Полуостров. Глава 238

Глава 238
- Павел Александрович! - Попов подошёл ко мне, держа на вытянутых руках бордовую ленту с золоченными буквами, рождающую у меня непроизвольные ассоциации с погребальным венком.
Выбор родкома, мать его тридцать три раза...
- Как её прицеплять-то, не знаете?..
Я скользнул взглядом по коридору. Стайка одиннадцатикласниц оживленно обсуждала какие-то новости. Мальчики, сбившись в группу на противоположном конце, ржали конями над чьё-то, по-видимому, крайне оригинальной шуткой. Катя Кольцова стояла чуть поодаль, закрепляя выбившуюся из причёски прядь, а Мария Борисовна держала перед ней карманное зеркальце.
- Да, давай, я тебе, наконец, сама заколю! - донеслось до меня.
- Вы не знаете, как!
В голосе Кати сквозило отчаяние. Пыжова я до экзаменов не допустил.
- Вот кто точно знает, как прицеплять ленту... - я указал Попову глазами на Машу Гаврикову, замершую на лестничной площадке, словно будучи неуверенной, стоит ли ей вообще показываться на этом празднике жизни. Веки у неё припухли, и это оказалось невозможным скрыть даже тонной наложенной штукатурки.
- Не, - Попов горестно мотнул головой, - она со мной не разговаривает...
Я подколол ленту небрежным уверенным движением. Сколько же лет я уже это делаю? Считать не хотелось...
- Мария! А ты почему стоишь, как памятник Ришелье?! Камон!..
Вместо того, чтобы среагировать на мой призыв, она попятилась назад, как будто бы собираясь дать деру, и я спустился на лестничную площадку.
- Десять минут осталось, ты что из себя изображаешь?!
- Отвяжитесь, Павел Александрович... Я не хочу... - губы у Гавриковой тряслись, и слезы уже готовы были пролиться.
Сдерживающим барьером, видимо, выступала лишь краска, обильно облепляющая ресницы.
- Чего ты не хочешь? Идти на выпускной? Ну, не ходила бы... Зачем пришла и другим настроение портишь?..
- Павел Александрович... Простите меня!..
- За что? За то, что настучала Галине Тихоновне?... - я обошёл ей сзади, надеясь незаметно подпихнуть взглядом, но она резко развернулась.
- Я не говорила, что вы ко мне пристаёте! Я только про оценку сказала! А она сказала, что не лезет в вашу систему оценивания! Я же говорила, ничего не изменится, я же не дочь профессора! - она с ненавистью кивнул в сторону растерянно ищущего её внимания Попова.
- Маш, - честно сказал я. - Ты даже не представляешь, до какой степени мне наплевать на то, что ты сделала... Это мой последний день в этой скорбной обители, я ухожу...
- Куда?!
- Буду работать по основной специальности...
- Врачом?..
Я молча кивнул, ощущая, что Мария Борисовна, наконец, закончила обслуживать Кольцову и движется по направлению к лестнице.
- Я тоже хочу работать врачом... - сокрушенно произнесла Гаврикова.
- Ну, и поступишь! Серебряная медаль - тоже очень круто! Ну, не занималась ты у меня на золото, дорогая! Может быть, у другого учителя занималась бы, но у меня свои критерии естественного отбора... У Коновалова, вон, вообще 98 баллов - и четвёрка в аттестате! Жизнь сложна, Мария!.. Пошли, пошли...
Мария Борисовна уже стояла на верхней ступеньке.
- Маша, все вопросы остались в учебном году! Сейчас праздник, и его нужно праздновать... - губы у неё нервно дернулись в ответ на мой саркастический взгляд. - Или, пожалуйста, встань вместе со всеми, скоро вызывать начнут... Давай, я тебе ленточку поправлю, с Петей сфотографируешься...
- Я не хочу с Петей! - возопила Гаврикова. - Вы что же, не понимаете...
Стуча каблуками, она пробежала мимо Марии Борисовны по лестнице.
- Ты, словно слон в посудой лавке... Могла бы и промолчать...
- Наш Павел Александрович на вершине репертуара... Всегда на боевом посту...
- Я думал, уже тебя не увижу...
- У меня же нет класса... - она попыталась иронично передернуть плечами, но жест вышел жалким и скованным. - Зачем мне ходить сюда... Экзамены кончились...
- У Коновалова 98...
- Я знаю, я посмотрела... Твоя заслуга, Паша, всё-таки у тебя талант к педагогике... Собственно, у тебя... У тебя, как оказалось, много талантов...
- Что это меняет, Маша?!
- Я же уже говорила, я не могу... Это просто безумие какое-то... - с каждым её словом я поднимался на одну ступеньку выше, и сейчас мы стали вровень. - Я не могу с этим смириться...
- А я не могу так больше жить! - я положил руки ей на талию, блокируя возможность вырваться. - Я пытался жить без тебя, но у меня ни хера не выходит!
- Ты опять о себе, Паша...
- Я привык говорить только за себя, я не могу знать, что думают и чувствуют другие... Вернее, я как раз могу! - поправился я. - Но я не люблю использовать свой дар во взаимоотношениях с людьми... Я считаю, что это неправильно... Я практически никогда не читал твои мысли...
