Юродивый роман. Часть третья. Глава 31

Глава 31

К середине лета судебный процесс над Кравченко завершился. Суд приговорил его к пятнадцати годам лишения свободы. Учитывая добровольную явку с повинной и отсутствие прежних судимостей, Андрея направили в исправительно-трудовую колонию общего режима.
Многим такой приговор показался слишком мягким для человека, которого пресса уже успела представить как «опасного преступника». Покидая зал суда, люди открыто выражали недовольство. Сам же Андрей выслушал приговор спокойно и без всяких попыток его оспорить.
«Всё справедливо, Господи, — сказал он про себя. — Для такого грешника, как я, и этого наказания слишком мало. Если бы Ты судил меня по делам моим, то никакое земное наказание не смогло бы соответствовать моей вине. А Ты снова являешь мне милость...»
Колония неожиданно не произвела на него того тяжёлого впечатления, к которому он готовился.
Вспоминая жития древних подвижников, добровольно уходивших в пустыни, непроходимые леса, пещеры и горные ущелья, где жили лишь дикие звери и змеи, Андрей невольно думал, что его собственные лишения куда легче.
Чтобы хоть немного обуздывать плоть, он отказался от завтраков.
Но, опасаясь впасть в тщеславие, постоянно напоминал себе:
«Не превозносись, смердящий пёс. Многие святые могли сорок дней обходиться без пищи, без сна, пребывая в непрестанной молитве. А ты возомнил о себе из-за нескольких пропущенных завтраков? Демоны тоже ничего не едят — и от этого не становятся святыми.»
Так он беспощадно отсекал в себе всякую мысль о собственном духовном превосходстве.
О своём воздержании Андрей никому не рассказывал.
Он хорошо помнил слова Христа о том, что истинный пост совершается не перед людьми, а перед Богом.
Однако невозможно долго скрывать огонь, который горит внутри человека.
Постепенно заключённые заметили, что новый осуждённый почти не бывает в общих разговорах, не участвует в склоках, не требует лишнего и почти каждую свободную минуту проводит за чтением или в молитвенном молчании.
Так по зоне быстро разошёлся слух:
— Среди нас появился какой-то монах...
Каждый воспринял его по-своему.
Одни начали относиться к нему с уважением.
Особенно те, кто уже устал жить прежней жизнью и искал хоть какую-нибудь опору.
Когда они подходили к нему с вопросами, Андрей никогда не читал нравоучений. Он говорил просто:
— Многие думают, что Бог избавляет человека от скорбей. Но Писание говорит другое. Именно скорбями Господь очищает сердце. Не бегите от них. Терпением спасайте души ваши. Не скорби губят человека, а его собственные страсти.
Эти слова неожиданно находили отклик даже у людей, давно потерявших веру в добро.
Другие же откровенно насмехались над ним.
Одни называли его фанатиком.
Другие — юродивым.
Третьи просто посмеивались над его молчаливостью.
Но странным образом никто не решался поднять на него руку.
Даже самые озлобленные заключённые чувствовали рядом с ним какую-то необъяснимую внутреннюю силу. Никто не мог объяснить её происхождение, но многие предпочитали держаться от этого тихого человека на расстоянии.
Однажды в колонию приехали представители одной из харизматических общин.
Они устроили собрание в клубе.
Под музыку и эмоциональные проповеди обещали заключённым новую счастливую жизнь.
— Бог желает благословить каждого из вас богатством! — вдохновенно говорил проповедник. — Христос уже приобрёл для вас Авраамово благословение. Нужно лишь поверить и принять его верой!
После окончания собрания несколько заключённых сразу направились к Андрею.
— Ну что скажешь? — спросили они.
Некоторое время Андрей молчал.
Потом спокойно ответил:
— Нет большего богатства, чем благочестивым и довольным.
Внешнее благополучие само по себе не является признаком Божьего благословения.
Христос не учил искать земного достатка.
Напротив — Он показал, как превращать земное богатство в небесное сокровище.
