Юродивый роман. Часть четвёртая. Глава 3

Глава 3

Киев.
Чёрный «Мерседес-600» остановился у самой кромки Набережного шоссе, неподалёку от фуникулёра.
Из автомобиля вышли двое.
Первому было около тридцати. Высокий, русоволосый, в светлых брюках, белой тенниске, ярком галстуке и бордовом пиджаке, он выглядел человеком новой эпохи — уверенным, ухоженным, дорогим.
Второму перевалило за шестьдесят. Он не признавал новомодных веяний и по-прежнему носил безукоризненно сидевший серый костюм старого покроя, словно сошедший со страниц журнала восьмидесятых годов. Опираясь на трость, старик подошёл к гранитному ограждению набережной и с наслаждением вдохнул прохладный воздух Днепра.
— Хорошо-то как сегодня, Володя... Ой, как хорошо... — с искренним удовольствием произнёс он.
— Да, Семён Борисович. Середина сентября, а тепло почти как в августе.
Старик достал из жилетного кармана золотые механические часы на цепочке и посмотрел на циферблат.
— Что-то Карп задерживается...
Он бросил взгляд в сторону центра города.
После непродолжительной паузы Владимир спросил:
— А что вообще случилось? Зачем он так срочно захотел с вами встретиться?
Семён Борисович пожал плечами.
— Не знаю... Только не понравился мне его голос по телефону. Слишком уж дерзким стал в последнее время.
Володя усмехнулся.
— Так какие проблемы? Если сильно надеется на депутатскую неприкосновенность, так она ведь не распространяется на свинец. Пуля — она дура, удостоверений не читает.
Старый вор тяжело вздохнул.
— Убрать Карпа — дело нехитрое. А кем заменить? При всей своей жадности он слишком полезен. Без него мы сейчас как без рук. Он это прекрасно понимает... Оттого и наглеет.
Старик задумчиво покрутил трость.
— Нет, Володя... Тут нужна холодная голова. «Мокруха» — последнее средство. Сначала надо выжать из человека всё, что можно. А уж потом думать о свинце.
Минут через десять к «шестисотому» подъехала ещё одна иномарка с правительственными номерами.
Из неё вышел народный депутат.
Лицо его сияло приветливой улыбкой, настолько старательной, что она сразу показалась Семёну Борисовичу неискренней. Однако правила игры требовали ответной любезности.
— Здравствуйте, Семён Борисович! Простите, что заставил ждать. Работа... Люди идут и идут на приём. Не мог же я им отказать.
Он пожал руку старику, затем Владимиру.
— Конечно, — с лёгкой усмешкой ответил Удав. — Слуги народа не должны забывать своих хозяев.
Карп рассмеялся.
— Именно так!
Они неспешно пошли вдоль набережной.
Первые несколько минут депутат говорил обо всём и ни о чём: о погоде, политике, ремонте дорог, предстоящих выборах. Семён Борисович терпеливо слушал, но постепенно начинал терять терпение.
Наконец он остановился.
— Павел Фёдорович... Давайте без прелюдий. Зачем вы меня позвали?
Карп улыбнулся.
— Мне всегда нравилась ваша деловая хватка. Недаром вас прозвали Удавом.
— Вы правы. Я человек дела. Болтовню никогда не любил. Так чем могу быть полезен?
Улыбка исчезла с лица депутата.
Он помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями.
— Хочу рассказать вам одну историю.
Историю длиной почти в тысячу лет.
Если верить летописям, ещё в IX веке, во время восстания Бабека против арабского Халифата, один из его отрядов захватил огромный караван халифа.
Более сотни верблюдов везли золото, серебро, драгоценные камни, дорогие ткани, украшения...
После нападения сокровища бесследно исчезли.
Словно растворились в горах.
С тех пор их искали сотни людей.
Безуспешно.
Появлялись легенды, одна невероятнее другой. Говорили о тайной пещере, о проклятии, об охраняющих клад духах...
Каждое столетие находились новые кладоискатели.
Но никто так ничего и не нашёл.
Удав скептически усмехнулся.
— Красивая сказка.
Карп кивнул.
— Я понимаю ваш скепсис. Сам смеялся над подобными историями...
Он немного помолчал.
— Мне говорили, что вы неплохо разбираетесь в драгоценных камнях.
Удав насторожился.
— Допустим.
— Тогда взгляните.
Карп достал из внутреннего кармана небольшой полотняный свёрток.
Развернул.
На ладони лежала пара старинных золотых серёг с крупными бриллиантами.
Семён Борисович осторожно взял украшения.
— Великолепная работа...
Он долго рассматривал оправу, камни, следы обработки.
— Где вы их взяли?
— Лучше скажите другое. Вам доводилось видеть нечто подобное?
Вор ещё раз внимательно посмотрел на украшения.
Несмотря на безупречную реставрацию, опытный глаз сразу замечал возраст изделия: золото местами изменило структуру, а блеск камней уже не был первозданным.
— Думаю... им никак не меньше ста лет. Хотя окончательное слово должен сказать специалист.
Карп спокойно забрал серьги обратно.
— Уже сказал.
— И что же?
— По его оценке, этим украшениям около тысячи лет.
