Юродивый роман. Часть четвёртая. Глава 10

Глава 10

На следующий день Юля, выглянув в окно, снова увидела того самого странного нищего. Он сидел всё там же — под старым деревом, в той же неподвижной позе, словно за ночь не сдвинулся ни на шаг.
Обида ещё не прошла. Но любопытство оказалось сильнее.
Она уже не думала о нём как о простом бродяге. Что-то в этом человеке не давало ей покоя.
Когда-то Юля уже пыталась искать Бога.
После армии к ним в гости стал приходить бывший одноклассник Николай Синицын. Он искренне уверовал и почти сразу оказался среди молодых проповедников одной из новых протестантских общин. Горячий, убеждённый, не умеющий сомневаться, он жил только одной мыслью — привести ко Христу весь мир.
Его ревность была заразительна.
Вскоре у Юли дома начали собираться молодые люди. Дважды в неделю они читали Библию, молились, рассуждали о вере.
Потом в Киев приехали зарубежные миссионеры.
По всему городу появились яркие плакаты:
«Иисус исцеляет!»
Люди шли тысячами.
Привезли туда и Юлю.
— Только верь, — убеждал её Николай. — Христос уже исцелил тебя две тысячи лет назад. Осталось лишь принять это верой.
Она верила.
Очень хотела верить.
Когда над ней молились, возлагали руки, говорили на непонятных языках, Юля закрывала глаза и всем сердцем ожидала чуда.
Но ничего не произошло.
Домой она вернулась такой же, какой приехала.
Через некоторое время ей начали осторожно объяснять, что причиной, вероятно, стала её недостаточная вера.
Эти слова ранили сильнее самой болезни.
Если Бог действительно хотел её исцелить, почему же не исцелил?
А если не хотел...
Тогда зачем было обещать?
Постепенно она перестала ждать.
Домашние собрания продолжались ещё долго. Юля сидела вместе со всеми, слушала, кивала, даже читала вслух Писание. Но сердце её уже отсутствовало.
Оно снова ушло в придуманный мир.
Она ещё раз посмотрела во двор.
— Странный человек... — подумала она. — Ноги здоровые, а сидит целыми днями на одном месте...
Потом ей пришла другая мысль.
— Если он верующий, почему не идёт к людям? Почему не проповедует? Почему не помогает? Почему просто просит воды?
Не выдержав, Юля наполнила пластиковую бутылку холодной водой.
— Мам, помоги мне спуститься.
Лидия Михайловна оторвалась от стирки и вывезла коляску на улицу.
— Я скоро.
— Хорошо.
Как только мать ушла домой, Юля сразу направилась к знакомому месту.
Но её ожидал сюрприз.
Проезд оказался перегорожен толстым бревном.
Она попыталась столкнуть его.
Не получилось.
Попыталась объехать.
Тоже невозможно.
— Вот же кому-то делать было нечего... — сердито пробормотала она.
Несколько секунд она раздражённо смотрела на неожиданное препятствие.
И вдруг вспомнила:
«Царство Небесное силою берётся...»
Она усмехнулась.
— Ну что ж... значит, будем брать силой.
Пришлось делать большой круг.
Дорога оказалась почти в четыре раза длиннее вчерашней.
Руки быстро устали.
Ладони заболели.
Но почему-то настроение становилось только светлее.
Наконец она подъехала к дереву.
— Вы вчера просили воды.
Она протянула бутылку.
Нищий даже не посмотрел на неё.
— Разве я сегодня просил тебя о воде?
Юля почувствовала, как внутри мгновенно вскипает раздражение.
Она уже открыла рот, чтобы высказать всё, что думает.
Но нищий заговорил первым.
— Если ты сделала это ради Христа, то почему огорчаешься?
Он говорил спокойно.
Без упрёка.
Без насмешки.
— Господь принял твоё доброе намерение. Радуйся.
Если же радости нет, значит, ты принесла его не Ему.
Юля молчала.
Ответ оказался неожиданно точным.
Она долго смотрела на бутылку у себя в руках.
Потом тихо сказала:
— Вы правы...
Она вздохнула.
— Я хотела доказать... прежде всего самой себе... что способна быть доброй.
Нищий впервые протянул руку.
— Теперь дай.
Она вложила бутылку ему в ладонь.
Он поставил её рядом с собой.
— Спасибо.
После короткой паузы Юля спросила:
— Вы не знаете, кто положил там бревно?
— Знаю.
— Кто?
— Я.
Юля широко раскрыла глаза.
— Зачем?
— Чтобы дорога к милосердию стала труднее.
Девушка смотрела на него с искренним недоумением.
— Так вы... настоящий мучитель...
Под покрывалом словно появилась едва заметная улыбка.
— Для многих — да.
Люди считают меня своим врагом.
Они думают, что я причиняю им боль.
Но я лишь мешаю человеку идти туда, куда его тянет собственная плоть.
Юля слушала молча.
— Меня называют по-разному, — продолжил он. — Сумасшедшим. Фанатиком. Законником. Иногда — даже бесноватым.
Она неожиданно спросила:
— Но зачем?
Зачем вы так мучаете людей?
Разве любовь не должна быть доброй?
Нищий немного помолчал.
Потом тихо ответил:
— Я никого не мучаю.
Я просто вишу на древе.
Юля растерялась.