Все великие святые шли именно этим путём. Они раздавали имущество бедным не потому, что презирали мир, а потому что искали нетленное.
Бог каждому человеку доверяет определённый талант.
Кто-то употребляет его для приобретения Царства Божия.
А кто-то всю жизнь вкладывает свои силы только в удовлетворение плоти.
Что человек сеет, то однажды и пожнёт.
В день суда станет ясно, какое богатство было настоящим.
Он немного помолчал.
— Люди всегда предлагают другим то, чем живут сами. Если сердце приковано к земному, то и проповедь неизбежно станет земной. Кто ищет прежде всего Бога, тот будет говорить о Нём. Кто ищет прежде всего достатка — будет говорить о достатке. Ведь от избытка сердца говорят уста.
Из толпы усмехнулся один из уголовных авторитетов по кличке Филин.
— Конечно, тебе легко так рассуждать. У тебя ведь за душой ничего нет. А вот будь у тебя квартира, дорогая машина, вилла где-нибудь у моря, личный самолёт... Тогда бы я посмотрел, как быстро ты отказался бы от своих проповедей.
Андрей лишь едва заметно улыбнулся.
Он улыбнулся не Филину.
Ему стало смешно от того, насколько узнаваем был этот древний голос, который вновь говорил устами человека.
«Если бы Ты был Сыном Божиим...» — когда-то так же начиналось другое искушение.
И Андрей понял, что некоторые вопросы не стареют уже две тысячи лет.
— Удивительные вещи происходят в жизни, — спокойно сказал Андрей. — Когда праведный Иов был богат, сатана убеждал Бога, что Иов служит Ему лишь ради благополучия. «Отними всё, — говорил он, — и увидишь, останется ли он верным». Теперь же всё перевернулось. Теперь говорят наоборот: если человек беден, значит, потому и верит. Лукавый не меняется — меняются только его доводы.
Он немного помолчал.
— Среди православных святых были и князья, и цари. Многие из них добровольно оставили престолы, богатство и власть, чтобы стать нищими ради Христа. Не потому, что были вынуждены, а потому, что нашли сокровище дороже земного.
— Не видел я таких, — ухмыльнулся Филин.
— Тогда сходи в монастырь, — с улыбкой ответил Андрей. — Там на стенах написаны их имена.
— Кто ж меня отсюда выпустит?
Барак дружно рассмеялся.
— Вот именно! — подхватил кто-то. — Ты всё время рассказываешь про каких-то святых. А что Бог сделал лично для тебя? Было ли у тебя богатство, от которого ты отказался?
Андрей невольно опустил глаза.
Говорить о собственных духовных переживаниях он не любил. Всё, что касалось отношений человека с Богом, казалось ему слишком сокровенным, чтобы выставлять это напоказ. Святые всегда скрывали полученные дары, опасаясь человеческой славы.
— Что же ты молчишь? — продолжал Филин. — Где твоё царство? Где твои несметные богатства?
На лице Андрея появилась едва заметная улыбка.
— Если бы вы знали, какие сокровища Господь приготовил любящим Его...
— И что же Он тебе дал? — перебил Чёрный. — Квартиру, насколько знаю, ты продал. Денег у тебя нет. Семьи тоже почти не осталось. Какие ещё сокровища?
— Настоящие.
— Где они?
— В пещере.
В бараке раздались смешки.
— И где находится эта пещера?
— Не знаю.
Теперь уже смеялись все.
— Ну ты даёшь!
Андрей спокойно дождался, пока смех утихнет.
— Простите меня, грешного. Наверное, мои слова действительно похожи на выдумку. Но я сказал вам правду.
Эти слова неожиданно смутили многих.
Все прекрасно знали, что Андрей никогда не позволял себе лгать.
Поэтому смеяться стало уже не так легко.
После короткой паузы Чёрный снова спросил:
— Если говоришь правду, тогда объясни.
— Я не могу, — тихо ответил Андрей. — Я действительно не знаю, где находится та пещера. Но Господь однажды ввёл меня туда, и своими руками я держал сокровища, о которых говорю.
