Глава первая «Замысел».
Киевская ранняя весна поздним февралём навевала исторические мысли. Недалеко отсюда, где-то за Крещатиком, на берегах Днепра, великий князь Владимир крестил народ своих подданных, русичей.
Много давних исторических споров ведётся о названии самой короткой в мире центральной улицы города, всего одна тысяча двести двадцать пять метров, если кратко, двенадцать двадцать пять.
Сегодня краткостью речи в постановке задач обойтись никак не удастся, «бриты» двинули свою очередную стратегическую цель, операцию назвали «Труба». Как всегда, «англичанка гадит», и, кто придумал такой точный афоризм, доподлинно неизвестно.
Украинский начальник оперативного управления специальных военных операций генерал Андрей Вязов неожиданности в такой постановке вопроса от многолетних кураторов «нэзалэжнойи» не видел. Из «каждого утюга» русской территории только и слышно было, что «по трубе прошли, зашли в тыл», конечно, британская разведка уцепится за такое лакомое слово «труба».
Вчера вечером в киевском ресторане «Белград» их начальник Джон Харт сказал ломаными русскими словами «Андрей, они хотят трубу, они получат трубу».
- Скажить, будь ласка, украйинською мовою, - дружеским тоном Вязов решил подколоть своего неформального начальника, - я мову свойих ворогив не маю бажання розумиты.
- Добрэ. Андрий, воны бажають трубу, воны будуть маты трубу, - начопер рукоплескал, получилось сказать лучше, чем по-русски, «молодец, учит мову, когда русские будут брать в плен, за украинца из психушки вполне сойдёт», за то и выпили по рюмочке водки «Столичная» Брянского ликероводочного завода СпиртПром.
Бывшему советскому офицеру современного украинского обличья вспомнилась история, написанная 1845 годом как продолжение романа Дюма «Три мушкетёра», вторая книга трилогии «Двадцать лет спустя».
«Действительно, двадцать лет прошло. 2004 год. Только полковника получил. Оценили за создание из украинцев боевой единицы. Одну тысячу штыков, целенаправленно, в случае необходимости, готовили с 2003 года в Польше, для отправки в Месопотамию. И, тут, в 2007 году на экраны Российской Федерации выходит сериал «Ликвидация». Вполне нормальный фильм, Одесса, маршал Победы вместе с евреем Гоцманом ведут борьбу с бандитами. Зачем бандеровцев приплели в неприглядном свете? Их там по определению никогда не было. Румынская территория влияния! Разворошили осиное гнездо, не как иначе. Зачем? Это вопрос. Тогда пришлось срочно менять направление деятельности. Одесса! Теперь, вот, речь зашла о трубе. Есть такая труба и в моей жизни».
- Баба Уля, почему Мастак?
- Бригадир так решил, сказал, что конь худосочный, до Орликовки легко дойдёт. Да и к гарбе привычный. Люди из лесу на нём шиголье возят. Так, будем рады, «что Бог послал».
- Баба Марфа, зачем яблоки повезём? У них что, своих яблок нет?
- Ты в дороге слушайся бабу Улю. Будешь помощником. Не уродили у них яблоки, напасть червей сгубила весь урожай. Ещё вот пять мешков пшеницы.
- А там что будем брать? Грошами?
- На обмен. Для хозяйства возьмём решето, все уже давно прохудились, рубель потрескался, пару дубовых бочек и другие поделки местных мастеров, пригодных для нашего хозяйства. Земля там, сплошной песок, одна мельница да лес. Был стекольный заводик. Есть церковь, где тебя крестили, - баба Уля запрягала молодого жеребца в оглобли гарбы, - хомут немного тесноват, растёт коняшка, надо будет конюху сказать.
- Что сказать?
- Когда приедем, конюху Борьке напомни, что хомут тесноват, - баба Уля немного подумав, тихо, почти про себя гомонила, - хотя, и сам заметит, натрёт ведь, краснота будет заметна не только мухам и оводам, те любят кровь. Ох, как любят! Тихо! Стоять Мастак! Сейчас, мой хороший, поедем.
- Баба Уля. А сколько до этой Орликовки километров, - не унимался со своими вопросами любопытный внук, - долго будем ехать?
- По прямой, километров семь. Если через Тополёвку, там лес, речка Ревна, - бабушка размышляла, «может не вброд, а махнуть через Шевчиху, там мост, мимо Хандобоковки, всё лесом, скоро августовская жара нагонит оводов, надо будет отгонять, но это крюк большой, в два раза получится», - нам к мельнице, а там небольшая дамба, по ней вброд и пройдём.
- У них такая же мельница, как в нашем селе?
- Нет, у них мельница на воде, - баба Уля, укладывая провизию в гарбу, пыталась объяснить суть работы орликовской мельницы, - вода в речке течёт, поднимается вверх на дамбу и падает вниз, на лопасти колеса, а те уже крутят жернова по перемолу зерна. Водяная мельница на одно колесо.
