастионе. Мы разговорились, и он, вот так поворот судьбы, на удивление, оказался Мишелем тоже. Это заинтриговало меня.

  - Мишель, мы с вами люди случайные. Встретились и разойдёмся через небольшое время. Вам нечего бояться. Я преподаватель из России. Так что простите мой английский…
  — Вы из России? Боже правый! Впервые вижу русского наяву и разговариваю с ним.  Но ваш английский гораздо лучше,чем мой французский. Мы в храме, в основном, общаемся на латыни или на своём родном языке санго. Пастыри не запрещают. Ведь они сами на нём общаются. У меня небольшой перерыв в служении. Наш монастырь здесь, неподалёку, прямо на берегу моря, недалеко от городского рынка, почти на берегу моря.

  Я должен здесь встретиться с отцом Фернандо из монастыря по одному делу. У меня есть полчаса свободного времени. И я очень рад, что время не пропадёт просто так… что они не пропадут в общении. Так вот, продолжу:
  - Когда христовы воины шли освобождать Гроб господень от сарацинов, наш духовный отец, Франциск из Ассизи, в миру Джованни Франческо ди Пьетро Бернардоне, тоже двинулся за ними – его уже не устраивала простая жизнь, и он решил не сидеть на месте, а создать общину в движении. Стал бродячим христовым проповедником…

  Появились сторонники: богатые, раздавшие собственность нищим, священники, оставившие приходы. Они, подобно Франциску, ходили в рванье, опоясанные верёвками, давали три обета: нестяжания, целомудрия и послушания и, конечно,проповедовали любовь Господню. Мы теперь знаем, что основным свойством Франциска было живое, отзывчивое чувство сострадания. Он, выходец из богатой и знатной семьи (его мать была дворянкой, а отец богатым торговцем), всегда был очень щедр к нищим. И это очень раздражало родных–сын должен был зарабатывать деньги, торгуя шёлком,нести в дом, а он их просто потом раздавал. Это было для них совершенно непонятно и похоже на сумасшествие.

  - Он что, реально был нездоров?
  - Нет, впитав в себя учение Господне, он внутренне понял, что милостыня для него получила другой, более высокий смысл. Когда он пришёл в Рим на поклонение святому Петру, то сильно возмутился скудными подаяниями на могиле первого Апостола и с этими словами  вынул из кармана горсть золота и бросил их в окошечко под алтарём, к потрясению всех, кто там был. А когда вышел на паперть, и увидел длинный ряд нищих, ожидавших подаяния, он понял свой духовный смысл как последователя Господа и Апостолов. Взял у одного из нищих одежду, и провёл с ними время в молитвах до ночи.

  Потом, в 1209 году, он явился к великому понтифику, тогда им был Иннокентий III, и попросил его разрешить создать своё братство.Папа признал, правда не сразу, за ним право проповеди бедного житья и принял его на службу церкви, взяв с Франциска клятву послушания папе, и разрешив  его спутникам делать тонзуру, сделавшую их клириками. Сегодня братство называется орденом Франциска Ассизского.

  - Значит, «нищее житие» запало в его душу. Его поэтическая фантазия создала из него идеальный образ и подтолкнула на создание общества. Он был реально пассионарен...
  - Можно сказать и так.Оно потому и возникло - многие тогда пошли по его стопам,разделяя его библейские взгляды.
  - Знаю, ему не никак сиделось на месте. Добравшись до Палестины, он даже проник в лагерь мамелюков,желая их обратить в христианство,  и верите, после своих проповедей остался жив! А ведь тогда его могли там просто-напросто и убить. И даже немалые деньги золотом получить за его голову.

  - Да, – Мишель просто развёл руками, - и султан Малик-аль Камиль, поняв, что его муллы проиграют спор с костром, затеянный Франциском, решил дело миром – отпустил христианина восвояси. Рисковал, конечно, авторитетом, но на то он и султан, чтобы решать по уму. Когда Франциск вернулся в 1220 году в Акко, там уже действовал наш монастырь, основанный Элиасом де Кортоном тремя годами ранее. После того, как арабы захватили всю Палестину, пришлось, конечно, перебраться в Европу.

