Мастер

Весь мир знает скрипичных дел мастеров из Кремоны (Италия ) XVI-XVIII вв., но мало кому известно, что один из них Николо Амати являлся учителем и наставником других знаменитых кремонцев Андреа Гварнери и Антонио Страдивари, а Андреа Гварнери обучил  волшебному ремеслу своего внука Джузеппе Гварнери (дель Джезу), чьи скрипки ценились наравне со скрипками Страдивари  Многие мастера своего дела прославились в разных областях культуры, науки и техники, но кто-то их учил и вложил свой талант, чтобы вывести «в люди» и таких немало, но никто и никогда о них не узнает, как о неизвестных производственных мастерах, которые осуществляют справедливое и эффективное управление рабочими коллективами, формируя общественное самосознание людей, определяющее их поступки, отношение к государству и вектору развития.
       Природа вещей становиться понятней, когда испытаешь её на практике и только тогда происходит переоценка багажа знаний, которым наделили нас родители, учителя, наставники; что пригодилось в жизни, а что осталось мёртвым грузом, передавать новому поколению следует самое ценное, чтобы дети были лучше родителей.
Таков естественный процесс развития общества.
       Вихрем просвистела жизнь, оставив турбулентный шлейф компромиссов между здравым смыслом и выживанием (адаптации) в жёстком социально - генетическом отборе .
       В год полёта Ю.Гагарина в космосе я начал работать мастером в самолётном цехе авиарембазы, где продлевали жизнь  самолётам полярной авиации  Ли-2, вертолётам Ми-1 и поршневым авиационным двигателям. Выбор цеха зависел от  подброшенного вверх нового металлического рубля, а он упал орлом и мой однокашник Володя отправился в вертолётный цех, но жили мы в одном общежитии для молодых специалистов. Наш ремонтный комплекс являлся полувоенным  предприятием и на старых бланках служебных документов значились воинские звания. Была и парадная форма, но все предпочитали носить аэродромную техническую одежду с форменными фуражками и не ходить строем.
       Каждое утро, всем цехом из ангара выкатывали готовый самолёт, чтобы освободить место для очередной машины. При первых сигналах репродуктора я стремглав мчался на работу, где меня ожидал рабочий моего участка. Вместе мы устанавливали тяжёлые колёса шасси, после чего я садился в кресло первого пилота, нажимал на педали и подавал  команды, а рабочий выставлял тормозные колодки с нужными зазорами (педали управляют рулём поворота в полёте и тормозами колёс при посадке) и к началу рабочего дня самолёт был готов к перекатке.
      Помимо шасси, в сферу моей ответственности входила вся гидросистема, управляющая самолётом, включая рули, элероны, щитки, закрылки, автопилот и другое оборудование. Свои обязанности по организации работ я сочетал с личным участием в ответственных операциях, согласно регламента ремонтной службы. Регулируя системы управления из кабины самолёта, я представлял себя пилотом и оставалось только взлететь, но… «мечты, мечты, где ваша сладость?»
       С подчинёнными я обращался вежливо, но твёрдо и с коллективом сложились ровные отношения, а без курьёзного случая не обошлось. С самого начала мне досаждал едкими подначками, неистощимый на выдумки возрастной рабочий и это продолжалось до тех пор, пока ему не приспичило «склониться в глубоком пардоне». Он являлся  руководителем  единственного на всю округу похоронного оркестра, местной «жмуркоманды» под названием «Земля и люди», а музыкальные инструменты он хранил в нашей подсобке, ключи от которой были только у меня. Однажды, почил в бозе очередной житель нашего городка, а «лабать жмура» было нечем и капельмейстер стал слёзно просить у меня ключи. К нему присоединились родственники усопшего... и похороны состоялись под траурную музыку Фредерика Шопена, но ритуальные мероприятия не были последними, что характерно….
       От среды не спрятаться, не скрыться, притом у каждого «свои тараканы» в голове и в такой диспозиции рождалась специфика бытия.
       Для охлаждения оборудования и борьбы с обледенением в авиации применялся этиловый спирт, весьма пригодный и для медицинских целей.
       На Ли-2 спирт находился в бачке со сливным штуцером, которым пользовались даже часовые, охраняющие ночные стоянки, а потому самолёты поступали к нам с пустыми бачками, зато оставалось много сигнальных ракет, которые расходились по рукам и вспыхивали над городком, освещая своими бликами живописные окрестности гор Бештау и Змейка.