- И я увижу, как она работает?
- Нет, не увидишь, лет пять не работает, как старый мельник умер, а другие не хотят там работать. Раньше туда зерно со всех окрестных сёл возили, потом муку забирали. В Хандобоковке дворов намного меньше, всего с десяток если наберётся, раз в десять меньше чем в Орликовке, для сравнения в нашем селе две тысячи дворов, но место для мельницы подходящее, на три, а, то и четыре колеса, стоит на излучине. И в Хандобоковке не работает. Название села от фамилии строителя водяных мельниц Хандобок. Теперь туда, как и нам, хлеб возят из Семёновки, там теперь и мелькомбинат настоящий, и молокозавод, и масложиркомбинат, и большой хлебозавод.
- Получается, в Орликовке нет мельницы, как в нашем селе?
- Нет. Электричество только в прошлом году провели. Его там отродясь никогда и не было. При свечах до сих пор живут. Подстанцию строят, может и мельницу построят.
Пятиклассник Андрей задумался, интересно было посмотреть на водяную мельницу, как она работает. Здесь, в Погорельской, сколько раз смотрел, всё понятно, два больших горизонтальных каменных колеса крутятся в разные стороны и стирают зёрна пшеницы в белый порошок, ещё гречки, ржи, ячменя, льна, конопли. Для семян подсолнечника, ниже, возле ставка своя маслобойня.
- А на других речках тоже есть водяные мельницы?
- На больших речках водяные мельницы не ставили. Речка Ревна по всем статьям подходит, узкая, глубокая, русло витиеватое, с заворотами и поворотами, потому течение быстрое, что и есть главное условие при выборе места строительства такой мельницы, ещё немаловажный фактор, вода холодная.
- А что есть там, в этой Орликовке, ещё интересное узнать? В школе на лето Наталья Федотовна Дубровская сочинение задала написать о своём путешествии. У меня так и нет никаких путешествий, пока папа и мама в своей радиоэлектронной сирийской командировке. Там война с жидами!
- Если живой дед Панас Сидорович, вот он тебе всё покажет и расскажет.
- Кто такой дед Панас?
- Друг моего брата Ероха по партизанам. Ероха бандеровцы убили, как и Васю Коробко, возле Ковеля, город такой есть, не знаю, в какой области, в сторону захода солнца, - баба Уля нехотя махнула рукой на колхозную мельницу.
- И бабы Ули жених, - решила вставить своё едкое словцо баба Марфа, жена брата бабы Ули и Ероха, Филиппа, пропавшего безвести на войне, - только вот женила его на себе Манька из Перелюба. Одним словом, дед Панас и есть её старая партизанская любовь.
Баба Уля взяла в руки вожжи, предстояла длинная дорога часа на три. Сидя в небольшой тряске, впереди собранного в гарбу скарба одиннадцати лет от роду, Андрей вовсю делал свои расклады на лучшее сочинение в классе. Внучка деда Ероха, одноклассница Лариска Щёкина ох как обзавидуется. Они всей семьёй поехали в Краснодар к родителям отца троюродной сестрички. Что там Краснодар супротив Орликовки!
Молодой конь Мастак тащил гарбу по обочине недавно выложенной брусчатки в направлении ближайшего села Тополёвки, на повороте лучи солнца начинали подниматься где-то далеко в огородах, сзади за спиной.
«Надо встретиться с этим загадочным партизанским дедом Панасом и всё расспросить, пока баба Уля будет делать свой обмен. Не писать же мне о том, что рассказывали родители про войну, как они своими локаторами определяли координаты жидовских самолётов и передавали на какой-то «квадрат», а те пачками сбивали эти самолёты. Рассказывали и о своём главном задании, слежении за непонятными космическими спутниками. То, по рассказам, а здесь встреча, можно сказать, с партизанской легендой. Двадцать восемь лет Великой Победы отметили, на следующий год памятник погибшим односельчанам будут открывать. Надо всё записывать, хорошо, что баба Уля взяла тетрадь для своей бухгалтерии, хотя, баба Уля грамоте мало обучена, читает по слогам, поёт в церковном хоре, а баба Марфа, она и букв толком не знает в свои шестьдесят два года, крестики ставит. Так что, писать буду я и, в моём деле дед Панас настоящая находка для школьного сочинения».
- Полковник Вязов, телеканал «Россия-1» показывает новый сериал «Ликвидация». Вчера первая серия. Смотрели?
- Никак нет, - новоиспечённому полковнику показался странным вопрос от генерала Емельяненко, «этот может устроить подвох, потом не откупишься, да и шутки у него плоские с военным юмором, все, как одна «в яблочко» строго по делу, - не докладывали.