   Но потом всё изменилось – в 1362 году понтифик Климент VI объявил нас, орден францисканцев, официальными хранителями святых мест в Палестине. Теперь я тут, в Акко,занимаюсь в нашем монастыре разными делами:воспитываем детей бедных,обучаем
в школе, учим всяким ремёслам.
   - А вы сами откуда, Мишель?
   - Сам я из Африки, Центрально-Африканской Республики. Жил в бедной деревне близ Банги, столицы страны, — продолжил он свой рассказ. Там живёт до сих пор наше племя мбако, из которого я происхожу. У нас в семье было восемь детей и пятеро из них умерли ещё маленькими. Но матери удалось устроить меня в школу при францисканской миссии «Св. Жанны д Арк» с условием того, что и дальше буду учиться, чтобы стать впоследствии монахом.

   Может быть, она так хотела меня спасти, — говорит Мишель. Оказывается, что в этой миссии много лет назад учился и сам будущий диктатор, а потом император-самозванец Бокасса I. Только звали его тогда просто Жан Бедель. По имени святого, в день которого он родился. А собственное его имя означает на нашем языке «маленький лес». После окончания школы меня отправили нести послушание в столичный храм Пресвятой Богородицы до принятия монашества.

  — А отказаться было нельзя?
  — Что вы! Я был очень признателен школе, да и жить-то было практически нам не на что. А храм был очень красив. Настоящее произведение искусства. Здание, возведённое во французском колониальном стиле из красного кирпича, распространённого в бывших французских тропических колониях. Других материалов там и не было. Внешне он напоминает наш парижский собор Нотр-Дам — у него симметричная конструкция с двумя башнями. Над трёхдверным входом расположена белая гипсовая икона непорочной Девы Марии. Внутри можно увидеть красивое деревянное распятие Господа нашего и четыре больших окна с красивыми витражами.

   Когда я заканчивал школу, как раз в тот год в стране, прямо под Рождество, произошёл военный переворот. К власти пришёл бывший капитан французской армии. Он стал полковником при его кузене, премьер-министре Давиде Дако. Мы ещё не знали, как всё это будет ужасно. Когда я услышал имя Бокассы, то похолодел от ужаса — его отец был старостой деревни Бобанга и колдуном одновременно.

   Многие точно знали, что он был каннибалом, и я испугался, подумав, что и его сын, воспитанный родственниками после убийства отца, обязательно станет таким же нехорошим человеком. По церковным кругам, а это здесь очень точный показатель, сразу разошлись сведения о том, что переворот подготовил начальник охраны премьер-министра. Но Жан Бедель пристрелил его. Что-то они там важное вдвоём не поделили…

  — А что было с монахами вашего ордена после прихода Бокассы?
  — Да, ничего. Он к нам относился почтительно. И вообще, тип экстравагантный, непредсказуемый, Сегодня делает одно, завтра другое, послезавтра придумает третье. То, что на ум придёт. И так всю жизнь. Мой духовник, падре Джордано, говорил по секрету, что во время войны французской во Вьетнаме, где Жан Бедель воевал, произошёл первый случай его каннибализма. Во время боя капитан Бокасса потерял своё подразделение, запутался в джунглях. И его стали искать — всё-таки командир...

   Солдаты нашли его только через неделю у какого-то болота, застав у костра за поеданием частей тела убитого вьетнамца… Позже, на допросах в военной прокуратуре Жан признался, что тогда съел всего лишь только сердце и печень врага-вьетнамца, чтобы «получить чужую храбрость».

   Но командование сочло это лишь диким чудачеством капитана, наградило его орденом Почётного легиона, Лотарингским крестом, и побыстрее отослало обратно на континент, служить в Африканском корпусе в Конго.Думаю, от себя и от своих грехов подальше… От такого человека всегда можно было ожидать чего угодно.

  — А он принял католичество?
  — Да, он с детства был католиком. Как и я. Родители хотели его готовить к служению в церкви. Но после школы сразу выбрал военное дело и ушёл служить во Французский легион. Долго воевал в Европе, Азии. Когда же захватил власть, то через десять лет решил сделать большие уступки мусульманам страны и Востока.

    Пообщавшись внезапно с Муаммаром Каддафи, правителем Ливии, в 1976 году неожиданно принял ислам, взяв себе имя Салах эд-Дин Ахмед Бокасса. Тут он был нечист на руку. Захотел играть в свои мерзкие политические игры. Но не увидел в исламе достаточной выгоды, и уже через полгода вернулся к привычной религии, как-то разделял сразу идеи католичества и анимализм, веру в своих духов.
   
