Русское космическое приключение. 6

Глава 6. Ещё чуть-чуть, ещё немного

Каждое утро в тесной, но уютной каюте Светлана начинала одинаково. После водных процедур она на мгновение застывала, закрывала глаза и, словно отгородившись от гула корабельных систем и далёкого пульса двигателей, тихо произносила слова, что стали для неё опорой в этом чуждом космосе:

«Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё; да приидёт Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила и слава во веки. Аминь».

А следом, будто сплетая с утренним светом тонкую нить защиты, шептала акафист Пресвятой Богородице: «Тебе, высшей Военачальнице, избавившись от бед, мы, недостойные рабы Твои, Богородица, воспеваем победную и благодарственную песнь. Ты же, имеющая силу непобедимую, освобождай нас от всяких бед, чтобы мы взывали к Тебе: радуйся, Невеста, в брак не вступившая!»

И наконец, уже от себя, горячо и сбивчиво, будто торопясь уместить в нескольких фразах все тревоги: «Господи, помилуй меня, грешную, помилуй тех, кто на этом корабле, помилуй наших бойцов и Отечество, помилуй нас».

После этих слов сердце будто опускалось с натянутой струны на твёрдую почву: становилось спокойнее, и даже мысль о здешних деньгах, о непонятных имперских кредитах и расчётах уже не грызла изнутри. Светлана верила: Бог всё усмотрит.

Потом она шла в столовую — теперь уже не одна. Рядом шагали Анна и её брат Арт Ди, а чуть позади, постепенно возвращаясь к прежней твёрдой походке, — Андрей. Правда, здесь его звали Андом, и это прозвище, поначалу царапавшее слух, теперь даже казалось ему своим, будто он и родился в этом Содружестве. Анна, которую Светлана в шутку, а потом и всерьёз стала звать Дианой, была удивительно доброй и общительной: она умела рассмешить даже в те минуты, когда на душе скребли кошки. Вместе они старались не дать Андрею унывать, и эта маленькая компания стала для него чем;то вроде островка нормальной жизни посреди бесконечных коридоров и тревожных сводок.

По вечерам они собирались в уголке отдыха. Там, за искусственными панорамными окнами, цвели растения, привезённые с разных планет, но Светлана смотрела сквозь них — будто видела не экзотические листья, а родные берёзы и сосны. Она рассказывала о Сибири — о её бескрайних лесах, зеркальных озёрах, о ветре, который поёт в кронах так, что замирает сердце. Память у неё была цепкая, и она пересказывала старый фильм про Сибирь с голосом Олега Гармаша, добавляя от себя детали, которых в фильме не было: запах хвои после дождя, скрип снега под сапогами, тишину, в которой слышно, как бьётся собственное сердце.

— Так что надо постараться найти нашу планету, — говорила Светлана, глядя на Андрея так, будто от его согласия зависело всё. — И если не будет поздно, помочь нашим. Ты согласен со мной, Андрей?

— Конечно, Светлана, — отвечал он, и в голосе его звучала не просто поддержка, а решимость. — Надеюсь, у нас получится.

В этот момент к их креслам подошла девушка — офицер РЭБ. В её движениях чувствовалась выучка: прямая спина, чёткий шаг, взгляд, который будто сканировал пространство.

— Света, вас вызывает офицер Ал. Пойдёмте, провожу. А потом — вы, — она повернулась к Андрею. — Анд.

— Хорошо, буду ждать, — ответил Андрей, слегка хмурясь: он не любил, когда Светлану куда;то уводили без объяснений.

Светлана недоумённо подняла плечи, словно спрашивая у друзей: «Ну что ещё?»

Анна Ди быстро, почти шёпотом, успела проговорить:

— Ал Бан ещё и сотрудник СБ.

— Тем более не понимаю, — так же тихо отозвалась Светлана и пошла следом за офицером, оставляя за спиной уютный уголок с цветущими растениями и ощущением хоть и хрупкого, но покоя.

Коридоры «Бастиона» тянулись длинными серыми лентами, отражаясь в полированных панелях. Они свернули в сектор, куда редко заглядывали обычные члены экипажа: здесь воздух был чуть прохладнее, а шаги звучали глуше, будто корабль не хотел, чтобы кто;то подслушал его секреты. Наконец они вошли в кабинет. Офицер отрапортовала:

— Привела по вашему приказанию.

Ал Бан, в мундире с непонятными значками, которые, казалось, меняли узор при каждом движении, махнул рукой:

— Ну зачем так официально? Присаживайся, Света. Есть к тебе разговор, о котором не надо рассказывать.

Светлана опустилась на жёсткий стул, но не расслабилась ни на секунду.

— Если решили вербовать, то этого не получится, — сразу предупредила она.

— Нет, разговор о другом, — спокойно ответил Ал. — В корабле пирата нашли важное стратегически для нашей Империи вещество. Его было много. Я мог бы тебе, а потом ещё Анду не говорить. Так что цени мою открытость. Это регенерон.

Светлана чуть приподняла бровь:

— Это средство для омоложения?

Ал всплеснул руками:

— Ну откуда ты это всё знаешь? Я ещё в медотсеке хотел спросить, но ты так кричала, что я испугался за имущество подотчётное мне.

