Юродивый роман. Часть третья. Глава 30

Глава 30

Кравченко добровольно сдался властям. Начался судебный процесс.
Лишь теперь Андрей узнал о беде, постигшей одну из девушек. Юля всё ещё находилась в больнице и потому не могла явиться в суд. Она пришла в сознание, однако врачи сомневались, что ей удастся снова ходить. Тяжёлая травма позвоночника требовала нескольких сложных операций, которые в стране тогда не делали.
Один за другим выступали свидетели.
Все без исключения утверждали одно и то же: никакого насилия над обвиняемым не было, а, пытаясь скрыться, он сам сорвался со скалы.
Андрей внимательно всматривался в лица бывших одноклассников. Он старался не осуждать их, хотя сердце невольно искало настоящего виновника случившегося.
Но сильнее всего его поразило другое.
Все рассказы совпадали почти дословно.
«Сам сорвался со скалы...»
Теперь он окончательно понял: они заранее договорились. Они спасали Константина. Если бы правда открылась, Полежаев сам оказался бы на скамье подсудимых.
На какое-то мгновение Андрей почувствовал желание рассказать всё, как было на самом деле.
Внутри поднялась волна негодования.
Но почти сразу он вспомнил жития святых, которых оклеветали, осудили и лишили доброго имени.
«Если я начну бороться за земную справедливость, — подумал он, — могу потерять мир собственной совести.»
Ему казалось недостойным искать собственного оправдания ценой разоблачения других.
Поэтому всякий раз, когда председатель суда обращался к нему:
— Подсудимый, желаете что-нибудь добавить?
Андрей спокойно вставал и отвечал:
— Мне нечего сказать в своё оправдание. Если свидетели утверждают, что я сорвался сам, значит, пусть так и будет.
Такое поведение выводило Светлану из себя.
Она специально прилетела из Москвы, надеясь спасти мужа, а он словно собственными руками приближал свой приговор.
На очередном свидании она больше не смогла сдерживаться.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — почти выкрикнула она. — Тебя посадят! А если сочтут виновным по всем статьям — могут и расстрелять!
Андрей спокойно посмотрел на неё.
— Разве человек обязан оправдывать самого себя? Закон должен доказать мою вину, а не я — свою невиновность.
— Не будь таким наивным! — раздражённо перебила Светлана. — Ты прекрасно знаешь, как сегодня всё устроено. Без денег здесь ничего не решается.
Она немного помолчала.
— Я разговаривала со своим начальником. У него большие связи. В прокуратуре, в судах... Он может помочь.
Андрей внимательно посмотрел на неё.
— И чего он хочет взамен?
Светлана отвела взгляд.
— Ничего.
Андрей грустно улыбнулся.
— Так не бывает. Ты сама только что сказала, что без "денег" ничего не работает.
Он покачал головой.
— Нет. Я никому ничего платить не стану. И тебе не позволю.
— Да причём здесь деньги? — вспыхнула она.
— Именно при том.
Он говорил удивительно спокойно.
— Если Бог допустил, чтобы я оказался здесь, значит, и выйти отсюда я должен так, как будет угодно Ему, а не человеческой хитрости.
Светлана тяжело вздохнула.
— Ты стал фанатиком.
— Возможно.
— Нет, не возможно, а стал! Причём здесь Бог? Здесь всё решают судьи. Они захотят — посадят тебя. Захотят — оправдают. Власть у них.
— И они тоже однажды предстанут перед Судом, — тихо ответил Андрей. — Только перед Тем Судьёй уже нельзя будет ни солгать, ни подкупить Его.
— Не все так думают.
— Тем хуже для них. За них я отвечать не смогу. Мне бы за себя ответить.
Светлана резко отвернулась.
— А обо мне ты подумал?
Он молчал.
— Или ты считаешь, что я должна стать второй женой декабриста? Мне двадцать два года. Я жить хочу!
Андрей грустно улыбнулся.
— Глупенькая...
В его голосе не было ни насмешки, ни превосходства.
