Коридор прошлого

Есть люди, которые уходят из нашей жизни дважды. Первый раз — когда мы перестаем их видеть. Второй — когда перестаем о них думать.
Но иногда они возвращаются. Не в реальности, конечно. В том странном пространстве между памятью и сном, где невозможное воспринимается совершенно естественно.
Сегодня ночью ко мне пришел человек, которого я не видел почти восемь лет.
Его звали Миша.
Во сне я шел по коридору около нашей старой лаборатории. Конечно, там были и другие люди, мои бывшие коллеги, но главным человеком в этом сне был именно он.
Миша стоял среди них и спокойно улыбался. Тихо, почти незаметно.
И почему-то во сне я был страшно возмущен.
Хотя, если разобраться, непонятно — почему.
Он ведь ничего плохого мне не сделал. Не сказал обидных слов. Не поссорился со мной. Просто исчез.

Когда-то мы работали вместе. Потом лаборатория осталась в прошлом, наука тоже осталась в прошлом, у каждого началась своя жизнь. Но иногда мы созванивались, встречались на юбилеях института или кафедры. Разговаривали немного, но всегда тепло.
Наверное, он был для меня одной из ниточек, связывающих с тем временем.
С молодостью.
С тем периодом, когда мы были совсем другими людьми.
А потом однажды эта ниточка оборвалась.
Сообщения остались без ответа. Телефон больше не работал. В социальных сетях — тишина.
Я не стал искать его через других знакомых. Почему-то просто принял: наверное, так бывает. Люди иногда уходят из нашей жизни без объяснений.

И вот спустя столько лет он стоит передо мной в коридоре лаборатории.
Живой.
Спокойный.
Улыбающийся.
А я прохожу мимо с каменным лицом.
Как будто решил: «Тебя для меня больше нет».
Он смотрит на меня своей тихой доброй улыбкой, а я даже не останавливаюсь.

В конце коридора я остановился сам.
И начал думать.
Ко мне подошел Леша — наш общий коллега. Посмотрел на меня и спросил, чего это я такой сердитый.
Потом, видимо, понял, что дело в Мише.
И начал объяснять какую-то сложную историю. Что у Миши были проблемы, что случилось что-то тяжелое, связанное с его внуком.
Во сне всё это воспринималось абсолютно нормально. Как это обычно бывает во сне: самые странные вещи кажутся очевидными.

Я проснулся и первым делом начал вспоминать.
Когда мы познакомились, мне было двадцать три года.
Я был молодым стажером в научной лаборатории.
Миша был аспирантом, ему было около двадцати семи.
Я — метр семьдесят.
Он — почти метр девяносто пять.
Мы работали в одной маленькой комнате площадью около пятнадцати квадратных метров.
Занимались серьезными вещами. По крайней мере, тогда мы так думали. Работали над советской программой, которую между собой называли частью большой космической гонки.
Мы были молодыми учеными и искренне верили, что делаем что-то важное. . Нам казалось, что именно от наших расчетов зависит безопасность великой Родины.
В двадцать с небольшим лет вообще легко чувствовать себя человеком государственного масштаба.

Помню его тридцатилетие. Помню его дом.
Помню, как однажды у него вспыхнул конфликт с нашим коллегой Скорупским. Оба уже были готовы выяснять отношения совсем не научными методами.
И вот представьте картину.
Два почти двухметровых молодых ученых собираются перейти от науки к боксу.
А между ними вклинивается самый маленький в комнате.
Я.
И ведь помогло.
До сих пор думаю: может, не потому, что я их разнял, а потому что они оба испугались за меня. Если бы случайно задели — потом всю жизнь объясняй, почему кандидаты наук затоптали стажера.

Потом была другая жизнь.
Постсоветские годы.
Я ушел в рекламу.
Однажды Миша пришел к нам в рекламное агентство — он тогда занимался продвижением какого-то австрийского растворимого кофе.

Помню, как он восхищался моим стихотворением-поэмой, которое я написал к юбилею нашего научного руководителя.
И тогда я чувствовал: он меня уважает.
Наверное, поэтому и обиделся.
Когда человек тебе безразличен, ты просто забываешь его исчезновение.
А когда человек был важен — остается вопрос.
Почему?
Почему ты просто пропал?
Почему не сказал ни слова?

А самое интересное, что днем раньше мне приснился папа.
Он тоже ушел давно.
Во сне мы всей семьей сидели за новогодним столом. Ждали курантов и папиной традиционной речи.
Но папа молчал.
Куранты начали бить.
Дочка даже обиделась на него: мол, дедушка опять ничего не сказал.
А папа просто взял хрустальную стопку, налил водки и молча выпил.
Вот таким был конец сна.
Утром я почему-то посчитал, сколько времени прошло с момента его ухода.
Получилось странное совпадение: 9 дней и 16 лет.
Шестнадцать лет я сразу отбросил.
Оставил только девять.
А ведь в православной традиции человека поминают через девять дней.
С такими совпадениями я, пожалуй, мог бы участвовать в каком-нибудь шоу экстрасенсов.
Кто-то там будет рычать, кто-то трясти бубном, а я просто буду спать.
(Это, если что, шутка.)

Но всё-таки два сна подряд про ушедших людей заставили задуматься.
Это что?
Какая-то мистика?
Или просто память иногда открывает старые папки, которые мы давно не просматривали?

Наверное, у каждого человека внутри есть свой коридор прошлого.
С дверями.
С голосами.
С людьми, которых уже нет рядом.
Иногда мы сами закрываем эти двери.
Иногда они открываются ночью.
И оттуда выходит кто-то, кого мы давно не видели.