— Да что тут знать? — усмехнулась Светлана. — Сколько фантастики написано про Содружество — всё в точку описано. Хорошо, что магии тут нет.

— Ах, вот оно что. Видимо, кто-то попал сюда из другого мира… — протянул Ал, будто пробуя эту мысль на вкус.

— Ха,ха,ха, — рассмеялась Светлана. — И такой ответ во многих книгах. Так что вы хотите от меня и Андрея? Доктор Албан?

— Тебе это имя знакомо? — с подозрением спросил Ал.

— Это не имя, а название музыкальной группы, — не задумываясь, выпалила Светлана и вдруг, повинуясь какому-то внутреннему порыву, запела на английском:

*It’s my life, it’s my life, my worries, 
It’s my life, it’s my life, my problems, 
It’s my life, it’s my life, my worries, 
It’s my life, it’s my life, my problems, 
It’s my life — do you understand?*

Она оборвала пение и улыбнулась, чуть смущённо, но без страха:

— Вот почему мне весело от того, как вас зовут.

— А о чём он поёт? — спросил Ал, явно сбитый с толку.

— О своей жизни и его проблемах.

— А разве это интересно?

— Нет, — пожала плечами Светлана. — Просто не все понимают слова, ведь он поёт не на русском языке. Музыка ритмичная, вот так и получилось. В годы мамы кто;то под неё танцевал… Но мы от разговора отвлеклись насчёт регенерона. Вы что, решили мне предложить омоложение? Это будет весело.

— Нет, конечно, — Ал наклонился вперёд, и в его взгляде появилась серьёзность, от которой у Светланы внутри всё слегка сжалось. — Но я вам предлагаю сделку.

Светлана нахмурилась, и на секунду в её взгляде мелькнуло то самое насторожённое недоверие, которое не стиралось даже годами выучки. Она не любила сделок, где за «помощь» платили не добром, а расчётом. Но сейчас выбор был не между правильным и неправильным — а между тем, чтобы стоять на месте и сделать шаг вперёд, пусть и по чужой лестнице.

Ал Бан, будто почувствовав этот внутренний спор, не стал давить. Он просто поднял руки в примиряющем жесте, чуть наклонил голову и тихо, почти по-дружески, сказал:

— Тебе и Анду положены части оплаты за регенерон. Это вам поможет усвоиться в Содружестве, надеюсь, в нашей Империи «Бастион». На нейросеть, на жильё, может, обучиться где захотите.

Светлана помолчала, словно взвешивая каждое слово на невидимых весах. Потом уголки её губ дрогнули в лёгкой, чуть ироничной улыбке — не от радости, а от понимания: мир здесь устроен иначе, и если хочешь выжить, нужно уметь играть по его правилам, не теряя себя.

— Понятно, — протянула она и, чуть склонив голову, добавила уже твёрже: — Договорились, доктор Албан.

Ал расправил плечи, и его широкая улыбка стала почти мальчишеской — будто он только что выиграл не просто раунд, а целую партию.

— Отлично, — кивнул он, доставая из нагрудного кармана тонкий планшет и быстро проводя по экрану пальцем. — С Андреем тоже была достигнута договорённость. Я обязался после принятия вами гражданства и открытия банковского счёта перевести вам по восемьсот тысяч кредитов. Этого хватит, чтобы стартовать.

Светлана кивнула, принимая условия, но в мыслях уже прикидывала, как лучше распорядиться этими деньгами. Нейросеть — обязательно: без неё в Империи ты почти невидимка. А дальше… дальше будет видно.

А тем временем крейсер «Бастион» шёл по звёздной трассе, мерно гудя двигателями, будто отсчитывая последние такты перед большой остановкой. До столицы Империи — Метрополя — оставалось около трёх дней. Три дня, чтобы привыкнуть к мысли, что скоро всё изменится: они примут гражданство, установят нейросети, и их имена появятся в имперских реестрах.

В коридорах корабля жизнь шла своим чередом: техники проверяли системы, офицеры сверяли маршруты, а где-то в столовой Анна и Арт Ди спорили, куда лучше потратить первые кредиты — на апгрейд личного терминала или на настоящий земной кофе, который на чёрном рынке стоил как пол-зарплаты. Ведь, как оказалось, сюда много русско- язычных попало.

Андрей, теперь уже привычно откликавшийся на «Анда», стоял у обзорного иллюминатора в отсеке техобслуживания. Он смотрел на холодные звёзды, и в груди у него шевелилось странное чувство — смесь тревоги и предвкушения.

— Думаешь, там будет лучше? — спросил подошедший Арт Ди, вставая рядом и тоже глядя в бесконечность.

Андрей помолчал, подбирая слова.

— Не знаю, — наконец признался он. — Но знаю, что мы должны попробовать. Ради тех, кто остался. Ради того, чтобы однажды вернуться.

Арт Ди кивнул, не пытаясь приукрасить реальность пустыми обещаниями.

— Тогда будем держаться вместе, — просто сказал он.

И в этом «вместе» было больше надежды, чем в любых красивых словах.

Три дня. Совсем немного. Но для тех, кто прошёл через столько, чтобы оказаться здесь, эти дни могли стать началом чего-то нового — или последним шансом всё исправить.