— Если я соглашусь жить неправдой, тогда действительно потеряю себя. И что останется тебе? Муж, который каждый день будет знать, что купил свою свободу ценой собственной совести?
— Ты безнадёжно старомоден.
— Возможно.
— Поэтому ты ничего и не добился в жизни.
Андрей посмотрел в окно.
— А чего именно я должен был добиться? Стать богатым? Влиятельным? Чтобы обо мне говорили по телевизору?
Он покачал головой.
— Нет... Я не хочу приобрести весь мир и потерять самого себя.
— А тебя вообще хоть что-нибудь волнует, кроме собственной души?
— Волнует.
— Тогда подумай обо мне!
Она почти плакала.
— Если тебя посадят на пятнадцать лет, что делать мне?
Андрей долго молчал.
— Ты поступишь так, как подскажет тебе совесть.
Она внимательно посмотрела на него.
— А если бы ты узнал, что скоро станешь отцом?
Андрей вздрогнул.
Он машинально перевёл взгляд на её живот.
Ещё в зале суда ему показалось, что Светлана заметно изменилась.
— Ты... беременна?
— Сначала ответь.
— На каком сроке?
Она раздражённо отвернулась.
— Не уходи от ответа.
— Если бы у меня родился сын или дочь, — тихо сказал Андрей, — я хотел бы, чтобы однажды они могли смотреть мне в глаза без стыда за своего отца.
— Даже если будут расти без него?
— Лучше без отца, чем рядом с человеком, который научит их жить ложью.
Светлана не выдержала.
— Значит, своей верой ты готов пожертвовать даже собственным ребёнком!
— Нет.
— Именно так! Ради своих принципов!
— Ради совести.
— Какая разница!
Она уже почти кричала.
— Ты такой же, как фанатики всех времён! Ради идеи вы готовы принести в жертву кого угодно!
Андрей подошёл ближе.
— Успокойся. Тебе нельзя так волноваться.
Она горько усмехнулась.
— Теперь вспомнил, что у тебя есть жена?
— Конечно.
— Нет. У тебя есть только Бог.
— И ты.
— Не лги.
Он печально покачал головой.
— Я никогда тебе не лгал.
Она глубоко вдохнула.
Потом произнесла совершенно спокойно:
— А с чего ты вообще решил, что этот ребёнок твой?
Андрей застыл.
— Что?..
— Ты всё правильно услышал.
Он долго смотрел ей в глаза.
— Не говори этого.
— Почему?
— Потому что это неправда.
— А если правда?
— Я знаю тебя.
— Уже нет.
Она впервые посмотрела на него без слёз.
— Этот ребёнок — от человека, которого я люблю.
Повисла тяжёлая тишина.
— Я приехала сказать тебе ещё кое-что.
Она выдержала паузу.
— После суда я подаю на развод.
Андрей медленно закрыл глаза.
Странно...
Он ожидал, что сейчас сердце разорвётся от боли.
Но вместо этого ощутил какую-то пустоту.
«Вот и ещё одна опора рухнула, — подумал он. — Значит, и её Господь забирает у меня. Всё справедливо. Всё закономерно. Я слишком долго искал счастья там, где его не может быть.»
Он поднял глаза к потолку.
«Дом мой был построен на песке человеческих надежд. Теперь пришла буря, и он рухнул. Благодарю Тебя, Господи, что Ты разрушил его здесь, а не в вечности...»
* * *
Вскоре Андрея постиг ещё один удар.
Умерла мать.
Когда ему сообщили об этом, перед глазами сразу возникла их последняя встреча.
«Только не ожесточи своего сердца, сынок...»
Андрей долго сидел молча.
Потом тихо произнёс:
— Господи... Если Ты ведёшь меня через огонь, научи не бояться его. Научи любить всё, что приближает к Тебе. Пусть болезнь станет мне сестрой, бесчестие — другом, скорбь — учителем, а смерть — дверью. Научи не роптать, не искать земного утешения и не ожесточиться сердцем. Дай пройти через эту печь так, чтобы из неё вышел уже не прежний я, а человек, научившийся любить Тебя больше самого себя... Да будет воля Твоя.