- Получишь диск с фильмом в секретной комнате, внимательно посмотри, а завтра в это же время мне докладываешь свои мысли. Точно не помню, кажется четырнадцать серий. Создал его режиссер фильма с Высоцким и Шараповым. Песню «Атас» слышал? Играют роли все «путинские лизоблюды» Машков, Пореченков, Меньшов, Маковецкий и другие. Обязательно найди изюминку! Я на тебя надеюсь, - начальник оперативного управления специальных военных операций генерал Владимир Витальевич Емельяненко задумался. Состроил свой родовой, перенятый от партизанского снайперского прошлого, своего «чёрнорожского», без правой ноги, деда Тимофея, знаменитый прищур левым глазом, махнул рукой, - иди, смотри кино. Завтра доклад! Странное кино, - вдогонку, тихо про себя сказал генерал, - и что они этим хотят сказать?
«По сути, моё городское детство прошло с братьями Емельяненко, - черниговские мотивы как наяву, стояли перед глазами Вязова, - все трое гребли на байдарсках, я младше Вовки на три года и старше Сашки на два. Их отец, Виталий Александрович, при Уманце главный областной пропагандист, нам всем троим парням выстроил карьеру сумасшедшую, младший стал прокурором Киева, это Санька, двадцать лет назад, прижал банду Рыбака, но американцы с немцами вступились за еврейских боксёров Этинзонов, старший теперь мэр Киева. Тогда этим крючком я и зацепил братиков, нечего им в Гамбурге жить по «гамбургскому счёту», надо немного поработать на Майдане. Когда? Никому доселе неизвестно. Саньку отвалили кучу денег, чтобы не рыпался на братанов, да он особо и не рыпался, все под деньги легли. Про Бога давно забыли! Только в сторону уйдёшь, тут же всё и отберут, могут за измену и убить. Все в такой ситуации, и я в том числе. Хорошо, что семье вовремя сменил фамилии и сделал российские паспорта, тайно партизанскими подземными тропами отправил жить к родственникам в Россию. Если удастся и мне забрать в палисаднике под правой берёзой документы на имя гражданина Российской Федерации Гренок Филиппа Кирилловича и, таким же путём уйти в Россию, возможно ещё поживу. Берёзки сам притащил из леса, тогда бабушки ругались. Никто не верил, но берёзки принялись. Теперь это тайник! Для всех дел».
Просмотр первых серий никаких наводящих мыслей не поведал. И только ближе к завершению резануло сочетание двух слов «украинские националисты». Пришлось остановить просмотр, налить рюмочку брянской водочки «Столичная», закусить сальцем с чесноком и свежим дарницким хлебом.
«Так-так-так! Постой, да, как там, в песне «постой паровоз, не стучите колёса, кондуктор нажми на тормоза». Кажется так. Какие украинские националисты? В Одессе? Они там отродясь не были! Чужая территория! Создатели фильма, этот, как его, Говорухин, что, историю не изучал? Куда смотрели ассистенты, художественный совет? Кто бы их пустил, этих бандеровцев, в Одессу? Здесь румынское влияние! Румыны и бандеровцы на штыках ещё со времён Австро-Венгерской империи. Вы видели хоть одного бандеровца в Черновицкой или Закарпатской области? Да никогда в жизни. Бандеровцы не ужились ни с румынами, ни с венграми, а с поляками, так вообще на ножах. Потому в начале двадцатого века австрияки и венгры, да и поляки впридачу, находили холуёв и наускивали этих самых окраинных националистов против русских. Никому они были не нужны. Обуза! Только русские и отнеслись к бандеровцам по-человечески, при Хрущёве всех выпустили из тюрем. Живите и радуйтесь! Теперь надо думать, какой следующий ход мне сделать. Главное, не ошибиться. Кажется, в писании сказано, что «нельзя кусать руку дающего». Надо почитать. У русских есть пословица «не делай добра, и не получишь зла». Антогонизм чистой воды. Что создатели фильма, как говорят в Одессе «желают сказать»? Зачем это русским надо? Как в Одессе маршал Жуков боролся с бандитами? Чтобы принизить авторитет Маршала Советского Союза. Бандюганами с «молдаванки»? Так, Андрей Алексеевич Вязов, тебе сорок пять годков, думай, ищи изюминку. Как сказал Вовка, определи, «откуда ветер дует». Вовка не дурак, на то и начальник, он знает, откуда. Ему, теперь важно узнать умственные аналитические способности подчинённых, ведь над головой стоят «ми шестые», нет, не вертолёты, а спецслужбы. Это их задумка! Что хотят? Надо предложить несколько версий, свои версии, против России. Точно, против России, или, русского народа, или русского языка. Думай, думай, думай. Одесса! Что Одесса? Сделать провокацию! Точно, сделать в Одессе провокацию руками бандеровцев. Значит, надо этих бандеровцев привести к власти. В Киеве? Разве это возможно? С американскими деньгами всё возможно. Неужели, такая мысль постигла «бриттов»? Неужели угадал? Главное, нам надо найти исполнителей. Из советских источников известно, что здесь, в Киеве завербовали двух студентов, один уже президент Грузии, значит, и второго сделают таковым. Петя Порошенко, колобок-перебежчик. Этот мать родную продаст, вот он нам и нужен. Надо думать, надо думать, надо думать. Не я один получил такое задание смотреть кино. Так, ещё рюмашку и смотрим дальше».