- Ты умеешь читать мысли, Паша?! - она попытался отпрянуть, и, оступившись, потянула меня к перилам.
- Да, умею... Умею читать мысли... Умею спасать людей от смерти... Умею ещё много всего... Но это не важно, Маша! Я хочу жить, как любой человек...
- Но ты не любой человек! - практически выкрикнула она. - И ты никогда не умрёшь!
- Почему, я умру! - я тоже повысил голос. - Если меня кто-то нибудь стукнет по башке тяжёлым предметом... Если я вдруг решу спрыгнуть с балкона или вскрыть себе вены... От старости - нет! Но какого хера мы должны заглядывать в вечность, Маша?! Может быть, лет через пять я бы сам тебе надоел, и ты бы от меня ушла? Зачем сейчас думать об этом, я хочу просто жить...
- А я не хочу! - действие заклинания кончилось, она дернулась, отпихивая меня в сторону, и я отпустил её.
- Это твоё последнее слово?..
- Да, последнее!..
- Хорошо!.. Я уже говорил тебе, я уезжаю... И, может так статься, это наша последняя встреча... Больше ты меня никогда не увидишь...
- Очень мелодраматично, Паша, и очень непохоже на тебя...
- Это не мелодрама, это констатация факта, - руки у меня тряслись, и я опустил их в карманы парадного пиджака.
Она откинула меня скептическим взором.
- Надо было купить на размер меньше, Паша... Ты похудел...
- Твоими молитвами...
Я вернулся в коридор, стараясь не замечать на себе сочувственный взгляд Попова.
- Павел Александрович...
- А ты что здесь торчишь?! Встал в строй! - я пихнул его в сторону класса. - Да не в хвост же, у тебя же медаль, первым вызывать будем, триста раз, б..., репетировали! А эта ещё где? - я поводил глазами по сторонам, разыскивая Машу. Гаврикову. - Да твою ж налево, сейчас же вызывать будут!..
- Павел Александрович... - Попов пробирался в начало очереди, и некоторые одноклассники исподтишка угощали его тумаками. - Я вот и хотел сказать... Она свалила куда-то...
- В Бога душу...
Я обнаружил Машу в учительском туалете первого этажа, она сидела на крышке унитаза, сжимая в кулаке зажженную сигарету, и периодически, с прилежностью отличницы, пытаясь вдохнуть из неё дым, в результате чего её спина сотрясалась от кашля, смешиваемого с истерическими рыданиями.
Я преодолел четыре лестничных пролета, перепрыгивая временами через ступеньку.
- Ты, что, идиотка полная, ты что вытворяешь?!
Я вытащил её из кабинки, сломав задвижку без применения каких-либо заклинаний, она давно висела на соплях.
- Павел Александрович, вы с ума сошли, вам нельзя сюда!..
- А тебе нужно быть там! - я указал пальцем наверх. - Понимаешь, там! А ты что устроила?! Ну-ка, быстро, в себя пришла! - я забрал у неё сигарету и сам зажал её в зубах.
- Павел Александрович... Я не пойду...
- Нет, ты пойдешь! - я дёрнул её за руку, пытаясь отлепить теперь уже от кафельной стены туалета, с которой она, словно срослась.
- Не надо... Меня... Трогать!..
- Я не трогаю тебя, я требую, чтобы ты сейчас же пошла наверх!
- Он не пришёл, Павел Александрович, я просила его, а он не пришёл... Почему? Один раз в жизни... Один... И Коновалов... Почему он не пришёл, Павел Александрович? - она всхлипнула, с мольбой заглядывая мне в глаза.
- Потому что вы все сумасшедшие... - я затянулся её сигаретой.
Слишком слабая, мне бы покрепче сейчас...
Шесть часов минимум выдерживать этот ад... А потом все...
Все.
И что же ты будешь делать дальше, Пауль? Триста лет в этой системе... Сможешь ли ты дальше без неё существовать, или она выросла в твою плоть и смешалась с твоею кровью, отправив её, как заклятие кровь Эмиля Виртанена?.. И этот яд можно выпустить, только лишь умерев самому...
- Маша, соберись!.. Тебе восемнадцать лет, а не пять!.. Взрослые люди должны уметь держать лицо, как бы тяжело им не было... Это правила жизни, и, чем раньше ты их усвоишь...
- Я не пойду... - остатки макияжа в произвольном порядке лежали на Машиных щеках. - Не пойду в таком виде... Надо мной же все ржать будут...
- Пойди умойся, - разрешил я, - я тебя подожду... Получишь аттестат и сразу уйдёшь... Мне бы еще куда отсюда уйти...
- Павел Александрович... - крикнула Маша из туалета. - А, если я учиться буду... Ну, и это... Вопрос какой... Можно вам писать? Я вам деньги переведу, вы не думайте...
- Обязательно переведёшь! - сказал я. - В тройном эквиваленте... Коновалову, кстати, тоже можно написать, я сомневаюсь, что он тебя заблокировал...