       На Ми-1 сливных штуцеров не было и вертолёты поступали в ремонт с остатками спирта, который поровну делили между собой рабочие вертолётного цеха, но на работе не употребляли, а терпеливо копили и за неделю собиралось достаточное количество («guantum satis») этого яда. Каждую субботу вечером, вертолётный цех гудел, празднуя окончание рабочей недели, а заодно День Парижской коммуны и взятие Бастилии впридачу, подвергая свои жизни смертельной опасности.
       Мне крупно повезло, что рядом оказался контрольный мастер, ветеран авиации, великолепный педагог Владимир Фёдорович Шевченко, который стал моим наставником и благодаря ему я изучил самолёт от и до, а главное - он преподал мне уроки управления рабочим коллективом, умения ставить задачи и контролировать их выполнение, а также Кодекс делового поведения руководителя.
       Ни один самолёт не взлетал в небо, пока мой учитель не даст «добро», а в его отсутствие было достаточно моего разрешения. Много лет спустя, мне пришлось встретиться с десятком экипажей самолётов, которые собрались на аэродроме Магнитогорска, пережидая  непогоду.
Все знали и помнили Владимира Фёдорович, а один пилот заметил, что рядом с ним видел толкового паренька, похожего на меня... и не ошибся.
Встреча с В.Ф.Шевченко имела большое значение в моём становлении как управленца и его наука пригодилась на разных уровнях компетенции.
         Картины прошлого безпощадно заполняют бессонные ночи, унося в безвозвратную даль воспоминаний , но жизнь, как ни странно, продолжается… Реальная действительность не соответствует принципам соцреализма и «чувство правды» определяется критерием истинности по системе Станиславского - «Верю - не верю». «И ныне и присно и во веки веков» - так в православных молитвах выражается бесконечное будущее, вера в Бога. И все под Ним ходим. Он определяет судьбы  людей и не делает подарков просто так, но справедлив и не решает за человека, оставляя ему право выбора между добром и злом.
       Несмотря на отдельные успехи, более 70% нашего выпуска не прижилось в Гражданском воздушном флоте (ГВФ) и растворилось в необъятных просторах страны. В наших дипломах значилась специальность «самолётостроение» и нас готовили для работы на авиационных заводах, но Министерство авиационной промышленности любезно передало нас в ГВФ и обратно вернулись лишь считанные единицы, среди которых оказался и я. Уезжая по распределению, я распрощался с Воронежем навсегда, но возникли непредвиденные обстоятельства и я вернулся в родной город, в котором родился за четыре с лишним месяца до начала Великой Отечественной войны.
       Моя семья была тесно связана с Воронежским авиационным заводом, который мой отец  Павел Васильевич строил в 1930-х годах и трудился там производственным мастером до самой старости, а мне, видимо, на роду было написано следовать по его стопам.
Всё происходило само собой и начиналось с лидерства в детских играх, групповых мероприятиях в школе, а дальше - больше. Люди находили во мне то, чего не замечал в себе я сам и только позднее узнал, что это альтруизм, который как горб суждено нести каждому горбуну всю жизнь, а для меня стал  крестом и я молча понёс его на свою Голгофу, приняв эстафету от отца. Вместе с профессией отец передал мне любовь к людям и умение держать удар от огорчений, что при таких кондициях неизбежно. 
       В грозные годы завод выпускал штурмовики Ил-2, которые немцы называли «чёрной смертью» и дальние бомбардировщики Ил-4 (ДБ-3Ф) и Ер-2, бомбившие Берлин  в августе  1941 г., а после войны перешёл на реактивную технику. Многие цеха мне были знакомы по производственной и преддипломной практике, но вакантная должность мастера оказалась в новом цехе и мне пришлось принять предложение. За последний год на участке сменились три мастера, и я был четвёртой жертвой, но отступать не торопился и решил сначала помучиться (что-нибудь, да получиться!), ибо лучше только там, где нас нет.
       На заводе активно внедрялась технологическая оснастка, сокращающая трудоёмкость изделий, но молодые рабочие не успевали адаптироваться к модернизации, а нормы выработки неумолимо увеличивались, зарплата падала, молодёжь дрогнула и побежала.  Первым развалился модуль детальной сборки (ДС) и его объёмы распределили по всем участкам цеха. Нехватка рабочих рук компенсировалась сверхурочной (авральной) работой  опытных рабочих, но серийное производство требовало разделения труда, специализации и пришлось восстанавливать модуль ДС в прежнем качестве с нуля.