Проехали крайний крапивинский дом, справа кукурузное поле на силос, слева уже стоят копны пшеничной соломы, с пригорка, как на ладони, видна окраина Тополёвки.
- Баба Уля, к деду Петру и бабе Луше будем заезжать?
- Нет, не будем. Да и рановато ещё, они наверняка спят. Если выйдут, поздороваемся и поедем дальше. Времени в обрез. Надо успеть до восхода солнца.
Почуяв свободу, молодой конь «вдарил по газам», пошёл рысью, никакой тряски, дорога за брусчаткой оказалась ровной после многочисленных проходов колхозного грейдера. Через пять минут, уже проезжали двор родителей отца Андрея, радиоэлектроника Вязова Алексея Петровича, за поворотом на Перелюб начинался лес, дорога вела прямо к Орликовской мельнице.
Вброд через речку по песочному намыву Мастак проскочил одним махом, гарба катилась ровно в полколеса, вода никак не замочила важный деревенский скарб. Немного отъехав метров на десять, баба Уля остановила жеребца, рассупонила, Андрей сбегал и набрал ведро чистой речной воды, Мастак хлебнул несколько глотков и пить воду отказался, жажда не мучила, солнце только-только начинало рисовать себя в полный рост на безоблачном небе.
- Обратно ехать будет настоящее пекло. Может, поедем завтра с утречка, рано, как сегодня?
- Я согласен. При условии, если дед Панас для моего сочинения интересные истории расскажет.
- Расскажет. Надо только найти его. От церкви третий дом.
Проехали дом деда Панаса, завернули в сторону главной сельской площади, где должна была пройти ежегодная Орликовская ярмарка. Колхозный бухгалтер указал место, где поставить гарбу, возле стола под номером шесть. Баба Уля отвела Мастака под навес, для него радушные хозяева выделили чан с овсом и комбикормом, рядом стоял большой эмалированный бак с холодной водой.
- Ульяна! Ты ли здесь? Сколько же не виделись?
- Здорово будешь, Панас! Ты знаешь, дело есть. За шестым столом внук моего пропавшего безвести брата Филиппа, зовут Андрей. Расскажи ему про село. Ему школьная учительница на лето задала сочинение написать о своём путешествии. Поможешь?
- Хорошо. А ты что на ярмарку привезла?
Дед Панас аж прослезился, «пред его ясные очи» в отдельной корзиночке лежали любимые яблоки «путинка». В соседней такой же, ручной работы орликовских мастеров из местной лозы корзиночке груши «дуля». Там, дальше сливы, вишни, поречки, смородина.
- Сразу видно, Бог дал хороший урожай. А у нас тут тля да черви всё поели, одни огрызки и висят.
- Если тебе что надо, бери, хоть всё. Ты, главное, внуку всё расскажи.
- Ему, о нашей трубе, партизанском подземном ходе до самого Каменского Хутора в Брянскую область рассказывать?
Глава вторая «Совещание». Получив указания, начальники отделов управления специальных военных операций обеспечили прибытие своих подчинённых с рабочими тетрадями под грифом «Совершенно секретно». Действия «нэзалэжных глуздив», от постановки в очередь перед секретной библиотекой, получения тетрадей и сдачей посторонних предметов проходом через раму металлоискателя, до захода в кабинет генерала Вязова контролировали бритты. Такой подход за унижение никто не считает, все возмущенные, по их мнению, национальной несправедливостью давно гниют на кладбище.
Гостевой стол для совещаний вместил всех приглашённых офицеров, пять из которых женщины от майора до полковника. Стало привычным делом, в сторонке, за отдельным столиком с наушниками для прослушивания перевода с русского языка сидел главный британский куратор генерал Харт. Без лишних слов понятно, разговоры вести только на русском языке, доверенный английский переводчик никак не мог «въехать» в государственный язык искусственного порождения австро-венгров и поляков «украйиньську мову».
- По просьбе наших партнёров, начинаем срочное совещание, - генерал Вязов искоса бросил взгляд на своего заграничного друга. Всё произошло так быстро, что не успел спросить, как себя чувствует после вечернего ужина с брянской водочкой «Столичная» из «пляшки» серо-чёрного цвета на спирту «Альфа». По кругу, слева направо обвёл взглядом край стола, все ли держат наготове простые карандаши «HB», продолжил, - прошу приступить к докладу.
