Игрок Глава 13

          – Что делать будем?  Куда его везти? Он нам адрес свой не сообщил, –растеряно спросил Женька.

          – Посидим немного, перекусим. Смотри, сколько вкусного ещё осталось. Не голодными же от такого стола уходить. Поедим, тогда и решим, что делать, – ответил Лёвчик.

     Ребята, вооружившись вилками, с удовольствием принялись за еду.  Насытившись, друзья с любопытством стали рассматривать посетителей кафе. Спустя несколько минут к их столику подошёл незнакомый молодой мужчина.
Подошедший тронул Мишку за плечо.

          – Эй, Батон! – потряс он его, – Набрался, что ли? А вы, кто? – повернулся мужик к парням.

Ребята по очереди назвали свои имена, представившись незнакомцу.

          – Вот хорошо, что ты подошёл, – обратился к нему Лёвка, – а то, понимаешь, мы не знаем даже - куда его доставить? Не бросишь ведь здесь одного.

          – Зачем же бросать? Сейчас он подремлет полчасика и опять «огурцом» станет. Батон, он крепкий, пьянеет, правда, быстро, но и в чувство приходит быстро. Подождите чуток, сейчас оклемается.

     Приятели поблагодарили нового знакомого, который представился Валерой, и заказали ещё по чашке кофе, продолжив обсуждение Мишкиного рассказа.
Через короткое время Мишка, и в самом деле, проснулся и удивлённо уставился на парней. Женька было собрался объяснить ему кто они такие и что тут делают, но Мишка уже и сам всё вспомнил и его лицо украсила самая добродушная улыбка.

          – Простите, пацаны, вырубился. Чутка лишнего выпил.

          – Да, ничо, – успокоил его Лёвка, – может рюмашечку для поправки здоровьица?

          – Не, не – замотал Мишка головой, – мне хватит. Ваще-то я не любитель, но сёдня повод был. Я ж Вам чего-то рассказывал?

         – Да, да, очень интересно про Хавича рассказывал. Рассказать хотел, как он с девушкой познакомился, будучи «на химии».

          – А-а, вспомнил! Во-вот, про Хавича я и рассказывать и слушать и сам люблю. Ну, слушайте. Да, было дело, история прямо душещипательная. Со своей будущей женой Ольгой Жид познакомился во время отсидки на «химии». Девушка, как оказалось, была порядочной, умная, интеллигентная, окончившая химико-технологический институт. К тому же папа военный, со званием, – рассказывал с воодушевлением как ни в чём не бывало Мишка, – познакомились они в каком-то кафе и очень понравились друг другу. Жид, как обычно, предстал пред ней обаятельным, романтичным, галантным. Короче, запала Ольга на него. Но, родители её, узнав, что дочь втюрилась в зека, прямо на дыбки встали. «Как это, дочка в мошенника влюбилась?!»  Мозги в кучку, и давай спасать чадо от такой  напасти. А Жид тем временем срок отмотал и уехал в Симферополь.
 Затосковала Ольга по нашему Евгению. Он всегда умел на женщин впечатление произвести. Но, её родители сильно против этой любви были. Говорил я вам, что они её в Америку увезли?

          – Нет. Не говорил, – переглянулись напарники.

          – Так вот, значит, чтобы дочь не убивалась по зеку, родители спешно увезли её в Америку и там выгодно пристроили замуж за американца. Узнал об этом Женя, она, вроде бы, сама ему написала, – продолжил рассказ Мишка, – а Хавич к тому времени уже был не простым кидалой, он в карты как Бог играть стал, фактически превратил это занятие в свою жизнь. Да он и сейчас такой жизнью живёт. Какое бы дело у него не было, ничто не может отвлечь его от игры.  И в то время летом он играл с курортниками, зимой с богатыми кавказцами, что торговали здесь, в Крыму, мандаринами. И понеслось. Игра взахлёб, разборки, и снова игры. Евгений, он всегда спокойный и подчёркнуто интеллигентный во всем, а ещё терпеливый очень.
 