       Безоглядная погоня за показателями производительности приводила к росту издержек, снижению качества жизни и эффективности производства в долгосрочной переспективе. Стахановское движение (1935) дало стране угля, хотя и мелкого, но много, а по существу, стало открытой формой потогонной системы и привело к злоупотреблению на местах, падению зарплаты, штурмовщине и браку, а мастера оказались между молотом и наковальней. Начальство требовало выполнения плана, а рабочие хотели стабильности, комфортных условий, повышения зарплаты и понимания, требуя защиты своих интересов Это происходило повсеместно и наш цех не был исключением, а меня угораздило вляпаться в нечто среднее между плохим и очень плохим. Частая смена предшественников свидетельствовала о том, что слабонервным здесь делать нечего и я не считал себя лучше других, а просто, научился преодолевать страх в экстремальных ситуациях и шагнул в бездну неизвестности, как при прыжках с парашютом, что было недалеко от истины.
       Надо отдать должное, мне помогали все службы и, прежде всего, отдел кадров. Каждый  день участок пополнялся людьми и вскоре его численность выросла до  величины маленького цеха. Работы хватало на всех, но пропускная способность оборудования и размеры производственных площадей диктовали свои условия и пришлось организовать
2-х сменную работу. Для технологического сопровождения, участку были приданы специалисты всех служб; многие из них вошли в штат участка и распределились по сменам, а меня укрепили опытным напарником. Но помощи от него я так и не дождался. С утра и до обеда я занимался с первой сменой, а после обеда готовил фронт работ для второй смены; потом запускал вторую смену и только в 9 часов вечера появлялся мой напарник. Не объясняя своё отсутствие, он включал начальника и требовал от меня отчёта о проделанной работе. Я терпеливо вводил напарника в курс дела, а через неделю он внезапно исчез, как и появился.               
       Помимо модуля ДС, наш участок осуществлял общую сборку среднего отсека фюзеляжа, где сохранялся кадровый костяк рабочих и, пока новички осваивали матчасть, он «тянул» план на себе. Особое место занимала бригада испытателей, состоящая из десяти бывших мастеров без дипломов, которые попали под кадровую чистку и были вытеснены выпускниками техникумов и институтов. Чтобы сохранить опытные кадры, на заводе организовали школу мастеров, но многие не сели за парты  и оказались на рабочих местах, но их высокий потенциал использовался на особо ответственных, финишных операциях, а молодые специалисты вызывали у них аллергию и идиосинкразию в одном флаконе... и я не избежал столь незавидной участи. Бригада выполняла работы по герметизации и испытывала изделие под давлением, но главная ценность заключалась в том, что выявленные дефекты она устраняла своими силами, что значительно сокращало производственный цикл. Однако, бригада была способна на большее и вскоре сказала своё слово. 
       После сборки, наш отсек поступал в специальный бокс, в котором проводились вулканизация герметика, испытание и доработка изделия. Бокс находился в другом корпусе, куда бригада испытателей  перекатывала изделие вручную на специальной платформе, но при вулканизации герметика смазка в колёсных втулках выгорала и колёса тормозили движение.
В нарушение инструкции, ветераны были вынуждены прицеплять платформу  к трактору,  а сами бежали рядом, страхуя  изделие на поворотах. Без смазки колёса не вращались и возникала опасность опрокидывания, особенно в зимнее и ночное время. Стоило применить графитовую смазку, которая не выгорала при высокой температуре и о колёсах забыли. Недостатки были и раньше, но с моим появлением они выстроились в ряд и ветераны с удивлением наблюдали, как они устранялись один за другим, всякий раз обнаруживая для себя что-то новое. И лёд недоверия тронулся… 
        Вместе с рабочими и наравне с ними я выполнял операции по всей технологической цепочке и ближе знакомился с людьми. Уровень квалификации новичков оставлял желать лучшего, а многие не готовы к самостоятельной работе и пришлось срочно организовывать «ликбез» без отрыва от производства.
       Постепенно, мой альтруизм вызывал у людей положительную реакцию, а неформальные отношения привели к неожиданным результатам.
       Однажды, бригадира испытателей задержали на проходной при попытке выноса гаражного замка и ему грозило увольнение за воровство, а мне выговор за плохую воспитательную работу.         