Уверенным командным голосом на чистейшем русском языке тамбовским говором отчёт делал полковник Бурштын. Ассистенты и помощники заместителя генерала Вязова на большой экран вывели карту Российской Федерации. В унисон докладу зажигались и гасли яркие светодиодные красные лампочки под Саратовом, в Подмосковье, Белгороде, Самаре, Краснодаре, Нижнем Новгороде и других местах, где удалось или почти удалось выполнить диверсионное задание. Потом наступила очередь синих лампочек, таковых оказалось почти в два раза больше, где потерпели полный провал. Кто попал в «синий цвет», сидели, понурив голову, как перед расстрелом. Наоборот, «красные» молча, с высоко поднятыми головами, ликовали. В десятиминутном отчёте ни единого слова не было сказано о боевых действиях на бывших украинских территориях. Это управление таковыми деяниями не занимались, как сказали англичане, главное «нагадить», а там видно будет.
- Предстоящая операция будет называться «Труба», - Андрей Алексеевич сделал паузу. Прислушался, чтобы определить нарушителей тишины, все молчали как рыбы, «да, тишина их спасает, лучше уж такая, чем на кладбище, приучили, так приучили». Достал из «жовто-блакытного» футляра очки на два с половиной плюс, - почему «Труба», не суть важно.
Раскрыл дужки очков, внимательно посмотрел каждому в глаза, что для всех означало, сидеть, молча и лишние вопросы не задавать, маленькой бархоткой протёр линзы очков германского «карл-цейса».
- Для подготовки этой операции первому отделу необходимо срочно, где бы то ни было найти «заробитчан», работавших в России на объектах недалеко от реки. В первую очередь тех, кто устанавливали канализационные трубы, где есть основная и резервная для канализационных стоков в реку, строили очистные сооружения, по расстоянию, километров так не более четырёх. Во вторую очередь, кто работал на объектах внутри и снаружи, чтобы могли составить хотя бы примерный план. В третью очередь, откуда идёт электрическое питание, основное и резервное. Не забывайте про автономное дизельное. А далее, если всё совпадёт на каком-нибудь одном, изучаем видеокамеры, подъездные пути и так далее, но это потом. Понятно?
- Так точно, понятно! Будем искать, - подполковник Москальчук ещё ни разу не попадал в «синий» цвет, генерал Вязов надеялся на него, как на самого себя, будет ли так в этот раз, время покажет, - разрешите вопрос.
- Слушаю.
- Если специалист в «збройных сылах»? Извините, Вооружённых Силах Украины.
- Забирать в кратчайшие сроки, на руках будет документ на такое право действия, получите в секретной части при сдаче тетрадей, - немного подумав, пробарабанил пальцами правой кисти по столу, добавил, - только смотри, Артём Петрович, чтобы не сбежал, а то назваться груздем может каждый, а в кузов не полезет. Лишь бы на передовую не идти. Внимательно изучай дела в военных комиссариатах, им была дана такая команда, всё записывать, то есть, заносить в компьютер касаемо России, где работал, что делал. В отделе шесть человек, приступайте к работе.
«Что творим, что творим! Один народ! Развели как последних лохов, - пока Москальчук собирался уводить своих «орлов», Вязова посетила крамольная мысль, - и сделать ничего не можем. Купили деньгами, счета за границей, только скажи эти мысли вслух, и, ты превращаешься в удобрение для родного украинского чёрнозёма».
- Второй отдел займётся подготовкой охранников, по шаблону, как в России, русский язык знать идеально. Никаких «шо», «трэба», «цикаво»! Главная задача, при выборе конкретного объекта, устраиваться туда охранниками. В первую очередь, смотреть, кто из работников открывает кабинеты своими ключами, а не получает их на вахте. Находить способ временно и незаметно изъять ключи у таких людей и с их помощью сделать себе такие ключи, чтобы проникать в помещения для установки там радиоуправляемых взрывных легко воспламеняющихся веществ. По единому щелчку! Необходимо знать все русские документы для организации мероприятий по противодействию терроризму. Помните, по их документам изготовлять свои ключи строжайше запрещено!
