Юродивый роман. Часть третья. Глава 28

Глава 28

Наталья Фёдоровна уже почти перестала надеяться увидеть сына живым, хотя не переставала молиться о нём ни днём, ни ночью.
Ещё в начале февраля ей сообщили, что Кравченко Андрей Викторович, совершив несколько тяжких преступлений, при попытке скрыться от правосудия сорвался со скалы и погиб. Тело его найти не удалось: бурная горная река унесла его, а боевые действия в Нагорном Карабахе сделали дальнейшие поиски невозможными.
Только одному женщина не могла поверить — обвинениям против сына.
За этот месяц она совершенно поседела. В свои пятьдесят лет Наталья Фёдоровна выглядела теперь почти семидесятилетней. Лицо осунулось, глаза потускнели от бесконечных слёз.
Особенно тяжело было слышать шёпот соседей. Стоило ей пройти по двору, как кто-нибудь негромко говорил другому:
— Бедная Наталья... Всю душу в сына вложила, одна растила... А он в такого нелюдя превратился...
— Кто бы мог подумать... Такой тихий мальчишка был...
Она пыталась возражать.
— Это неправда! Мой Андрей не способен на такое!
Но никакие слова уже не могли вернуть ей сына...
В тот вечер она собиралась ложиться спать.
Вместо ужина выпила лишь полстакана чая. От переживаний ей совсем не хотелось есть. За последние недели она так исхудала, что пища уже почти не усваивалась организмом.
Вдруг раздался звонок в дверь.
Наталья Фёдоровна решила, что это снова пришла соседка, которая всё это время поддерживала её чем могла. Даже не взглянув в глазок — ей уже давно было нечего и некого бояться, — она открыла дверь.
— Сынок!..
Она даже не вскрикнула — это был какой-то надломленный стон, вырвавшийся из самой глубины сердца.
Увидев Андрея, женщина бросилась к нему и, обняв его, разрыдалась.
— Андрюшенька... Миленький мой... Сыночек...
Она не находила слов. Ни одно человеческое слово уже не могло вместить той радости, которая переполняла её сердце.
— Мама... успокойся... Я жив... Всё хорошо... Ну почему ты плачешь?
Но, произнося это, Андрей и сам почувствовал, как по щекам покатились слёзы.
Сколько раз он слышал солдатские песни о том, что только мать по-настоящему ждёт своего сына...
Но лишь теперь понял, насколько это правда.
— Я знала... Я верила... Я молилась за тебя день и ночь... Господи... Жив... Жив...
Она снова крепко прижалась к нему.
— Пойдём в комнату, мама.
Андрей осторожно поддерживал её, словно боялся, что она может потерять сознание.
Закрыв дверь, он провёл мать в комнату.
И только там всё понял окончательно.
На серванте стоял его большой портрет с чёрной траурной лентой.
Он остановился.
До этой минуты Андрей лишь предполагал, что дома могли считать его погибшим.
Теперь он понял, через какой ад прошла его мать.
Хоронить собственного ребёнка — даже не имея его тела — страшнее многих настоящих похорон.
Они проговорили всю ночь.
Андрей рассказал почти обо всём, что пережил.
Почти...
О пытках он умолчал.
Не потому, что хотел что-то скрыть, а потому, что не хотел причинять матери новые страдания.
Выслушав сына, Наталья Фёдоровна долго молчала.
Потом тихо сказала:
— Беги отсюда, сынок... Беги...
Она взяла его за руку.
— В этой стране ты ничего никому не докажешь. Сейчас всё решают деньги. А у нас их нет... Да ещё милиция замешана. Они своих никогда не выдадут. Они либо посадят тебя... либо...
Она не смогла договорить.
— Я не переживу этого ещё раз... Пожалей меня, Андрюшенька... Беги... Уезжай куда угодно... Только останься жив...
Андрей молчал.
Он понимал мать.
Нисколько не осуждал её.
Он видел, что говорит сейчас не малодушие, а материнская любовь.
Но одновременно чувствовал и другое.
За этой вполне понятной человеческой заботой он различал ещё один голос — тихий, едва уловимый, который снова склонял его уйти от того пути, который попустил Бог.
Он медленно поднялся.
— Нет, мама.