 Видимо, информация просто переполняла Миху и, он перескакивал с одного на другое, торопился всё скорее выложить новичкам про Хавича и тема эта была ему интересна.

          – Он, знаете с чего начинал? С краплёных карт. Закупил их огромную партию, нанёс на них крап швейной иглой, сам запечатал так, как они были запечатаны на фабрике. Вы хоть представляете сколько времени и труда ему для этого понадобилось?  Так ведь и какие мозги нужны, чтобы такое придумать! Потом распространил по киоскам и магазинам эти колоды, отдал продавцам за полцены. Ну, потерял, конечно, конкретную сумму, но и вернул её очень быстро. А дальше, ребята, настоящий мини спектакль разыгрывался. Все шулеры немножечко артисты, замечали?

 «А ведь и правда, – подумал тогда Женька, – без этого в нашей работе ну, никак не обойтись».
 
           – Так вот, очередному «мандарину», как называл он кавказцев, предлагалось самому купить новую колоду карт, чтобы всё было «по-честному». И тот, понятное дело, как раз, и приносил краплёные карты. Что дальше происходило, рассказывать? – спросил Мишка.

          – Да, это понятно уже, но ты всё равно рассказывай, – поощрил его Лёвка.

          – Ну, ладно, слушайте дальше, – продолжил Мишка и вдруг расплылся в улыбке, – а как его любили проститутки!  Это что-то! Серьёзные разборки между ними были за право переспать с ним, – умилялся при рассказе Мишка, – каждая из них считала наибольшим своим достижением провести с Евгением хотя бы одну ночь, да и все они почитали это за высший шик. А он Ольгу не мог забыть. И она его не забывала. Любовь не смогли победить ни замужество, ни расстояния. Ольга развелась с американским мужем и приехала к любимому в Симферополь, чтобы соединиться с ним навсегда. Такая вот «селявуха», – вздохнув, закончил Мишка.

          – Чего? – не понял Женька.

          – Житуха, говорю, такая, – снова вздохнул Мишка.

          – А - а, «се ля ви», – вспомнил Женька расхожее выражение, – Слушай, Миш, пока ты спал, тут к тебе мужик какой-то подходил. Он тебя Батоном назвал, почему? – вопросительно посмотрел на рассказчика Женька.

          – А- а, – протянул Мишка, – так это погоняло моё, Хлебников я. Вот потому и Батон, – пояснил он.
 
Ребята слушали Мишкины разглагольствования, почти не дыша. Это было удивительно и увлекательно.  «Вот же, – думал Женька, – нормальная жена у Хавича, любит его, работает в какой-то организации, хотя вполне может не работать. Что, у моего тёзки денег, что ли, нет? И всё у них хорошо.  Почему бы моему другу Лёвке так не жить с Дашей?  Но она не хочет. Видно, не судьба…»

      Тем летом приятели многое узнали о Хавиче, но это ещё было не всё. Тогда они ещё не знали, что скоро Евгений Хавич станет куратором самых предпочтительных катранов южного полуострова, в которых будут разыгрываться очень большие суммы такие, что трудно даже представить. За один только вечер здесь можно было выиграть сумму сравнимую с годовым бюджетом всего Крыма!!! Но и это не всё. О криминальных разборках в  Крыму, о роли Хавича в них,  Женька узнает намного позже.

     В Ялте ребята находились почти до самого конца августа. Перезнакомились с местными игровыми и к концу месяца чувствовали себя здесь уже «как рыба в воде». Играли везде, где можно было зацепить лоха. Отношения с другими игровыми складывались по-разному. Пару раз разборки при расчёте за игру доходили до поножовщины. Однажды порезали Жеке руку и полоснули по животу. Пришлось недельку походить на перевязки. От ментов кое-как отбрехались, замазав шероховатые объяснения солидной суммой. Противникам в тех потасовках разбили морды и поставили фингалы, так что с неделю они щедро отсвечивали ими. Победа Бамовцев укрепила их авторитет. Тем не менее, в это дело пришлось встрять Хавичу, беспорядки такого рода он всегда старался уладить миром и пресекал их дальнейшее развитие. Так ребята стали ещё и крестниками великого игрового.