- Для третьего отдела задание сложное. Надо искать «чурок», кто не знает, выходцев из Средней Азии. Будем создавать отвлекающий манёвр. Что касается Кавказа, армян и грузин не трогать, бесполезный материал. А вот «айзеры» подойдут. В своё время в Хабаровске, будучи старшим лейтенантом, раз в неделю с понедельника на вторник ходил в караул, так вот, помощниками начальника караула всегда брали таджика или азербайджанца. Русских никогда, всегда склады обносили, узбеков на кухню, остальных в обоз. Вот мы и займёмся, надо на территории России столкнуть эти две нации лбами, только вот, кто, кого и как, будет зависеть от результатов работы отдела Москальчука. Если подходящим объектом будет руководить, или владеть, кто-то из таджиков или азербайджанцев, то «гадить» друг другу будут наоборот. Майор Макарчук, идею понял? На территории России необходимо столкнуть две титульные не русские нации, наш выбор пал на таджиков и азербайджанцев. Их надо столкнуть! Чеченцев трогать не надо, с ними тогда не получилось. Сейчас тем более не получится. Кадыров всему голова. Молодец мужик! Нам бы так научиться работать.
«Не надо было говорить про свой аналитический опыт караульной службы. Пусть сам ковыряется, - размышления генерала упёрлись в далёкое советское прошлое. Куратор Джон Харт на десять минут вынужденно объявил перерыв, звонок из Лондона, - а пришлось сказать. Время поджимает. Один раз уже вспомнил, операция по фильму «Ликвидация». Солдат Ярош. Кто бы мог подумать. Хабаровск, пересечение улиц Кутузова и Герцена. Советский Союз генсека Горбачёва. Как давно это было».
- Товарищ старший лейтенант, драка в туалете, - дежурный по роте сержант Рахмонов стоял в растерянности, - что делать?
Полным ходом идёт курс молодого бойца. Начальника полкового клуба старшего лейтенанта Андрея Вязова до принятия Военной присяги назначили нештатным замполитом полкового учебно-тренировочного пункта подготовки молодых специалистов. Одних узбеков на весь радиотехнический полк прислали двести человек. Куда их всех девать? Вдоль китайской границы семнадцать «точек», радиолокационных рот, на две тысячи километров от приморской Ласточки до Читы. Какие из узбеков операторы радиолокационных станций? Только на кухню, плов готовить, да овец пасти в окрестностях Амурзета, Ленинского и Биробиджана. К боевому дежурству «на пушечный выстрел» нельзя допускать! Память и внимательность нулевая. Надо было кем-то разбавлять. Брали «отходы», кого никто не взял после изучения личных военкоматовских дел восемнадцатилетних парней, с Кавказа, Прибалтики, Украины, что странно, молдаван и белорусов не давали. Для караульной службы с большим трудом выпросили двенадцать таджиков. От городов Сибири и Дальнего Востока отправили тридцать пять русских водителей, шесть крановщиков и семь трактористов, ещё шесть поваров из бурятов. Зачем одного нанайца? Дали бы пять, всё-таки какое никакое землячество, хоть друг за друга могут постоять. До присяги неделя!
- Кто с кем дрался? Чурки между собой? Или коллективно? Колхоз на колхоз, - с вечера в наряде начальником караула, старлей Вязов на ходу пытался оценить ситуацию, времени в обрез, скоро вести часовых на смену.
- Хохол, Дима Ярош избил чеченца, не помню, как фамилия, все зовут «джигит». Дрались один на один. Остальные орали, ставки делали, как на боях без правил.
- Начальнику УТП майору Леважинцеву сообщил? Что сказал Владимир Ильич?
Время позднее, отбой, как два часа прошёл, все лежали в кроватях. Тишина! На полу в умывальной комнате на двадцать рожков холодной воды корчился от боли призывник Делимханов, его противник по драке такой же почти солдат Ярош, уроженец Днепродзержинска, родины генсека Леонида Ильича Брежнева, мощной струёй умывал лицо от крови из разбитого носа.
Прибежавшая дежурная медсестра Лида Чистякова распаковывала свою большую походную на ремне брезентовую болотного цвета медицинскую сумку, сбоку, как и полагается, красный крест на круглом белом фоне. Два фельдшера, только год прослужившие в полковой санчасти, принесли носилки, на них уложили стонущего «джигита».
- По всем признакам, парню отбили селезёнку, - медсестра сообщала Леважинцеву предварительную ситуацию по диагнозу, рядом уже стояли командир полка Макаров и его замполит Киселёв, - надо срочно вызывать скорую помощь.
- Где ответственный офицер? Почему не слышу от него доклада? Майор Леважинцев, найти срочно и ко мне в кабинет, - коренной киевлянин подполковник Евгений Евгеньевич Макаров был зол, происшествие раздражало в разрезе межнациональных взаимоотношений.
Все помнят ругань «начпо», что «надо срочно сплавить этого чеченца, куда подальше от полка, «горя не наберёмся», хорошо, что одного прислали». Начальник политического отдела Дальневосточной одиннадцатой отдельной армии противовоздушной обороны отреагировал незамедлительно, и, прислал пропагандиста майора Ёлчина. Тогда первый раз и узнали о «белом пятне истории» временной депортации в 1944 году чеченов и ингушей за связи с гитлеровцами, чтобы обеспечить надёжный тыл в ходе боёв за Кавказ.
