Роман Переплёт т. 3, ч. 4, гл. 4

А Маргарита Романовна между тем не дремала. Потерпев сокрушительное фиаско на собрании, она вовсе и не думала складывать оружие. Ей потребовалась лишь пара дней, чтобы прийти в себя. Ну, а уже на третий – она решила действовать. Она горела нестерпимым желанием во что бы то ни стало поквитаться. Причём не только с Тверским, и даже не столько с ним, сколько с самой Полозовой, которую в связи с последними событиями она возненавидела ещё больше.
На этот раз она решила действовать через районо, а конкретно, через свою знакомую Инессу Соломоновну Коган.
Для начала она переписала своё заявление, внеся в него существенные коррективы. Причём на этот основной упор она делала на то, что именно благодаря халатности и преступному благодушию Полозовой, в школе окончательно расшаталась дисциплина и, более того, стали возможны факты поистине вопиющие. Не говоря уж о том, что под покровительством вышеупомянутой Полозовой вольготно себя чувствуют такие растленные типы, как Тверской. Ну, и так далее и тому подобное.
Новый текст заявления она показала своей наперснице, Тамаре Валентиновне. Та самым внимательным образом его изучила и целиком одобрила. И вот, уже спустя неделю, Маргарита Романовна явилась с ним в районо. И прямиком направилась к Инессе Соломоновне.
Правда, к этому времени той всё же пришлось освободить кабинет начальницы и вернуться на своё прежнее место. Так уж вышло, что надежды её не оправдались, и должность начальницы заняла Эльвира Владимировна Райская, ранее возглавлявшая один из секторов в облисполкоме.
Тем не менее, свою знакомую Инесса Соломоновна встретила, что называется с распростёртыми объятьями. И даже поспешила заверить её в неизменности дружбы. Не забыв, однако, предупредить, что при нынешнем положении вещей её возможности крайне ограничены.
- Да, я понимаю, - пригорюнилась Маргарита Романовна, - а ведь я так за тебя радовалась. Думала, ну вот, наконец, районо возглавит по-настоящему достойный человек. А оно вон, как всё обернулось. – Она тяжко вздохнула, так что даже глаза у неё слегка увлажнились.
- Ничего, - успокоила её растроганная Инесса Соломоновна. – По крайней мере, на наши отношения это никак не повлияет. Ну, так ты принесла, что обещала?
- Да, вот. - И Маргарита Романовна протянула ей завернутое в газету заявление. – В двух экземплярах на всякий случай.
- Что ж, почитаем, почитаем, - сдержанно улыбнулась Инесса Соломоновна, вынув из газеты и разглаживая перед собой листы заявления.
А пока она читала, брови её то взмывали вверх, то вдруг сползали и выстраивались домиком. В такие моменты лицо её принимало то удивлённое, то озабоченное выражения. А тем временем Маргарита Романовна то громко вздыхала, то ёрзала на стуле.
Наконец заявление было прочитано.
- М-да, - произнесла Инесса Соломоновна, отложив листки в сторонку. Похоже, её что-то беспокоило. – Ну, что я могу тебе сказать. Оно, конечно, всё, о чём ты тут пишешь, всё это возмутительное безобразие. И ты правильно делаешь, что обо всём этом сигнализируешь. Во всяком случае, я считаю, что проходить мимо таких вещей… Хотя с другой стороны, - она сделала паузу и слегка нахмурила брови, - с другой стороны… Вот ты тут упоминаешь про Полозову…
- Да, да, пишу. - Лицо Косицыной напряглось, а сама она как бы подалась вперёд. – Ну, а как же без неё-то? Ведь это же всё она, она, эта выскочка. Это же из-за неё школа, можно сказать, превращается в чёрт знает что.
- Так уж прямо и в «чёрте что»? – благодушно усмехнулась Инесса Соломоновна.
- А, как это ещё назвать? Нет, я, конечно, слышала, что, учась в институте она много соревновалась и даже брала какие-то призы… по лыжам, кажется… Но при чём тут педагогика? И вообще, я не понимаю, как можно было доверить такой пост какой-то там лыжнице? Ей богу, странно.