      Воспоминания о том, первом своём лете на море, спокойном времени, о времени своей молодости часто тревожили душу Евгения Георгиевича. Ему было приятно всё это вспоминать. Жизнь впереди казалась почти сказочной. «Увы, почти ничего не сбылось. Только ничтожная часть того, о чём мечталось: вот этот дом с прислугой и перстень на безымянном пальце левой руки. И всё. Так стоит ли это всего того, что я потерял или и вовсе не изведал? Кто, кроме меня, будет жить в моём доме? Что мне этот дорогой перстень? Стал ли я счастливее, приобретя его? Нет, конечно, нет», – горько констатировал он.

     К концу лета Лёвка подсуетился и раздобыл снимки рентгенографии правой ноги со сложным переломом, а также он раздобыл справку с диагнозом и направление для продолжения лечения по месту жительства. Купил костыли, даже упросил загипсовать ногу. В институт он прибыл в самом живописном виде: на костылях и со страдальческой миной лица. На лечение, которое ему якобы было необходимо, требовалось не менее полугода. И он попросил академический отпуск. Заявление ему подписали, потому что Лёвка, как и Женька, числился в списке лучших по учёбе в институте. Круглые отличники, получали повышенную стипендию, над которой потом тайком потешались. Сумма в 100 рублей никак не влияла на их жизнь. Эти деньги Женька сразу же отдавал маме, а Лёвка бабуле. В деньгах они не нуждались. Но от законного ежедневного рубля на обед и транспорт ни один из них не отказывался, чтобы не расстраивать своих родных и ничего не объяснять им.   
      Дело было за Женькой. А тот всё никак не мог ничего придумать. И тут случилось неожиданное – Женька сильно простудился.
 Бывший приятель по школе, пригласил его к себе на день рождения. И, никогда не употреблявший крепкого спиртного, Женька выпил бокал пива, в который, ради интереса, кто-то щедро плеснул водки. Евгению стало дурно. Он раздетый вышел во двор продышаться.  Осень выдалась сырая и ветреная. Листва почти вся опала, и часто подмораживало лужицы.
 Жека присел на холодную, насквозь промокшую скамеечку, как он думал, на пару минут. Вроде бы полегчало, но Женьку стало клонить в сон, и он отключился. Обнаружили пропажу приятеля почти через час и были очень удивлены, что он ушёл без верхней одежды. Кинулись ему вдогонку и нашли закоченевшего гостя у подъезда. Долго оттирали руки и ноги бедолаги и отпаивали его горячим чаем.
     На следующий день Женька метался в бреду, охваченный жаром. Температура у него поднялась до сорока градусов. Он тяжело дышал, мучился кашлем, отплёвывая сгустки «ржавой» мокроты.  Прибывшая скорая констатировала двухстороннее воспаление лёгких. Женьку увезли в больницу. Месяц провалялся он на больничной койке. Медленно шёл на поправку. А спустя дней двадцать или чуть больше, после интенсивного лечения, вовсю флиртовал с медсёстрами и отчаянно скучал по Лёвке, но ещё более – по игре.
 
За это время Лёвчик уже совершил турне в Хабаровск и вернулся обратно.
За дружескими объятиями в больничной палате, первые слова приятеля были:

          – Ну, вот, хорошо, что ты выздоровел, теперь и академ можно оформить. Ты как?

Женька радостно закивал головой, не в силах ничего сказать от переполнявших его чувств.

          – Ох, Лёвчик! – выдохнул, наконец, он, – До чего же противно болеть! Я ждал тебя. Не поверишь, брат, соскучился, и играть хочу просто до потери пульса. Сегодня же отсюда смоюсь.

          – Нельзя, друг, надо академ сделать.  Очень надо!  Мне тоже без тебя что-то не особо весело.