«Да. Без прокуратуры здесь не обойтись. От нашей военной прокуратуры противовоздушной обороны опять приедет следователь капитан Курпас, меня, как всегда, в дознаватели, - доложил прибывшему командиру полка подполковнику Макарову о ходе несения караульной службы и «отчалил» в караульное помещение, - в придачу и фотографом. Работы будет много. Капитан Игорь Курпас в полной мере использует мои способности читать мысли человека по глазам, постоянно отпрашивает меня у Макарова для расследований в другие «пэвэошные» воинские части. Мои способности для всех большой секрет! В большей мере часто происходит так, что Протокол допроса составляю я, подпись о проведении допроса ставит Курпас, якобы проводил он. Не важно, кто проводит, главное в расследовании, результат. То есть, я – это Курпас, временно. Необычная драка. На неуставные взаимоотношения не тянет. Хорошо, что присягу не приняли, а так бы, как минимум в дисциплинарный батальон с возвратом дослуживать «срочку». Отделается «хохолёнок» лёгким испугом, отправят домой. А в следующий призыв из военкомата повесточку пришлют, обязательно. Дальше Украины не пошлют. Только вот вопрос, как на это дело посмотрят чеченские старейшины, старики-авторитеты? У чеченцев там свои традиционные законы чести. После Сталинской депортации 1944 года «за сотрудничество с европейскими нацистами» восстановили Чечено-Ингушскую автономную республику только в 1957 году».
- Теперь очередь выслушать задание для четвёртого отдела, - Вязов налил в гранёный стакан Менской минеральной воды, подождал, пока Харт наденет наушники, не спеша промочил горло, повторил ещё раз только что сказанное, - слушаем внимательно! Необходимо тщательно прошерстить от «А» до «Я» все сёла и посёлки Семёновского района, бывшего Брянской области. Особенно приграничные с Россией сёла! Там, где на границе лесной массив. Изучить историю образования, почему в своё время люди там осели, чем занимались, какие производства были, есть или исчезли. Изучайте даже те сёла, где нет ни единого человека, ищите родственников, обращайте внимание на семейные альбомы, фотографии, как говорится «ройте землю», и найдите то, что нас интересует. Проверьте книги в библиотеках. Внимательно читайте воспоминания о Великой Отечественной войне, монографии, документальные повествования о брянских лесах партизанской славы. Вчитывайтесь в каждое слово. Необходимо найти партизанские схроны оружия и боеприпасов, подземные ходы и тропы, соединительные проходы между землянками. С местным населением будьте вежливыми. В тех местах уже побывали «наши русские братья», о себе оставили хорошее впечатление. Русская гуманитарная помощь для населения, это не то, что у нас на выборы людей покупают килограммом гречневой крупы. Каждый получал бесплатно примерно два офицерских пайка времён Советской Армии. Не забывайте, что райцентр Семёновка был первым городком, где 24 февраля 2022 года русские создали свою военно-гражданскую администрацию. На обычной камуфляжной форме никакой государственной символики, особенно «азовской», натовскую форму не одевать, никаких воинских различий, все разговоры вести только на чисто русском языке или местном говоре. Надо войти в доверие к местному населению. Никакой мобилизации в этих местах не проводить! В самой Семёновке есть архив, все исторические карты изъять, снять копии, оригиналы изучить и спрятать в надёжном месте.
