Юродивый роман. Часть четвёртая. Глава 2

Глава 2

Был банный день.
Под многоэтажную ругань и отборный мат голая толпа заключённых металась по мокрому кафельному полу, требуя скорее пустить горячую воду.
— Воду давай! Сколько можно ждать?!
— Лыма, гнида, куда стал?! Это моё место!
— Волки позорные! Кто моё мыло спёр?!
— Пошёл отсюда, козёл! Это моё мыло!
— Воду включайте! А то сейчас кого-нибудь здесь урою!
Наконец где-то в трубах послышался долгожданный гул.
Через мгновение из душевых леек ударили струи воды.
По бане прокатились радостные крики, свист и довольный гогот.
Полежаев встал под горячую воду и с наслаждением закрыл глаза.
«Эх, хоть бы кусок мыла у кого-нибудь занять...» — подумал он.
С мылом на зоне было туго. То, что он привёз ещё из дома, вместе с мыльницей исчезло ещё в КПЗ. Купить новое было не на что.
Открыв глаза, он заметил рядом Лыму — заключённого из Винницкой области.
У того тоже не было мыльницы. Но ему повезло: на водопроводной трубе кто-то оставил маленький, почти истёртый обмылок.
Лыма быстро намылился.
Когда он закончил, Полежаев нерешительно сказал:
— Слушай... дай на минуту. Я потом с получки новый кусок куплю и тебе отдам.
Лыма внимательно посмотрел на него.
Потом как-то странно усмехнулся.
— Ну смотри... Сам попросил. Потом не обижайся.
Константин не понял, что означали эти слова.
Он спокойно взял обмылок.
В этот момент на них посмотрел Смуглявый.
Он принадлежал к касте «неприкасаемых» и сразу заметил то, чего новичок ещё не понимал.
На лице Смуглявого появилась довольная улыбка.
Он торопливо исчез в толпе.
Полежаев тем временем тщательно намыливал тело.
Закончив, он поблагодарил Лыму и протянул ему остаток мыла.
Но тот словно нечаянно выронил его.
Обмылок упал прямо под ноги.
Константин, воспитанный в интеллигентной семье, не задумываясь наклонился поднять его.
Именно этого момента и ждали.
Филин, Смуглявый и ещё несколько человек, заранее приготовившиеся неподалёку, одновременно бросились на него.
— Отпустите, козлы! — закричал Полежаев, отчаянно вырываясь.
Но его уже крепко держали сразу несколько человек.
— Стоять! — рявкнул Филин. — Ишь, как засуетился! Сейчас мы тебе быстро объясним лагерные порядки!
— Пустите!!
— А ты думал, я на свободу уйду, а наказание тебе простится? — раздался голос Чёрного.
Он неторопливо подошёл к окружившим Борзого.
— Тебя предупреждали: до субботы долг не отдашь — не обижайся. Времени у тебя было достаточно. Но ты решил кинуть вора.
— Чёрный! — почти плакал Полежаев. — Я всё верну! Клянусь! До копейки!
— Клянёшься?
Чёрный усмехнулся.
— Смешно.
— У меня сейчас просто нет денег...
— Какое ещё "честное слово"? — перебил его Чёрный. — Что может стоить слово фуфлыжника?
Он медленно присел перед ним.
— Если бы ты был только должником — ещё можно было бы через счётчик долг увеличить. Но ты сам только что перевёл себя в неприкасаемые.
Он кивнул в сторону Лымы.
— Взял мыло из рук петуха.
Чёрный усмехнулся.
— Неужели ты думаешь, что после этого вор станет брать деньги из твоих рук?
Он повернулся к Смуглявому.
— Ну что... нравится тебе?
Смуглявый весь просиял.
— Ге-е...
— Тогда забирай.
И спокойно произнёс:
— Он твой. Сделай из него Маню.
Полежаев побледнел.
— Чёрный... пожалуйста... Не надо... Умоляю...
Он вновь отчаянно рванулся.
Безуспешно.
Силы быстро покидали его.
И тогда он впервые по-настоящему заплакал.
Андрей слышал эти крики.
Он сразу понял, чей это голос.
И в ту же минуту к нему подступил помысел.
«Посмотри...
Вот оно — возмездие.
Этот человек дважды пытался убить тебя.
А теперь Бог Сам судит его.
Не вмешивайся.