- А я, ты думаешь, понимаю, - кисло усмехнулась чиновница. – Думаешь, мне самой это нравится? Да, что там говорить, - вздохнула она, - конечно, в чём-то ты абсолютно права. Однако, с другой стороны… ну, если подойти к делу с официальной точки зрения… с другой стороны, всё же, как ни крути, а ваша школа вот уже который год по всем показателям занимает самые высокие места. И это факт. Да, да, факт, от которого не отмахнёшься. Да и эта ваша Полозова… Между прочим, я слышала, что её даже хотят представит к награде.
- К награде! – ахнула Маргарита Романовна. Кровь так и ударила ей в лицо, глаза остановились. - Что, правда, что ли?
- Ну, точно я пока не знаю, - уклончиво отвечала Коган, - но ходят такие слухи. Опять же, говорят, что у неё есть рука чуть ли не в самом даже обкоме. Да и эта, наша новая начальница… Между прочим, мне тут шепнули, что они с Полозовой учились чуть ли не в одной группе или, по крайней мере, на одном курсе. И что они чуть ли даже не приятельницы. А это уже, ты сама понимаешь… 
- Ну, и что теперь делать? – держась за горло, прохрипела Косицына. – Вот ты, что ты мне посоветуешь? Мне, что теперь, на всё закрывать глаза? Но это же срам! Это же… я даже не знаю, как это назвать!
- Ну, во-первых, - сухо заметила Инесса Соломоновна, несколько озабоченная жарким энтузиазмом своей знакомой, - во-первых, я советую тебе взять себя в руки. И что ещё главнее - это не пороть горячку. Хотя я могу тебе сказать уже сейчас, что… ну, это твоё заявление… Короче, уж как ты хочешь, а я бы показывать его Райской… пока, во всяком случае, воздержалась. Нет, я, конечно, могу… Но ты должна меня понять, я ведь тоже себе не враг. К тому же она дама… как бы тебе сказать?.. в общем, к такой на кривой козе не подъедешь. Нет, нет, даже и не уговаривай, - как бы предваряя бурную реакцию Косицыной, вскинула она руку. - Да за такую писанину… если бы я даже её и подсунула… да она даже слушать меня не станет. А то ещё и выгонит из кабинета. И вообще, кто её знает, какие она сделает выводы. Нет уж, избави бог. И потом, ты посмотри, что ты пишешь. И в каких выражениях!.. Короче,- сдержанно улыбнулась она, - короче, послушай моего доброго совета. Во-первых, подчисть сам текст, и, пожалуйста, убери все эти грубости и сомнительные сравнения… Что?.. Ну, а как ты думала? Надо учиться дипломатии. А значит, и выражаться соответственно. И ещё… и это, пожалуй, самое главное… убери отовсюду Полозову. Слышишь, чтобы даже фамилия её нигде не упоминалась.
- То есть, как это убрать! – воззрилась на неё Косицына. - Да, но…
- И никаких «но», - осадила её Инесса Соломоновна. – Вот ты там пишешь об этом… как его?..
- О Тверском.
- Да, о Тверском. Вот про него и пиши, сколько тебе влезет. А уж мы… по крайней мере я… уж я постараюсь устроить ему взбучку. Да такую, что он у нас не обрадуется. И вообще, я, может, даже постараюсь поставить вопрос о его увольнении. А, можно будет, даже и подключить прокуратуру. Пускай они посмотрят, как там и чего. Так что он у нас узнает, как крутить амуры с малолетками, да ещё и превращать в анархию учебный процесс. А уж я, поверь, я сумею представить всё в нужном свете. На этот счёт ты даже не сомневайся. Но только при условии, что о Полозовой ты забудешь. Понятно? По крайней мере, пока. 
Слова Инессы Соломоновны отчасти внушали оптимизм. Но именно лишь отчасти. Если же говорить в целом, то её обещания как-то не слишком вдохновили Косицыну. Поэтому и слушала она свою знакомую с несколько кисловатым выражением.