       На заводе скопились сверхнормативные запасы комплектующих изделий, сырья, материалов и даже заводская свалка представляла собой настоящий «клондайк»,, а жареный петух хозрасчёта ещё не клюнул в известное место и приобретать материалы за наличный расчёт было запрещено.  Один раз побывав на свалке, я не удержался и собрал из металлолома спортивную штангу, но получил отказ на приобретение и она так и осталась ржаветь, как стратегическое сырьё. Невозможность приобретения в законном порядке и всеобщий дефицит товаров вызвало массовое явление несунов. Не прошло и тридцати лет, как предприятия стали продавать излишки, неликвиды и отходы производства через торговые сети города, но промышленность страны уже дышала на ладан и было поздно пить боржом.
       А тогда бригадира удалось взять на поруки и спасти от увольнения. На радостях он напился в хлам и мне пришлось нести его домой на себе. Дело житейское, но после этого случая ветераны окончательно поверили в меня и стали активно помогать в работе. Они взяли шефство над молодыми рабочими и освоение пошло ускоренными темпами. Совместными усилиями мы вывели участок на проектную мощность, а я был принят в славную семью мастеров в качестве молодой смены.
       Молодость - недостаток, который быстро проходит, но первый опыт остаётся навсегда,  обрастая новыми гранями творческих возможностей.
       Должностная инструкция мастера состоит из сплошных обязанностей, а единственное право на ненормированный рабочий день представляет то же самое, только вид с боку. Для работы с людьми одного диплома уже не достаточно и профессиональные навыки приобретались методом проб и ошибок. Но ошибки не изменили во мне принципов альтруизма,  особенно в отношении к женскому персоналу. 
       Доля женского труда в России постоянно росла, а во время Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) женщины стали основной рабочей силой в тылу, заменив ушедших на фронт мужчин, что окончательно закрепило их роль на производстве.
       Не от хорошей жизни женщины пошли на производство, но стало ещё хуже: возникли масштабные проблемы с детским воспитанием, упала рождаемость и страна оказалась на грани вымирания. Но природа брала своё и женщины  разрывались между семьёй и работой.
Нелёгкая женская доля вызывала во мне глубокое сочувствие и я использовал любые возможности, чтобы облегчить женщинам условия труда.
       В составе участка трудилась женская бригада клепальщиц, выполняя особо тонкие операции по сборке обшивки фюзеляжа. Не менее ответственную работу выполняли и другие  сотрудницы, занятые подготовкой производства, включая комплектацию многотысячной номенклатуры деталей, а также обеспечение участка материалами и крепежом.
        Где бы они не работали, на хрупкие плечи женщин ложились основные заботы по воспитанию детей, уход за старшим поколением и ведение домашнего хозяйства, что воспринималось как должное. Многовековой опыт адаптации, материнский инстинкт и забота о потомстве выработали у женщин иммунитет к жизненным невзгодам. В женской среде наиболее ярко проявляются межличностные связи, которые придают высокую устойчивость к стрессу и неопределённости за счёт способности к компромиссам, взаимным уступкам, прощению обид и здоровой терпимости к чужим взглядам и привычкам. что помогает сохранить внутренний покой и «включает» в работу те гены, которые предотвращают болезнь и «выключает» те, которые её развивают и передаются с молоком матери.
       Женская толерантность стала примером поддержки и взаимовыручки на участке, привнесла в мужской коллектив положительный психологический баланс.
       Специфика женского быта требовала организации комфортного пространства для снятия социальной нагрузки, чуткого подхода к личным обстоятельствам, запросам и потребностям.
       Моя внутренняя концепция не ограничивалась одним сопереживанием и искала практический выход, а ходить далеко не надо - всё было сплошь и рядом. Гибкий график для работающих матерей стал моим первым серьёзным делом, где я ощутил глубину ответственности за близких людей и сопричастности к судьбе каждого своего сотрудника, а далее жизнь покатилась в этом направлении....
       Во мне находилось не одно начало и я вполне мог стать художником, музыкантом, танцором, журналистом, священником, но фортуна распорядилась по своему, как ей заблагорассудится и так случилось, что профессия сама выбрала меня и властно подчинила своей воле, без права на сомнения и неуверенность... на протяжении 45 лет. Однако семейные узы оказались долговечнее, причём моя суженая тоже была уготована свыше и мы полюбили друг друга за 5 лет до свадьбы и прожили в счастливом браке 60 лет. Семья стала надёжным тылом, пристанью любви и спасательным кругом в бурном житейском море.
       После режима «постоянного тушения пожара» можно было воспользоваться паузой и передохнуть от напряжения , но я относился к убеждённым сторонникам японской системы постоянного перемещения кадров и считал, что исчерпал свою творческую активность на одном месте, а репутация креативного управленца открывала двери на новый уровень технического роста.  Менялись производства и должности, повышались полномочия и увеличивалась  ответственность, но характер работы оставался прежним.