Разве он пожалел тебя тогда?
Кто заставлял его играть в карты?
Кто заставлял обещать вернуть долг?
Пусть теперь сам узнает цену унижения.
Пусть получит всё, что заслужил...»
Но Андрей тотчас ответил этому помыслу:
«Нет.
Милость выше суда.
Как милость превозносится над законом, так милосердие выше справедливого воздаяния.
Да, этот человек был среди тех, кто возносил меня на крест.
Но разве не я прежде распинал в себе любовь Христову?
Как могу я бросить камень в того, кто, сам того не понимая, оказался орудием Божиим для моего спасения?
Если бы он не возвёл меня на крест страданий, разве открылась бы во мне любовь Христова?»
Андрей решительно пошёл вперёд.
Он начал расталкивать окруживших Полежаева заключённых.
— Смуглявый! — твёрдо сказал он. — Не трогай его.
Смуглявый медленно повернулся.
На лице его появилась издевательская ухмылка.
— Граф... — лениво протянул он. — Иди своей дорогой.
— Чёрный! — Андрей пристально посмотрел вору прямо в глаза. — Скажи своим, чтобы они отпустили его.
— Граф! — язвительно усмехнулся Чёрный. — Тебя пока никто не трогает. Вот и не суй нос туда, куда собака хвост не суёт. Иди лучше проповедуй.
Ему совсем не понравилось вмешательство Андрея. Он понимал, что его благосклонность к этому набожному человеку не может продолжаться бесконечно. Братва уже давно ворчала, требуя наконец поставить «фанатика» на место. Да, на зоне слово Чёрного было законом. Но за пределами зоны существовали люди, чья власть была выше его собственной. Они доверили ему эту власть вовсе не для благотворительности. Если недовольство братвы дойдёт до них, удерживать своих псов он уже не сможет.
И всё же ему очень не хотелось отдавать такой приказ.
— Да он вообще страх потерял! — раздражённо загудели уголовники.
— Может, и его рядом поставить? В ту же позу! — выкрикнул кто-то под общий смех.
Андрей медленно повернулся.
— Ну чего уставился? — усмехнулся Кеша Туз. — Хочешь тоже петухом стать? Сейчас быстро устроим.
Андрей посмотрел на него.
Потом негромко произнёс:
— Того, кто пришёл исполнить Божью правду, ты захотел в позу поставить? Разве не знаешь, что бесчестящий посланника Божия бесчестит Самого Бога?
Это прозвучало не просто, как нформационное слово. Из уст Андрея слово прозвучало в силе, так что многие ощутили его в своём сердце очень отчётливо.
В бане стало неожиданно тихо.
Такого Андрея никто ещё не видел.
Обычно он был кроток и терпелив. Личные оскорбления переносил безропотно, словно не замечая их. Но теперь на его глазах собирались совершить насилие над человеком. И любовь к ближнему требовала уже не молчания, а защиты.
Он сделал шаг вперёд.
На лице его тразилась строгость. При этом выглядел он хладнокровно и уверенно
И голос оставался удивительно спокойным.
— Так что же ты собирался сделать с человеком, который, повинуясь Богу, поднял голос в защиту другого? Почему молчишь? Давай... вынеси сам себе приговор перед всеми.
Он выдержал паузу.
— Что ты собирался сделать...
...со Христом во мне?
Туз побледнел.
— Я... я не Христа имел в виду... тебя...
Он опустил голову.
Только теперь до него дошёл смысл собственных слов. Ещё минуту назад он смеялся вместе со всеми. Теперь же ему казалось, будто земля уходит из-под ног.
— Запомните все. Кто поднимает пяту на человека, творящего правду Божию, тот поднимает пяту на Самого Господа. И не останется без ответа.
Чёрный нервно переступил с ноги на ногу.
— Граф... Он ведь сам сел играть в карты. Его никто не заставлял. Он хотел кинуть вора.
— Я верну... — простонал Полежаев.
— Закрой рот! — рявкнул Чёрный. — С тобой никто не разговаривает.
Андрей спокойно спросил:
— Сколько он проиграл?
Чёрный удивлённо посмотрел на него.
— Ты что... решил за него заплатить? Да у тебя таких денег сроду не было.
— Сейчас он тебе из своей пещеры золото вынесет! — крикнул кто-то.
Несколько человек засмеялись.
Но смех быстро стих.
