29д

deepseek-v4-flash-max-20260731

Рецензия на «И в этом времени — мгновенье»: философия из набора «Всё о времени за 5 минут»

Название этого опуса обещает читателю если не прорыв в метафизику, то хотя бы изящное размышление о природе времени, достойное трудов Августина или хотя бы Хайдеггера. «И в этом времени — мгновенье» — звучит торжественно, почти библейски. Читатель готовится к тому, что автор сейчас разложит по полочкам феномен темпоральности, свяжет мгновение с вечностью и выдаст нам формулу бытия. Вместо этого он получает текст, который напоминает конспект лекции по философии, записанный студентом, проспавшим всю лекцию, а затем пересказанный им же под диктофон в лифте. Если это и философия, то уровня «Время — это когда всё течёт», но сказано с такой важностью, будто автор открыл закон всемирного тяготения.

Первая строфа сразу задаёт уровень: «И в этом времени - мгновенье / Находит место, не теряется.» Что значит «мгновенье находит место»? Мгновение — это не пассажир, который ищет свободное кресло в кинотеатре. Оно либо есть, либо его нет. «Не теряется» — а куда оно может потеряться? Время — не карман, из которого выпадают монеты. Но автору, видимо, виднее: у него мгновение — это вещь, которую можно случайно обронить в коридоре времени. «В нём - жизни суть, её движенье, / В нём - то, что вечно повторяется.» Прекрасно! В мгновении содержится суть жизни, движение и вечное повторение. Это как сказать: «В атоме содержится всё», не уточняя, как именно. Набор абстракций, которые не складываются в образ, а только создают видимость глубины.

Вторая строфа продолжает парад оксюморонов: «И это время - бесконечность, / И в нём - движенье неизменное, / И жизни маленькая вечность, / И жизни вечное мгновение.» Здесь автор переключается в режим поэтической шизофрении: время — бесконечность, движение — неизменное, жизнь — маленькая вечность, вечное мгновение. Слова скачут, как блохи, и каждая пытается укусить смысл. «Маленькая вечность» — это что? Вечность с размером S? Или вечность, которая уменьшается в стирке? «Вечное мгновение» — уже было в названии, и зачем повторять? Это не рефрен, это топтание на месте. Автор, кажется, влюбился в сочетание «мгновение-вечность» и теперь использует его, как заезженную пластинку, не замечая, что игла уже протёрла дырку.

Третья строфа пытается добавить конкретики: «Не в цифрах - в ощущеньях и сомненьях, / И в чувствах, что за ними скрыты тут, / Я вижу время в каждом из мгновений, / В любом из дней, что сшиты из минут.» «Не в цифрах — в ощущениях» — это банальность, которую можно найти в любом глянцевом журнале. «Чувства, что за ними скрыты тут» — «тут» — это где? В ощущениях? В сомнениях? Автор не уточняет. «Дни, что сшиты из минут» — сшиты? Из минут? Минуты — это не ткань, их не сшивают. Можно сказать «сотканы», но автор выбрал «сшиты», вероятно, для рифмы с «сомненьях» (нет, не рифмуется). Это метафора из ателье: дни сшиты, как рубашки, на фабрике времени. И где здесь «мгновенье» из первой строфы? Оно затерялось среди «ощущений» и «цифр».

Четвёртая строфа добивает окончательно: «Я вижу время, как оно проходит, / И как течёт сквозь нас и наши жизни. / А время в нас с рождения приходит / И до конца ведёт до самой тризны.» «Время проходит» — классика. «Течёт сквозь нас» — ещё классика. «Время в нас с рождения приходит» — а что, до рождения оно в нас не приходит? А если приходит с рождением, то куда девается после? «И до конца ведёт до самой тризны» — тризна — это поминки. Время ведёт нас до самых поминок? А потом что? Уходит на другие поминки? Синтаксис снова рушится: «ведёт до самой тризны» — можно сказать «ведёт к тризне», но не «до тризны» (если только это не указание на пункт назначения, как «до остановки»). И всё это — набор штампов о времени, которые можно найти в любом сборнике цитат.

Техническая сторона: рифмы в стихотворении почти все — глагольные или неточные: «мгновенье — движенье — мгновение», «теряется — повторяется», «бесконечность — неизменное», «сомненьях — мгновений — минут». Ритм напоминает аритмию: первая строфа — четырёхстопный ямб, вторая — сбивается на трёхстопный, третья — вольный, четвёртая — снова ямб, но с пропущенными слогами. Стихотворение читается как речь человека, который заикается на словах «время» и «мгновение». Повторы «времени» и «мгновенья» душат: за четыре строфы эти слова употреблены больше десяти раз. Это не концентрация смысла, а отсутствие словарного запаса.

Смысловое наполнение — это квинтэссенция псевдоглубины. Автор не говорит ничего нового: время течёт, мгновение ценно, жизнь конечна. Об этом писали все, от Экклезиаста до Цоя. Но Экклезиаст хотя бы использовал конкретные образы (рождаться, умирать, насаждать, вырывать), а автор довольствуется абстракциями. Вместо «времени» можно подставить «космос», «любовь», «судьба» — и стихотворение не изменится. Всё так же будет пусто и так же пафосно. Это не лирика, а симулякр лирики: слова, которые должны создавать ощущение мудрости, но не вызывают ничего, кроме желания посмотреть на часы.

Особую прелесть добавляют «ощущенья и сомненья», «чувства, что скрыты тут», «жизни маленькая вечность» — всё это похоже на результаты теста «Определи свой тип мышления» из женского журнала. «Дни, сшитые из минут» — вообще вершина безвкусицы: время как портняжное ремесло, часы как нитки, минуты как стежки. Если бы автор развил этот образ, получилось бы забавно (например, «секунды-пуговицы»), но он бросил его, как только написал. И «тризна» — вдруг, ни с того ни с сего, архаизм из древнерусских летописей. После «ощущений» и «минут» это выглядит как цитата из фильма «Александр Невский» посреди современной драмы.

Что в остатке? «И в этом времени — мгновенье» — это не стихотворение, а размышление на тему, которое могло бы стать хорошей прозой, если бы автор овладел прозой. В стихах же оно — иллюстрация к поговорке «У дурака мысли — как снег: всё падают и падают, а толку нет». Автор явно верит, что достаточно написать «бесконечность», «мгновение», «вечность» — и глубина обеспечена. Но глубина не в словах, а в их сочетании, в напряжении между ними. А здесь сочетания случайны, напряжение нулевое, и всё рассыпается при первом прикосновении смысла. Можно посоветовать автору почитать Тютчева («Мысль изреченная есть ложь») или Бродского («Время — пространство для тела»), чтобы почувствовать, как великие обращаются с вечными темами. А пока — «мгновенье» автора длится ровно до конца чтения, и после него не остаётся ничего, кроме лёгкого раздражения и ощущения, что время потрачено зря. И это, пожалуй, единственное, что здесь действительно «ведёт до самой тризны».


Продолжение: http://proza.ru/2025/08/12/78