       Сущность людей заключается в многообразии своих достоинств и недостатков, в единстве и борьбе противоположностей и формируется только в обществе, в котором наиболее полно раскрывается способность к целенаправленному труду и творчеству.
Но мир далёк от совершенства и на стыке врождённых инстинктов и внешних факторов, таких как социальное неравенство, пробелы воспитания и экономическая нестабильность  расцветали социальные пороки общества, которые неизбежно проникали в рабочие коллективы, принимая форму деструктивного поведения, нарушающие правовые и морально-
-нравственные нормы. «Семь смертных грехов» и низменные страсти губят душу, а в связке с человеческой подлостью служат двигателем разрушительного поведения. Духовные терзания и психологическая палитра личности не остались без внимания отечественных классиков литературы и народного творчества.
      
      «Нет абсолютных негодяев и каждый в душе не считает себя пределом низости и подлости.»
       «Человек не может быть немного непорядочным, немного подлецом, как не может быть женщина немного беременной.»
                (Л.Н.Толстой)
      
       «Есть три рода подлецов на свете. Подлецы наивные, то есть убеждённые, что их подлость есть высочайшее благородство; подлецы, стыдящиеся собственной подлости при непременном намерении всё-таки её докончить, и наконец, просто подлецы, чистокровные подлецы.»
                (Ф.М.Достоевский)

       На изготовление людей идёт много разных материалов - кого то лепят из глины, кого то из кошачьего дерьма, кого то ваяют из стали, кого то шьют из плюша. Есть стеклянные люди, деревянные люди, бумажные, чугунные. Некоторые получались из пищевых отходов. Кое-что сделалось путём самозарождения из воды и спирта. А некоторые были созданы из фальши, они не извлекали из себя ни одного чистого звука.
                (Фольклор)
      
       Но природа самосохранения создала защиту от пагубных пороков и противопоставила им традиции, религии, табу и высшие духовные ценности, определяющие смысл жизни - это любовь, милосердие, стремление к истине, а также служение высшим идеалам - добру и красоте.  Чтобы перенаправить разрушительную энергию в созидательное русло понадобился весь арсенал государственных ресурсов, а на уровне низовых трудовых коллективов мастер стал ключевой фигурой. Находясь в ежедневном контакте с рабочими, мастер выступает наставником и контролирует соблюдение трудовой дисциплины, начиная с правил трудового распорядка и кончая системой поощрений за добросовестный труд и наказаний за нарушения.
       Правила обязательны для всех, но у каждого мастера существует индивидуальный подход к людям и вырабатывается свой стиль руководства. Я имел весма идеалистическое представление о педагогике и с годам освобождался от излишнего романтизма, но полностью так и не избавился, что приводило к поиску нестандартных решений за рамками общепринятых норм и правил.
       Нарушителям трудовой дисциплины предоставлялась возможность искупить свою вину   ударным трудом и административные взыскания заменялись трудовой терапией с испытательным сроком от одного до шести месяцев. По праздникам я объявлял амнистию и «штрафники» принародно рвали свои объяснителные записки, обещая коллективу начать новую жизнь с чистого листа. Неисправимые алкоголики писали заявления на увольнение по собственному желанию  без указания даты... до первого замечания, получая ещё один шанс на реабилитацию. Таким образом, для выполнения срочных и непредвиденных работ, для благоустройства территории и уборки снега всегда находились  резервы, готовые на трудовые подвиги.
       «Дисциплина - это не средство и не метод воспитания, а результат всей воспитательной работы» - Выдающийся педагог-новатор А.С.Макаренко считал, что она достигается только через коллектив и общую деятельность, где каждый член осознаёт ответственность за общее дело.
       Значительным событием стало внедрение бригадной формы оплаты труда с применением коэффициента трудового участия (КТУ), который исключал уравниловку и позволял учесть перевыполнение плана, качество работы, а также нарушения дисциплины или брак.
       Результат превзошёл все ожидания и наш коллектив стал постоянным обладателем переходящего Красного Знамени соцсоревнования, а передовики награждались денежными премиями, но считали их заслугой всего участка и отдавали в общий котёл на совместные мероприятия.
       Незаметно накопился опыт, который пригодился для организации производства большего масштаба и пошло, поехало…
       В этом непредсказуемом мире и хитросплетении событий приходилось самому конструировать свой смысл бытия и это «удовольствие» растянулось на многие десятилетия.