   Лёва говорил и говорил взахлёб, рассказывая другу о своих успешных «гастролях».  Но он не забыл похлопотать и о нём. Договорился с его лечащим врачом о том, что Женьке просто необходима справка о продлении лечения на морском побережье на длительный срок, от двух месяцев до полугода. Врач написал рекомендации по лечению, в результате чего Евгению оформили академический отпуск в институте сроком на год. Лёва и сам ещё ходил с палочкой, сильно хромая, изображая последствия перелома ноги. Сказал, что привык ходить так.
   
     Теперь у друзей имелся аргумент, оправдывающий их отсутствие дома. Они снова поехали, только не к морю, а к берегам могучего Амура, где находился Хабаровск. Мечта у них была другая – попасть в какой-нибудь закрытый город, например, во Владивосток, но они пока не придумали, как можно её осуществить.

          – Ехать будем шесть суток, представляешь? Это же Транссибирская магистраль. Время есть, чтобы поработать, – потирал Лёвка руки.
 
  В пути, передвигаясь из вагона в вагон, они играли в карты. Желающие добровольно перераспределить часть своих денежных средств находились без труда. А какие красивые виды открывались путешественникам из окна!  Проезжая по берегу Байкала Женька не удержался и стал тормошить Лёвку:

           – Смотри, брат, Байкал! Красота то какая! Смотри! Проедем же.

          – Отстань, Жека, не то врежу, – огрызнулся Лёвка, – не видишь, в игре я.

      Но и здесь не обошлось без приключений. В Иркутске к ним в вагон вошло пятеро мужчин, трое из них выглядели ничем не примечательно, разного возраста, и как будто бы друг с другом не знакомые. А двое выглядели очень фактурно, здоровенные, плечистые, накачанные.  Они и в купе вошли, слегка нагнувшись и боком.

     – Смотри, Лёв, как на бандюков похожи, точь-в-точь наши сочинские «жуки». Тоже кого-то охраняют, что ли? – шепнул Женька.

          – Ага. Интересно, с кем они? Похоже, в соседнем купе наши «коллеги» образовались. Сейчас начнут нас обрабатывать, – взял Лёвка в руки газету и улёгся на свою полку.

Женька с интересом уставился в окно, тем более они ещё ехали вдоль Байкала. Действительно, примерно через полчаса к ним в купе заглянул улыбчивый мужчина из тех, что садились в Иркутске. Он стал зазывать соседей перекинуться в картишки. Амбалы сразу отказались, сказав, что они спортсмены и им надо отдохнуть после напряжённых тренировок, к тому же к картам у них нет интереса. Друзья думали недолго и двинулись в купе соседей. Там уже сидели четверо мужчин. Лёвка сразу же цепким взглядом обшарил окружающее пространство, выискивая отражающие поверхности. Не обнаружив ничего подозрительного, успокоился. Попросил только убрать со стола мельхиоровую чайную ложечку, сказал: отвлекает и раздражает. Ложку неохотно убрали.
     Друзья то знали, что блестящая невинная ложечка, работает как зеркало и при раздаче карт дилер видит кому какие сданы карты. Знали, но вида не показали.
Женьке всегда нравилось прослеживать все этапы игры, независимо от того, с кем он играл. Играть договорились в покер. Итак, карты сданы, игра началась.

     Внимание Евгения привлёк один из мужчин. Он был возбуждён больше других, хотя старался скрыть это. Вначале на его лице появилась смесь любопытства и предвкушения – он оценивал карты и старался просчитать шансы. Впрочем, этим занимались все игроки, но более скрытно. Напряжение между тем росло, по жилке на его виске Женька видел, что у него даже пульс увеличился, участилось дыхание, появилась тревожность в коротких взглядах на соперников, хотя чаще он отводил взгляд, чтобы случайно не выдать свои карты. Он ёрзал по полке, резко сбрасывал карты, иногда нервно барабанил пальцами левой руки по импровизированному столику, сооружённому из чемодана одного из пассажиров. И вот кульминация – карты открыты, лицо оппонента эйфорично расцветает. Он выиграл! Пока ещё он счастлив, не подозревая, что через пару часов его обдерут, как липку. Ведь именно для этого заманили его в купе поиграть. Но всё неприятное случится с ним чуть позже, а пока…