- Ну, что, что? - раздражённо заметила Инесса Соломоновна. - Что ты снова куксишься? Тебе что, этого мало?
- Да, как сказать, - пожала плечами Косицына. – Убрать из заявления Полозову, говоришь,? А тогда, что же останется? Один только Тверской? Так, а на что мне он один?  К тому же она собрался жениться…
- Жениться? – у чиновницы от удивления подскочили брови. – То есть, как? Тверской?
- Да, Тверской, Тверской, - зашевелилась и засопела Косицына.
- И, на ком же?
- Да, есть там у нас одна…
- Уж, не на той ли свиристёлке с десятого?
- Да нет, ну что ты. Есть там у нас одна, она английский преподаёт. Та ещё, я тебе скажу, штучка… 
- Так она что, тоже учитель? Постой, что-то я совсем запуталась. Ведь ты же пишешь… ну, в этой своей жалобе… ты пишешь про старшеклассницу. Так, а с ней тогда что?
- То есть, как это, что? – насупилась Косицына. – Да ничего.
- Ничего? – Инесса Соломоновна впилась в неё глазами. – Ничего не понимаю. Ведь ты же пишешь, что у неё и этого… как его… у этого вашего Тверского, что у них чуть ли не роман. Вот я и спрашиваю.
- Да, какой там роман, - поморщилась Косицына. – И при чём тут она?.. Ну, то есть она, конечно, тоже при чём, - поправилась она. - Но совсем в другом смысле.
- И всё равно я ничего не понимаю, - сказала Инесса Соломоновна. – То ты мне толкуешь про какую-то десятиклассницу, а тут вдруг – англичанка. Как же так получается? Он что, с ними обеими, что ли?
- Да, кто говорит, с обеими, - крякнула от досады Косицына. – С Майоровой у него так, можно сказать, одно баловство. Да и ни в этом всё дело. Ведь тут важен сам факт.
- Факт?
- Ну да, факт.
- Да, но факт, чего? Ведь, как ты там у себя всё расписываешь…
- Да, ничего я не расписываю, - начала раздражаться Косицына. – Я лишь привожу конкретный случай, ну и делаю на его основе кое-какие выводы. А роман там у них был или что ещё, откуда мне знать.
- М-да, - задумчиво пробормотала Инесса Соломоновна. – Так тогда тем более.
- Что «тем более»?
- Я говорю, тогда тем более про Полозову упоминать не стоит. Да и насчёт этого самого Тверского…
- Что? – глаза Косицыной заострились.
- А ничего, - довольно сухо заметила Инесса Соломоновна. – По крайней мере, я бы на твоём месте насчёт него тоже смягчила бы выражения. Уж очень он у тебя получается, ну прямо не человек, а монстр какой-то. А говоришь, что он женится.
- Ну, говорю. И, что?
- А то, что это уже выглядит, знаешь ли, совсем по-другому.
- Да ничего, не по-другому, - совсем уже вышла из себя Косицына. – И вообще, какая разница, женится он или нет! Важно то, что он - аморальный тип, и я не собираюсь об этом молчать. В конце концов, я убеждена, что такому, как он не место в школе? Это ты хотя бы понимаешь?
- Да, понимаю я тебя, понимаю, - задумчиво произнесла чиновница. - И не стоит уж так раздражаться. В конце концов, ты же знаешь, я тебя всецело поддерживаю. Просто ты сделай, как я тебе советую… ну, насчёт заявления… Подкорректируй его, как надо. А про Полозову, мой тебе совет, про Полозову забудь. Конечно, если хочешь хоть чего-нибудь добиться. Ну, а там уж, как говорят, поживём – увидим. Мало ли как всё ещё повернётся.
От своей знакомой Маргарита Романовна уходила не то, чтобы совсем уж разочарованной, но, однако же, и не сказать, чтобы окрылённой. Во всяком случае, Инессе Соломоновне удалось убедить её в том, что Полозова пока ей не по зубами и что весь её план расшатать под ней директорское кресло, пока совершенно несбыточен. Досадно, конечно, но ничего не попишешь…


Продолжение: