Юродивый роман. Часть третья. Глава 26

Глава 26

…Тбилиси.
В травматологическое отделение одной из городских клиник поступила очередная партия раненых, доставленных из зоны боевых действий.
Кравченко бредил. Когда дежурный врач осматривал его раненое плечо, Андрей лишь болезненно стонал. Взгляд его был пуст. Ему сделали обезболивающий укол. Яркий свет операционной лампы он принял за ангельское сияние. Затем сознание вновь провалилось во тьму.
Андрею что-то снилось. Это было не столько сновидение, сколько беспорядочная череда образов.
Вот он ребёнок. Качается на качелях. Мать зовёт его домой, а он уговаривает её разрешить погулять ещё немного...
Потом армия... Светлана... Мелёхин... Он зовёт их куда-то, но они его не слышат...
Затем снова два дерева. Он привязан между ними. Его пытают... Где-то он уже видел это...
Удар по голове...
Провал...
Огромный водопад...
Выстрел...
Жгучая боль в плече...
Страшное чувство падения в пропасть...
Ледяная вода...
И снова медсестра делает ему какой-то укол.
Андрей захлёбывается в ледяной пучине. Он чувствует неистовый напор воды.
Какая-то тьма...
Неужели он уже умер?
Неужели это и есть загробная жизнь?
Где же Ангелы?
Он не видит даже демонов...
Но ведь должны же быть...
Он слышит какой-то грохочущий шум, похожий на ревущий поток воды.
Опять эта пожилая женщина, очень похожая на грузинку, в белом халате...
Нет, на Ангела она совсем не похожа. Лицо её накрашено, а Ангелы, насколько он понимал, подобных человеческих слабостей себе не позволяют...
Кажется, она щупает ему пульс...
Она что-то говорит...
Нет, она спрашивает его о чём-то...
Ему не хочется отвечать. Он хочет только одного — чтобы его оставили в покое.
Она снова делает ему укол.
Как же больно! Совершенно не умеет колоть...
Нет... уже хорошо...
И сознание опять начинает рисовать странные картины.
Что это?
Кажется, какой-то эпизод из детской сказки...
Да... он вспомнил...
Сим-Сим...
Он улыбается.
А медсестра тем временем измеряет ему температуру. Она старается не тревожить его, тихо говорит кому-то, что у больного снова жар, и делает очередной укол.
Перед глазами Андрея вновь мелькают страшные картины.
Почему этот невидимый «киномеханик» не покажет ему чего-нибудь доброго? Хоть какую-нибудь комедию...
Он больше не хочет смотреть эти ужасы...
Опять ледяная вода...
Но почему теперь он сам погружается в неё?..
Кажется, выхода оттуда уже нет...
Как холодно...
Нет... уже теплее...
Он хочет спать...
Какие-то люди вытаскивают его тело из горной реки.
Как странно...
Он видит самого себя сверху.
Точно! Это же он...
Они делают ему искусственное дыхание.
Какие чудаки...
Его долго растирают, словно пытаются вернуть к жизни мертвеца.
Зачем?
Ему совсем не хочется возвращаться.
Ему так легко...
Он словно парит над своим тяжёлым бренным телом...
И снова провал...
Опять боль...
Опять страдания...
— Вы можете со мной говорить? — спросила пожилая врач, наклонившись над его кроватью.
Андрей медленно открыл глаза и посмотрел на неё затуманенным взглядом.
Сознание постепенно возвращалось. А вместе с ним возвращалось и всё пережитое.
«Зачем, Господи... зачем Ты вернул меня к жизни? Я устал... Я хочу к Тебе... Домой...» — едва не плача, произнёс он мысленно.
— Нам нужны ваши данные, — продолжала врач. — Как вы оказались в зоне боевых действий? Как ваши имя, отчество и фамилия? Откуда вы? Как нам связаться с вашими родственниками?
Андрей молчал.
Он понимал: стоит ему заговорить — и вместе со словами наружу непременно вырвется ропот на Бога. Именно этого и добивалась его плоть. Сам же он совершенно не хотел этого.
И тогда в глубине души словно зазвучал голос искусителя:
«Ты Богу безразличен. Вот так Он проявил к тебе Свою любовь! Зачем тебе нужна такая вера? Не счастливее ли люди, живущие без неё? Посмотри, сколько бедствий обрушилось на тебя с тех пор, как ты захотел иметь чистую совесть! И это только начало... Где теперь Бог твой? Почему Он молчит? Где Его защита? Нет тебе от Него никакой помощи! А знаешь почему? Потому что Бог не простил тебе ни грехов юности, ни грехов зрелых лет. Ты чужой Ему. Он даже не захотел вступиться за тебя. Потому ты и оказался в таком позоре...»
Андрею было тяжело слушать эти мысли. Они ещё глубже погружали его в уныние.
Но вскоре рядом словно прозвучал другой голос — тихий, спокойный и исполненный внутренней силы.
«Молчи. Если не можешь удержать мыслей, то удержи хотя бы язык. Последуй совету царя Давида: "Я сказал: буду наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать языком моим; буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый предо мною. Я был нем и безгласен и молчал даже о добром".
Поэтому молчи. Если в скорби не сумеешь удержать язык, легко наживёшь себе новую беду. Безопаснее хранить молчание, особенно когда речь идёт о собственных страданиях и о твоих противниках.
Ты не можешь сейчас сказать о них ничего доброго? Тогда хотя бы не говори злого.
Пусть совесть будет твоим утешителем, а Праведный Бог — Судиёю.
От Его очей не скроются ни твои гонители, ни их злоумышления.
А то, что тебе пришлось пройти через эти бедствия, — и в этом есть Божий Промысл.
Разве ты не читал о преподобном Серафиме Саровском? Вспомни, как разбойники едва не убили его, как ударом топора проломили ему голову.
Разве Господь оставил тогда Своего угодника?
Нет.
Без воли Божией и волос не падает с головы человека.
Но по Его попущению Серафиму надлежало пройти и через это испытание.
Да и вообще, страдания — печать Божьего избрания.
Многими скорбями входят избранные в Царство Небесное.
Кто избегает страданий ради правды, тот зачастую избегает и спасения своей души.
Нечестивым Бог нередко попускает жить спокойно именно потому, что их ожидает иной суд.
А кого любит Господь, того и вразумляет, как любящий отец вразумляет своего сына.
Поэтому мужайся.
Крепись.
Уповай на Бога.
И молчи.»
Получив это тихое наставление, Андрей постепенно успокоился.
По крайней мере теперь он понимал, чего ждёт от него Господь.
Если он ещё не способен сохранить мир в своих мыслях, то должен хотя бы научиться хранить молчание.
И тогда Андрей принял решение: с этого дня он не произнесёт ни слова, пока Сам Господь не наполнит его сердце миром.