— Докажи.
— Не всё можно доказать. Иногда человеку остаётся либо поверить свидетелю, либо отвергнуть его слова.
Он немного помолчал.
— Воскресшего Христа своими глазами увидели лишь немногие. Остальные поверили свидетельству апостолов. Почему? Потому что знали: эти люди не станут лгать даже ценой собственной жизни.
Я не прошу вас мне верить.
Кто считает меня лжецом — пусть считает.
Кто верит — пусть просто примет мои слова.
В бараке повисла тишина.
Никто не понимал, что именно произошло с этим человеком.
Но ещё труднее было представить, что он способен всё это выдумать.
Первым нарушил молчание Филин.
— Так ты, выходит, настоящий граф Монте-Кристо!
Барак снова захохотал.
— Нет, какой там Монте-Кристо! — выкрикнул кто-то. — Это у нас граф Маньяк!
Смех вспыхнул с новой силой.
— Всё! — подвёл итог Чёрный. — Будешь теперь Графом Маньяком.
— У монахов ведь новые имена появляются, когда они уходят из мира, — поддержал ещё один заключённый. — Вот и мы его перекрестили.
Так за Андреем закрепилась новая кличка — Граф.
Никакого уважения в ней не было.
Напротив, уголовники произносили её с насмешкой, желая лишний раз задеть и унизить его.
Но Андрей не возражал.
«Кто ищет почестей, — подумал он, — тот ещё не научился смирению. А кто убегает от унижения, тот убегает и от спасительного врачевания своей гордости. Недаром святые говорили: просишь у Бога терпения — знай, что вместе с ним попросил и искушение. Ибо терпение рождается не в покое, а среди обид. Так и Господь сказал: "Надлежит прийти соблазнам". Значит, надо принимать и их — не как случайность, а как урок Божий».
Заключённые ещё долго строили догадки.
— А может, он и вправду нашёл какие-то сокровища? — спрашивали они друг друга.
— Да какие сокровища? Где?
— Откуда я знаю? Сам же слышал: говорит, был в какой-то пещере...
Тогда один из сидевших на нарах вдруг сказал:
— А ведь всё может быть. Нашёл он эту пещеру, а теперь просто морочит нам головы.
Ему сразу возразили:
— Тогда зачем вообще было рассказывать? Если человек действительно наткнулся на клад, он будет молчать до самой смерти. Тем более здесь, на зоне, где и за пачку сигарет могут на заточку посадить, а не то что за несметные богатства.
Некоторое время спор продолжался.
Наконец пожилой заключённый, до сих пор молча слушавший остальных, негромко произнёс:
— Да вы не туда смотрите... Он ведь не о золоте говорил. Его пещера — Христос. А сокровища — всё то, о чём он постоянно твердит: вера, смирение, любовь... Вот что он имел в виду.
Эта мысль показалась большинству самой правдоподобной.
Даже те, кто продолжал сомневаться, уже не находили, чем возразить.
Сам же Андрей не стал ни подтверждать их догадки, ни опровергать.
Он лишь тихо сказал:
— Вы приблизились к разгадке. Но, подобно жителям Содома, всё ещё ощупью ищете дверь. Истинно говорю вам: Христос — великая Пещера. Входящий в Него обретает такое сокровище, перед которым меркнет всё земное. Тогда человек перестаёт быть рабом того, что можно потерять.
После этих слов он замолчал.
А заключённые ещё долго переглядывались, не понимая, сказал ли он сейчас притчу... или всё-таки рассказал правду.
Так проходили дни Андрея в заключении.
Для одних колония была местом наказания.
Для других — школой преступного ремесла.
Для него же она постепенно становилась монастырём.
В тяжёлой работе, в посте, в унижениях и постоянной внутренней борьбе он всё больше умерщвлял ветхого человека и всё яснее ощущал своего внутреннего человека.
То, что другим казалось несчастьем, он принимал как врачевство.
И потому даже самые суровые обстоятельства своей жизни обращал в пользу собственной душе...