Удав впервые перестал улыбаться.
Карп заметил перемену.
— Так что насчёт сказки?
Семён Борисович усмехнулся уже совсем иначе.
— Хотите сказать, что это серьги из сокровищ Бабека?
— Именно это мне и сказал эксперт.
— И где же вы их раздобыли? Неужели нашли саму пещеру?
— Нет.
Карп покачал головой.
— Но мне удалось выйти на человека, который способен привести меня к ней.
Удав медленно посмотрел ему прямо в глаза.
— И кто же этот человек?
На этот раз Карп лишь скептически усмехнулся.
— Семён Борисович, мы с вами люди серьёзные. Какой мне смысл сразу выкладывать все карты? Я сейчас всё расскажу, а вы потом просто уберёте меня как лишнего конкурента.
Удав задумался.
— Тогда зачем вообще посвящать меня в эту историю?
— Потому что одному мне до этой пещеры не добраться. Мне нужен надёжный партнёр. А лучшего партнёра, чем Вы, я всё равно не найду.
— Значит, предлагаете сделку?
— Именно.
— И каковы условия?
— Ваши тридцать процентов.
Семён Борисович переглянулся с Владимиром. Молодой помощник лишь иронично улыбнулся.
— Вы, кажется, решили над нами пошутить.
— Хорошо... сорок.
— Ваших.
Теперь уже нахмурился Карп.
— Ладно... Пусть будет по-вашему. Вам — шестьдесят, мне — сорок.
— Так лучше. А теперь объясните, что именно требуется от нас.
Карп предложил продолжить прогулку вдоль Днепра.
Несколько минут они шли молча.
Наконец депутат заговорил:
— Неделю назад к одному хорошо знакомому мне ювелиру пришёл человек. Он принёс две серьги — те самые, что я вам показывал, — и ещё огромный перстень-печатку с красным алмазом весом семьдесят пять карат.
Владимир даже присвистнул.
— Семьдесят пять?!
— Именно.
— Насколько мне известно, — сказал Владимир, — в мире известно всего несколько красных алмазов, и каждый имеет своего владельца. Выходит, этот — неизвестный?
— Похоже, что так.
Карп удовлетворённо кивнул.
— Человек хотел узнать стоимость украшений. Ему срочно требовались деньги — он только что освободился из мест лишения свободы.
Ювелир сразу понял, что бывший зэк совершенно не разбирается в драгоценных камнях, и решил выкупить украшения почти даром.
Но тот оказался не настолько прост.
Перстень продавать отказался.
Зато серьги уступил всего за десять тысяч долларов.
— Всего за десять?.. — покачал головой Удав.
— Именно.
Карп усмехнулся.
— Потом этот ювелир пришёл ко мне. Я сейчас помогаю ему оформить участок под Киевом для строительства дачи. Вот он и решил отблагодарить меня этими серьгами. Заодно рассказал и легенду о сокровищах Бабека. Говорит, вычитал её в старой энциклопедии.
Удав внимательно посмотрел на депутата.
— Хорошо. А кто был тот бывший заключённый?
— Имени он не назвал. Видимо, хотел остаться неизвестным.
Но ювелир запомнил две приметы.
На левой руке у него были следы от сведённой татуировки с надписью «БОСС».
А возле правого уха — глубокий шрам на шее.
При этих словах Семён Борисович медленно перевёл взгляд на Владимира.
Тот понял всё без слов.
Глаза его вспыхнули.
— Значит...
— Да, — тихо сказал Удав.
Несколько секунд он молчал.
— Хорошо. Мы найдём этого человека.
Они пожали друг другу руки и направились к своим автомобилям.
Первым тронулся чёрный «Мерседес-600».
Машина быстро влилась в поток и вскоре уже уверенно обходила другие автомобили.
Некоторое время в салоне стояла тишина.
Наконец Удав тяжело произнёс:
— Не могу поверить... Чёрный... и вдруг — крысятник...
— Я давно говорил, что пора его убрать, — спокойно ответил Владимир, не отрывая взгляда от дороги. — Братва уже не первый месяц жалуется.
— Но как он мог?.. Я ведь доверял ему как самому себе...
— Значит, не заслуживал Вашего доверия.
Семён Борисович закрыл глаза.
Мысли путались.
Давно уже ему не приходилось устраивать кровавые разборки внутри собственного круга.
— Всё равно считаю — Чёрного пора валить, — твёрдо сказал Владимир.
«Как же у них всё просто… — подумал Удав. — Совсем другое поколение.
Когда мы были молодыми, мокруха считалась крайней мерой. Последним средством. На неё шли только тогда, когда уже не оставалось другого выхода.
А для этих кровь стала почти обыденностью.
Будто без неё они уже не могут жить…»
Он тяжело вздохнул.
— А если всё-таки не он?..
— Тогда соберём сходку.
Пусть отвечает перед братвой.
Если невиновен — оправдаем.
Если стал крысятником...
Владимир на мгновение замолчал.
— Тогда замочим. Как шакала.
Удав ещё несколько секунд смотрел в окно на мелькающий осенний Киев.
Потом устало произнёс:
— Хорошо... Созывай братву.