     Игра шла уже несколько часов. Тот игрок, что вначале сильно нервничал, давно покинул компанию, проигравшись в пух. Ребята убедились, что эти трое игроков, которые так отчаянно сражались за выигрыш такие же шулеры, как они. Играют «на маяках». Схема не хитрая. С помощью определённых жестов, коротких условленных фраз, поворотов и наклонов головы, почёсывания уха или носа они сообщали подельникам о том, какие карты у них на руках, помогая таким образом «прочитать» расклады противников. И всё бы ничего, но их наглость и самоуверенность просто поражала. Это только раздраконило парней, они жёстко ощетинились и начали играть в полную силу. Без особого труда они читали «маяки» оппонентов, никак не показывая этого. Только на руку была им такая игра противников. 
Прошло ещё несколько часов. соперники были разгромлены. И не просто разгромлены, они были «раздеты до нижнего белья».

     Напряжение висело в воздухе на протяжении всей игры, с каждой сдачей оно становилось всё ощутимее и около четырёх часов ночи всё-таки взорвалось.
    
          – Рассчитаемся? – спросил сурово Лёвка.

          – Что? – с дерзкой насмешкой ответил один из оппонентов, – Это кто должен рассчитаться?

«Та-ак, кажется, ситуация осложняется. Судя по всему, с деньгами они нас выпускать не хотят. Надо готовиться к неприятностям», – успел подумать Женька. И тут в купе погас свет. И практически одновременно он получил мощный удар в грудь чем-то объёмным. В ноги свалился тяжёлый дорожный саквояж. На пару секунд у него перехватило дыхание, затем из груди вместе с выдохом вырвался сдавленный хрип. Он ответил коротким жёстким ударом. В тесноте, между столиком и дверью купе, места для размаха совсем не было. Почувствовал, что кому-то угодил в лицо. Одновременно услышал, как трещит, разваливаясь на части, сломанный столик и разлетаются осколки стаканов, царапая руки. Да ещё поезд тряхнуло на стыке, отчего кто-то, не удержавшись на ногах, рухнул на пол, продолжая беспорядочно молотить всё вокруг руками и ногами в этой вязкой борьбе. Женька в тот момент ударился лбом о верхнюю полку так, что «искры из глаз посыпались». И всё это происходило в полной темноте, без привычных угрожающих криков, характерных для драки. Только хлёсткие звуки ударов, тяжёлое дыхание, пыхтение и шипящий отборный мат сквозь зубы. Вдруг дверь купе распахнулась. В дверном проёме мелькнул на миг приглушённый свет из коридора, который тут же снова пропал от, заслонившей его, фигуры качка. Женька машинально оглянулся на дверь и получил сокрушительный удар в скулу. Сознание его померкло.

      Грохот раздолбанного в щепки столика и звон разбитого стекла разбудил полвагона. Но драка, начавшаяся внезапно, так же внезапно закончилась. И когда прибежала проводница в сопровождении милиционера, всё уже было тихо в вагоне, все мирно «спали». Пропажа пассажиров обнаружилась только на подъезде к Хабаровску. А крушение столика объяснили падением с верхней полки спортсмена-амбала. За ремонт он спешно заплатил, так как выходил в Чите.
Дальнейшее Евгений Георгиевич узнал потом из рассказа вездесущего Лёвки.  Сейчас, по прошествии лет, ему казалось, что потасовка в поезде длилась   пять-семь минут. В действительности же она продолжалась всего две-три минуты до того, как Женьку «вырубили». Оказалось Лёвку так же настиг удар другого качка в тот момент, когда Женьку спеша тащил первый громила в тамбур вагона. Их оглушили своими железными кулаками эти мордовороты и выкинули из вагона недалеко от города Чита.

Продолжение: