Френдфляция

Витрина

Встретились в «Кофе-хаусе» на втором этаже ТЦ. Раньше мы пили растворимый у себя на кухне, а сейчас — раф с ореховым сиропом за 450 рублей, потому что «просто американо уже как-то несерьезно».

Я смотрела на Лену и видела не подругу, а инвентаризационную ведомость. Чек за кофе. Чек за парковку. Чек за такси, потому что её «Мерседес» в сервисе. Чек за свежий маникюр — она демонстративно положила телефон экраном вверх, чтобы я видела уведомление о списании.

— Ну как ты? — спросила я.

— Да нормально, — вздохнула Лена. — Вот, думаю, надо релокацию замутить. Там в Дубае такие условия...

Я кивнула. Я знала, что у неё ипотека на тридцать лет и кредитка висит, но разговор был не про это. Разговор был про статус. Про то, как мы перешли из разряда «посидеть и поболтать» в разряд «демонстрация инвестиционной привлекательности собственной жизни».

Когда мы пошли в отдел сумок, я поняла, что это уже не шопинг. Это Олимпийские игры. Лена рассматривала клатч за сто тысяч и томно говорила:

— Муж дарит, но я не знаю, брать ли. У нас в этом сезоне только Hermes в кайф.

Я смотрела на её идеальную укладку, на её точеную фигуру, на её улыбку, отрепетированную перед зеркалом, и чувствовала, как между нами вырастает стеклянная стена. Достигаторство — так это называется? Когда ты уже не радуешься за подругу, а высчитываешь, кто быстрее бежит к «успешному успеху».

— А твой как? — спросила она, мельком глянув на мои туфли. Дешёвые. Прошлогодние.

— Нормально, — ответила я и соврала про премию.

Мы зашли в «Золотое яблоко». Лена взяла пробник французских духов и брызнула на запястье, хотя брать не собиралась. Это был ритуал. Показать, что она может себе это позволить, но просто не хочет. Я взяла дешевый бальзам для губ, чтобы не выглядеть белой вороной, и мы пошли к выходу.

В машине (я вызвала Яндекс, она — свой такси-бизнес-класс) я поймала себя на мысли, что устала. Устала платить. Не только деньгами — кофе, парковка, билеты в кино, на которые она зовет, а потом забывает перевести долг. Платить своим временем, выслушивая отчет о её грандиозности. Платить самооценкой, участвуя в этой гонке за призрачным «лучше, чем у других».

Раньше, лет десять назад, мы могли прийти в парк с бутылкой дешевого пива, ржать над парнями и молчать о деньгах. Тогда дружба была про мы. Теперь она про я у тебя на фоне.

Я посмотрела на её сторис в тот же вечер. Она выложила фото кофе, наше селфи (я там неудачно вышла, а она отфотошопила только себя), и подпись: «Сладкие посиделки с любимой подругой. Ценю каждую минуту».

Я лайкнула. Она ответила смайликом-сердечком.

А я подумала: это уже не дружба. Это витрина. Мы выставили себя, как дорогие сумки, и смотрим, кто первый треснет от времени и ценников. И платим за это право — стоять рядом на этой витрине — каждую минуту нашего общения.

За все приходится платить. Даже за то, чтобы просто выпить кофе с той, кого ты знала без макияжа. Теперь макияж — это и есть дружба. Красивая, дорогая, бессмысленная.