— Простите... не понимаю...
— На кресте.
Там, где распяли разбойника рядом со Христом.
Именно оттуда человек впервые начинает понимать, что такое любовь.
Только теперь до Юли стало доходить, что нищий говорил иносказательно. Внезапно она поняла: всё это время он говорил не столько о себе, сколько о Христе. Ведь именно так воспринимает падший человек явление Божьей святости. Для совести, привыкшей оправдывать себя, слово Божие действительно подобно острому ножу, рассекающему сердце.
"Когда придёт Он, Дух Святой, то обличит мир о грехе..." — всплыло в памяти евангельское слово.
Уловив по её лицу, что сердце девушки загорелось, нищий продолжил:
— Ты удивилась, что именно я усложнил тебе путь, когда ты захотела принести воды. Но разве не сказано у Премудрого Сираха: «Сын мой! Если приступаешь служить Господу, приготовь душу твою к искушению...»? Испытания не уничтожают доброе намерение — они обнаруживают его подлинность. Через них душа мужает.
Он указал на молодую берёзку.
— Посмотри. Почему она такая слабая? Не потому ли, что её корни неглубоки?
Потом поднял руку в сторону высокого тополя.
— А этот великан? Кто ухаживал за ним? Никто. Его жгло солнце, гнул ветер, били дожди. Но именно поэтому он пустил корни глубже.
Так и человек.
Немного помолчав, нищий продолжил:
— Позволь рассказать тебе одну историю.
Жила некогда женщина, известная всему городу своим распутством. Но Господь коснулся её сердца, и она решила впервые переступить порог храма.
У дверей её остановил диакон.
— Нельзя.
Она стала просить.
Вышел епископ.
— Я покаялась, — сказала женщина.
— Если так, — ответил епископ, — принеси всё, что приобрела грехом.
Она ушла.
Собрала всё своё богатство.
Вернулась.
Епископ бросил эти деньги в огонь.
Лишь после этого сказал:
— Теперь входи.
Войдя в храм, женщина горько заплакала:
— Если здесь со мно так поступили, то что ждёт меня в Вечности?
С того дня началось её настоящее покаяние. Позже она стала великой подвижницей.
Нищий посмотрел на Юлю.
— Почему она не соблазнилась суровостью священнослужителей?
Потому что пришла не к людям.
Она пришла к Богу.
Там, где действительно начинается встреча с Богом, первым человека встречает вовсе не улыбающийся проповедник, а огненный Херувим с мечом, говорящий:
— Сними обувь твою, ибо место, на котором ты стоишь, свято.
А вслед за ним всегда слышится голос Иоанна Крестителя:
— Покайтесь.
Если же человека встречают лишь сладкими словами, обещая лёгкий путь без внутреннего распятия, ему стоит задуматься: а к святой ли земле он прблизился?
Нищий ненадолго умолк.
Потом заговорил снова.
— Знаешь ли ты Арсения Великого?
Юля отрицательно покачала головой.
— Он оставил богатство, славу и царские палаты, чтобы стать монахом. Но старцы не приняли его сразу. Они испытывали его. Уговаривали вернуться. Не приглашали к трапезе. Один из них даже бросил кусок хлеба на пол, показывая, что если тот голоден — пусть ест, как собака.
И знаешь, что сделал Арсений?
Он не возмутился.
Не обиделся.
Он сказал себе:
"Раз Господь открыл святым мои грехи, значит, я действительно достоин такого обращения."
Он опустился на четвереньки, взял хлеб зубами и отполз в сторону.
Тогда святой Иоанн Колов сказал братьям:
— Поверьте мне, из него выйдет великий инок.
Так и случилось.
Нищий снова посмотрел на девушку.
— Видишь? Их спасало не отсутствие искушений. Их спасало то, что они не убегали от них.
Потому говорю тебе: если ищешь спасения души, не бойся испытаний.
От людей развратных — беги.
От греха — беги.
Но от креста — никогда.
Ибо кто убегает от креста, тот убегает и от спасения.
Он сделал небольшую паузу.
— Слышала ли ты о Павле Простом?
— Нет... — тихо ответила Юля.
— Это был человек, которому было уже около шестидесяти лет, когда он оставил всё и пришёл к Антонию Великому. Старец не сразу принял его. Он испытывал Павла голодом, бессонницей, тяжёлым трудом, унижениями. Всё это было не жестокостью, а врачеванием.
Павел всё переносил без ропота.
И Господь даровал ему величайшее смирение.
Позже через него совершались исцеления и изгнание бесов.
Но прежде чем получить благодать, он добровольно согласился взойти на свой крест.
Он уже не просто терпел скорби.
Он принимал их как лекарство.
Апостол Иаков сказал:
"С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения."
Для плотского человека такие слова — безумие.
Максимум, что способна плоть, — терпеть.
Но радоваться скорбям способен лишь тот, кто увидел их цену.
Именно здесь человеческая мудрость сталкивается с Премудростью Божией.
Юля молчала.
Она словно впервые читала Евангелие.
Колька Синицын тоже говорил о терпении.
Но терпеть — чтобы дождаться избавления.
Этот же странный нищий говорил совсем о другом.
Не просто терпеть.
Полюбить крест.
Не искать страданий ради самих страданий, а перестать бояться всего, через что Бог врачует человека.
И именно это поразило её сильнее всего.