Прости меня...
Но всю жизнь скрываться я не смогу.
Каждый вечер ложиться спать и думать, придут ли за мной этой ночью...
Нет.
Лучше умереть, чем жить так.
Он подошёл к книжному шкафу.
На полках ровными рядами стояли старые книги.
Творения святых отцов.
Долго молча смотрел на них.
Потом тихо произнёс:
— Если Господь допустил всё это... значит, так было нужно.
Я не стану бороться против Его воли.
Пусть Он и дальше ведёт меня той дорогой, которую Сам избрал.
— Не говори так, Андрюшенька... Не говори...
Наталья Фёдоровна испуганно посмотрела на сына.
Ей показалось, будто он укоряет Бога.
— Господь добр! Это не Он виноват! Если бы ты только знал, сколько я молилась за тебя...
Не говори так...
Андрей понял, что мать его неправильно поняла.
Но оправдываться не стал.
Он снял с полки одну из книг и раскрыл её.
Прочитал вслух:
«Когда обратишься ты к Богу и привыкнешь молчать, тогда всего себя предоставь воле Божией, искренно покорись ей и благодари Бога, что Он благоволил удостоить тебя страдать невинно...»
Он дочитал весь отрывок до конца.
В комнате воцарилась тишина.
Слова древнего подвижника неожиданно проникли Андрею прямо в сердце.
Он словно впервые увидел, насколько глубоко святые понимали смысл человеческих страданий.
— Как же рано... — тихо сказал Андрей самому себе. — Как же рано я решил, что уже всё понимаю...
Он ещё раз посмотрел на полки.
— Мама... Если бы ты знала, какое сокровище оставила нам бабушка...
Он осторожно провёл рукой по корешкам книг.
— Это настоящая духовная лечебница.
Наталья Фёдоровна улыбнулась сквозь слёзы.
— Она всю жизнь собирала их... Покупала иногда на последние деньги... И всегда говорила: «Не себе собираю. Детям и внукам приданое готовлю».
— Да воздаст ей Господь в Царствии Небесном...
Андрей закрыл книгу.
Немного помолчал.
Потом тихо, но твёрдо произнёс:
— Что ж, Господи...
Мне остаётся только одно.
Ухватиться за Тебя и вместе с Тобой сойти даже в самую глубину бездны.
Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Я пойду и сам сдамся властям.
Не стану убегать от Тебя, как когда-то убегал Иона.
Если буря поднялась вокруг моего корабля — пусть бросят меня в море.
Если мне предназначено оказаться во чреве кита — значит, и туда Ты войдёшь вместе со мной.
Если вокруг меня будет только смрад, холод и мрак — Ты разделишь их со мной.
Если мне не дадут куска хлеба — и Ты будешь рядом голоден.
Если меня положат в могилу — и там Ты не оставишь меня.
Мать с изумлением смотрела на сына.
Таким она не видела его ещё никогда.
Казалось, всё его существо озарилось каким-то тихим внутренним светом. На лице больше не было ни растерянности, ни страха, ни отчаяния. Оно стало удивительно спокойным и умиротворённым.
И это внутреннее состояние Андрея незаметно передалось ей самой.
Сердце её вдруг словно отпустило. Вместо тревоги пришло тихое умиление.
— Что ж, сынок... поступай, как знаешь, — наконец тихо произнесла Наталья Фёдоровна, благословляя его. — Может быть, так действительно лучше... Может, Господь и не допустит, чтобы тебя посадили. Ведь Он знает, что ты невиновен...
И снова Андрей почувствовал знакомое искушение.
На этот раз оно пришло не через страх, а через надежду.
Лукавый словно предлагал ему принять в сердце мысль: «Всё закончится благополучно».
Но Андрей уже понимал цену подобным надеждам. Если человек заранее рисует себе счастливый исход, то несбывшаяся надежда почти неизбежно рождает ропот.
«Отойди от меня, сатана, — мысленно сказал он. — Ты мне соблазн. Лучше ожидать худшего и благодарить Бога за лучшее, чем надеяться на лучшее и впасть в уныние, когда этого не случится».
Матери он ничего не ответил.
Он понимал, что говорила сейчас не она сама, а её материнское сердце, которому хотелось любой ценой уберечь сына.