    В 18 лет я обдуманно принял монашеский сан и уже готовился уйти в монастырь во Франции, но мой духовник искренне посоветовал заботиться больше о местном бедном населении, и я подчинился. А всего за год до этого, в дни придуманной Бокассой коронации императором, от него в храм пришло пожелание, чтобы там присутствовали также члены нашей конгрегации св. Франциска Ассизского. Мы были страшно перепуганы. Так как все знали, кто он такой, но были вынуждены согласиться.

    Однажды на богослужении в храме Бокасса заметил меня из-за высокого роста и стройности, и приказал настоятелю, отправить меня к нему во дворец для присутствия ему при обеденной молитве. Ему так хотелось, чтобы обед освящался Господом..Странный и ужасный был тип. Там пришлось насмотреться и наслышаться такого, что и вспоминать страшно.

   — А всё таки
   — Однажды личный повар Бокассы Филипп Линвисса, добрый католик из нашего прихода, вполне доверившись мне после исповеди, рассказал об одном обеде своего повелителя. Он сильно трясся от страха и был так запуган,что ему хотелось всё же как-то выговориться, и тогда он попросил меня отпустить грехи за то, что тогда делал для своего господина.

   — А что он делал? — внимательно смотрю Мишелю в шоколадную темноту его глаз, удивляясь спокойствию его рассказа.
   — Филипп плакал, когда всё мне рассказывал. Раз за разом утирая слёзы, он едва произносил: «Бокасса в своей резиденции в Беренго пришёл к нему на кухню, где готовились разные блюда на другой день какого-то праздника и показал ему лежащее в холодильнике тело молодой девушки, которое надо было приготовить к следующему обеду, нафаршировав всё рисом, изюмом и всякими пряностями.

   Пришлось подчиниться, потому что господин, увидев на моём лице удивление, вынул пистолет из кармана и поиграл им перед моим лицом. На следующее утро Бокасса предложил мне угоститься приготовленным блюдом. Я ему отвечаю: «Господин, моя вера не позволяет есть такие блюда. С детства был и сейчас остаюсь вегетарианцем. Тогда взял большой грех на душу — солгал перед господином. А потом Император громко посмеялся, сильно похлопал меня по плечу.

   После еды, неприлично отрыгивая, похвалил моё кулинарное искусство, дал очень щедрые чаевые.. Когда меня вызвали, чтобы переменить блюда, мне стало так дурно, что я чуть не упал, потому что видел, как Господин все блюда из человечины кушал с удовольствием, называя её «сахарной свининой».

   Успокоившись, Линвисса рассказал ещё, что эти деньги он пожертвовал храму, и просил меня помолиться за него. А через несколько дней он исчез и среди прислуги я видел уже совсем других поваров.

  — Вы были там достаточно долго для таких событий. Что ещё вам показалось ужасным?
  — У него была масса жён и много детей от них. Бокасса даже не помнил всех имён своих наследников. И самым страшным было то, что своим самым любимым детям он разрешал делать всякие гадости и прощал преступления против окружающих.

    Один из старших его сыновей застрелил своего слугу только за то, что тот причинил ему боль при одевании. Вот так, просто. Вынул пистолет, подаренный отцом, и просто пристрелил человека… И этому сыну ничего не было. Отец только громко посмеялся…
Но при этом запрещал под страхом наказания заходить им на кухню даже за сладкими блюдами. Видно опасался, что они многое увидят, и потом захотят повторить его жуткие капризы против него самого…

    Больно признаваться, до чего довели мою страну французы. Ни дорог, ни школ, ни больниц совершенно не строили. Только вывозят алмазы и уран для себя. Приезжавшему к нему в Банги президенту Франции Валери д"Эстену правитель Бокасса подарил два самых крупных алмаза, добытых тогда на рудниках. Только для того, чтобы Франция и дальше помогала ему деньгами.Эти камни,говорят,потом президенту сильно навредили.И правильно...

    Его Франция вывозила урановую руду,ничего не делая для нашего народа. Сейчас и Бокассы уже нет, а в стране снова творятся страшные дела — племена между собой не могут никак договориться.Который год идёт гражданская война..

    Что я мог сказать Мишелю в ответ? Просто ничего.. Помолчали несколько мгновений, он вдруг засуетился и вспомнил, что ему надо торопиться в монастырь к вечерней службе. На том мы и расстались, пожелав друг другу много хорошего.

январь 2014,Тель-Авив-Акко-Хайфа.