Почему-то шутить уже не хотелось.
— Сколько? — повторил Андрей.
После короткого молчания Чёрный ответил:
— Десять штук.
— Получишь больше.
— Не понял. Я про доллары говорю.
— Я тоже.
— На том свете? — попытался пошутить вор.
Братва снова рассмеялась.
Филин подхватил:
— Покайся, Чёрный! Граф тебе небесный банк откроет!
— Да мне в аду счёт откроют! — хохотнул Чёрный.
Когда смех затих, Андрей тихо спросил:
— Я так похож на лжеца?
Эти слова ударили сильнее всякой угрозы.
Чёрный не нашёлся с ответом.
Он слишком хорошо знал Графа.
Тот никогда не бросал слов на ветер.
— Когда? — наконец спросил он. — Когда я получу свои деньги?
— Денег у меня нет. Но есть нечто большее.
— Мне твоё "большее" не нужно. Мне нужны мои десять тысяч долларов. Иначе Смуглявый сейчас сделает из него Маню.
— Хорошо.
Андрей произнёс это так спокойно, что многие невольно вздрогнули.
Словно говорил человек, который уже знает исход.
— Будет тебе по слову твоему. Ты получишь свои десять тысяч долларов.
По бане прокатился удивлённый шёпот.
— Но я дам тебе и больше.
Чёрный молчал.
— Однако запомни. Себе ты возьмёшь только те самые десять тысяч, которые сейчас потребовал перед всеми. Всё, что окажется сверх этой суммы, отдашь тому человеку, которого укажет он.
Андрей кивнул на Константина.
— Если же возьмёшь хотя бы на один цент больше...
...потеряешь и то, что имеешь.
Он посмотрел на державших Борзого.
— А теперь отпустите его.
И произошло то, чего потом никто не смог объяснить.
Братва отпустила Полежаева.
Никто не ждал команды Чёрного.
Никто даже не посмотрел на него.
Они просто разжали руки.
Сам Чёрный стоял неподвижно, бледный как полотно.
За свою жизнь он выслушал десятки судебных приговоров и ни разу не дрогнул. Но сейчас какая-то необъяснимая сила словно лишила его воли. Сердце, никогда не знавшее страха, сжалось так, что стало трудно дышать.
Он увидел, что тот же самый ужас охватил и остальных. Несмотря на горячий пар, по спинам братвы пробежал холодок.
Так продолжалось всего несколько мгновений.
Потом всё исчезло.
Кто-то снова открыл воду.
Кто-то выругался.
Кто-то засмеялся.
Жизнь в бане пошла своим чередом.
Но Чёрный ещё долго не решался поднять глаза на Графа.
— Так когда же я получу свою долю? — наконец нарушил молчание Чёрный. — Или мне ждать, пока ты отсидишь все свои пятнадцать лет? Мне деньги нужны сейчас, а не когда-нибудь потом.
— Сегодня, после отбоя, я скажу тебе, где найти то, что обещал.
Сказав это, Андрей первым вышел из круга собравшихся и направился к душевым.
Несколько секунд никто не двигался.
Потом заключённые словно очнулись. Каждый занялся своим делом. До окончания банного времени оставалось совсем немного, и в любую минуту могла прозвучать команда строиться.
Чёрный тоже подошёл к душу. Один из заключённых молча уступил ему место.
Пока горячие струи смывали с него мыльную пену, вор то и дело бросал взгляд на Андрея. Казалось, он пытался разгадать какую-то загадку, ответ на которую всё время ускользал от него.
Когда прозвучала команда выходить, заключённые начали торопливо одеваться.
Чёрный застегнул рубаху, помолчал и наконец спросил:
— Не понимаю я тебя... Что ты за человек такой?
Андрей поднял на него глаза.
— Не понимаю и веры твоей, — продолжил вор. — Этот сучёнок два раза пытался тебя прирезать. А ты... ты его спас.
На лице Андрея появилась едва заметная печальная улыбка.
— Зачем? — не унимался Чёрный. — Почему ты не дал нам его осучить? Если бы кто-нибудь так поступил со мной... я бы этого не простил.
Андрей немного помолчал.
Потом тихо сказал:
— Видишь ли...
Он словно подбирал слова.
— Граф Монте-Кристо — не мой герой.
Чёрный вопросительно посмотрел на него.
— Я пойду другим путём.