Время от времени, организм бунтовал от перегрузки и приходилось уходить на рядовую работу, где утомлённому есть сердцу уголок, но долго не задерживался и всё возвращалось на круги своя. Работа находила всегда и везде, а вокруг было много достойных людей, но, почему-то, я оказывался крайним и меня избирали секретарём комитета комсомола, членом горкома ВЛКСМ, председателем спортивного общества или председателем товарищеского суда, редактором стенгазеты и прочая, прочая. Даже на военной переподготовке, десятки незнакомых между собой офицеров дружно выбирали меня старшиной сборов, фактически, своим командиром, что утверждалось в приказах и я водил роту «партизан» на занятия по боевой и политической подготовке и отвечал за порядок в казармах. Кому-то надо было выполнять эти обязанности и я старался оправдать доверие коллектива.
       Под влиянием времени, я постоянно учился и был поклонником рационального
использования средств и времени, но после популярных лекций выдающегося учёного в области менеджмента и организации производства В.И.Терещенко буквально заболел внедрением научной организации труда и «случайно» оказался ведущим инженером в проектном институте. Разработка годовых программ производства для крупных заводов и объединений охватывала целый спектр знаний и мой рабочий стол был завален справочной и научной литературой, а бригада расчётчиков помогала в выборе оптимальных вариантов.
В процессе обследования и согласования выявлялись недостатки в конструкторской, технологической и материально-технической подготовке, внутрицеховом и межцеховом планировании и приходилось выполнять функции внештатного консультанта, Чаще всего, предприятия нуждались в расчёте нормативов складских запасов и незавершённого производства, что влияло на определения себестоимости продукции.
       По поручению руководства я написал пособие по организации оперативно-календарного планирования и управления производством для машиностроительных предприятий и выступал на заводах с циклом лекций, что стало основой для преподавательской работы в политехническом институте, в котором когда-то учился и не забыл родные стены.
       Научные разработки я соединял с действующими стандартами предприятий и преподавал азы производственной жизни с анализом типовых ситуаций , а будущим инженерам нетерпелось вникнуть в суть профессии во всех её ипостасях и в аудитории не стихало оживление. Но  работающих студентов больше интересовали конкретные процессы, происходящие на предприятиях, где они работали. Уставшим на работе вечерникам, было утомительно слушать лекции две пары подряд и они откровенно спали. Пришлось начинать занятия с предметного обсуждения производственных проблем и наболевших вопросов, плавно переходящее к выработке решений и практическому применению на предприятиях.
Но жизнь внесла свои коррективы.
       Наступили тяжёлые времена и мир перевернулся с ног на голову. Неудавшаяся перестройка ускорила развал СССР и половина населения осталась без работы, а старики и дети без пенсий и пособий. Демократия превратилась в инструмент разрушения, а правящая верхушка сливала страну в выгребную яму Запада. Только чудом удалось сохранить социальный статус и быть востребованным в разных сферах деятельности. И везде выручал опыт работы мастером, который я успел передать своим ученикам и последователям, благословляя их на нелёгкую стезю командиров производства. Но был не одинок в этом естественном, непрерывном движении, где рождалась особая категория людей, укрепляющая производительные силы общества.
       Как страшный сон, прошли лихие девяностые, а тогда люди наивно верили горлопанам и отчаянно метались в поисках выхода из тупика. Толпы воронежских безработных собирались на кастрюльные митинги протеста, а Партия любителей пива готовилась к захвату городской власти. Московские гомосексуалисты собирали подписи за Ельцина, и им в награду обещали разрешить гей-парад на День ВДВ. В деструктивный процесс подключись десятки политических партий и «пятая колонна» уже праздновала победу, но против восстали производительные силы и остановили падение страны на краю помойки.
В очередной раз мастера стали на защиту Родины, став безвестными её героями, как и в годы Великой Отечественной войны в 1941-1945 гг., когда гражданские командиры производства заменяли погибших на фронте офицеров и ковали победу в тылу.
       Мастер - это не только состояние души и образ жизни, но и творец материального мира, посредник между хаосом и порядком, гаситель напряжения в обществе, цементирующее начало в восстановлении гармонии бытия.
       Не грех замолвить о мастере доброе слово и не забывать, что «бог высоко, царь далеко», а мастер всегда рядом, вместе со всеми перед лицом несправедливости. Стоял, стоит и стоять будет.