«Партизанские схроны оружия. Дальневосточный конфликт, - по мнению британского надзирателя, совещание прошло выше всяких похвал, после его ухода, утомлённый генерал Вязов вспомнил далёкое событие из детского прошлого, - март 1969 года. На Даманском острове реки Уссури, в переводе с китайского языка «драгоценный остров», в 230 километрах южнее Хабаровска произошёл вооружённый конфликт. Проблема возникла на пустом месте. Как рассказывал военный комендант Хабаровска полковник Чаплыгин Анатолий Иванович, в то время командир взвода ракетной системы залпового огня «Град», конфликт начался из-за отсутствия переводчика среди русских военнослужащих. Голодные китайцы попёрлись в сторону Советского Союза, покушать. Чтобы не допустить со стороны Китая нарушения государственной границы, позади них военнослужащие китайской народно-освободительной армии начали стрелять по своим беглецам в спину. Шальные пули полетели мимо и убили шестерых «зевак» в том числе и советского офицера. Команду «Залп!» советские «грады» выполнили незамедлительно. Маленький островок на долгие месяцы покрылся жареным человеческим мясом. Советские Вооружённые Силы были переведены в состояние полной боевой готовности. Везде проходили военные учения. Рано утром танковая колонна из Семёновки двинулась в сторону села Погорельцы с переходом на Холмы и Жадов, обратно в Семёновку. Военный марш! Приближаясь к мосту «Шевчиха», через реку Ревна, танкистам пришлось вынужденно остановиться и навести свои орудия, чтобы ударить залпом по невидимой цели. А в это время рано утром, бывший полицай Иван Дюбка, услышав по радио сообщение о том, что китайцы напали на Советский Союз, двинулся в лес, чтобы вооружиться для защиты от неприятеля. Где Китай, а где Погорельцы! К нему примкнули все желающие мальчишки с Погорельской улицы Гучковка. Я, в семь лет, сумел-таки сбежать от бабушек Ули и Марфы со своими старшими товарищами защищать страну. Дед Дюбка открыл партизанский схрон оружия, вытащили оттуда пушку «сорокопятку» и пять снарядов к ним, автоматы и патроны из промасленных ящиков не доставали. Тут же всё обратно замаскировали, промели следы, забросали шигольем. Пушку установили на пригорке. Хромой на одну ногу, электрик Дюбка в годы войны оружие в руки не брал, занимался, как и в советское время, в колхозе, только электричеством. По молодости в армии, ещё до того, как подвели «кошки» и он упал со столба, служил в артиллерии. Девять мальчиков от шестого по десятый классы внимательно смотрели, как дед Иван заталкивает в пушку снаряд, я сидел на орешнике и наблюдал за обстановкой. Увидел, как к мосту, подъезжают танки, и сообщил деду Дюбке. Дед тут же навёл и прямой наводкой «бабахнул» по танковой колонне. Снаряд разорвался в метре перед головным танком за мостом. Двадцать танков развернули свои стволы в нашу сторону. Увидев такую картину, мы дали дёру, кто куда. Наш главный артиллерист ковылял позади всех, а потом, неожиданно пропал на полгода. Разведгруппа три дня шерстила деревню, пушку и четыре снаряда нашли, но никто так и не признался, кто стрелял. Военные посмеялись и, на том всё закончилось. На войне, как на войне! Всё списали на учение, мол, так надо было. Дед Иван Дюбка всё это время жил в партизанской землянке, пока не закончились продовольственные запасы. Да, было время».
- Дед Панас, а куда этот подвал ведёт?
- Когда была война, баба Уля от своего брата, твоего деда Филиппа, он, как и при Советах, у немцев был главным бухгалтером, сюда привозила продовольствие для партизан. Её брат партизан Ерох, разведчик, в этом подвале забирал провизию. Клунки спускали в погреб, а там ход высотой в человеческий рост, через пять метров рельсы. Когда-то в Орликовке был стекольный завод, и песок брали на большой глубине. Хороший песок! Когда песочная жила закончилась, упёрлись в глухое лесное селение на той стороне реки Снов, называется Каменский Хутор. Там, как и здесь, есть секретный выход и вход. На вагонетке по рельсам докатим за полчаса. Поехали?
- Поехали!
- Запомни! Это большой секрет! О нём никто не знает! Никому не рассказывай. Клянёшься?
- Клянусь!
Глава третья «Семья». Родовое гнездо семейства Гренок гудело как пчелиный улей в два этажа. Не каждая Погорельская семья царского времени могла позволить себе двухэтажный бревенчатый еловый сруб, покрытый не соломой, как у всех, а новомодной тогда европейской черепицей. Казалось, ещё совсем недавно здесь бегали двенадцать погодковых ребятишек многодетной семьи Кирилла Григорьевича и Марии Ивановны Гренок, шесть мальчиков и шесть девочек, рождавшихся поочерёдно, мальчик, девочка, мальчик, девочка, итак шесть пар. Теперь у каждого своя семья, свой дом.
- Собрал я вас здесь, дети, вот по какому поводу. Мы и знать не знали, как началась война, идёт два месяца, военкоматовские в армию никого не призвали, про нашу лесную глушь забыли, а немцы тут как тут, тянули связной провод и, наткнулись. Глухая деревня, что уж говорить про Орликовку и Хандобоковку. Хорошо, урожай успели собрать, - бывший конюх в армии Тухачевского, дед Кирилл, подражая своему начальнику Иосифу, набил трубку доморощенным табаком, чиркнул спичкой, прикурил, с наслаждением затянулся, исподлобья густых бровей внимательно посмотрел на сыновей и зятьёв, выпустил дым в сторону открытого окна, - дело табак! Не прижился у нас табачок с Герцеговины, наша земля другая, чернозёмная, вкус не такой сухой, как у них, чуточку сладковато-влажноватый. Видать, солнца маловато.
- Отец, давай по делу. Мы все здесь не любители курить, - нарушил отвлечённое молчание главы семейства самый умный из сыновей, Филипп. Спортсмен, служил срочную, вдобавок с 1933 года «Ворошиловский стрелок». Настоящий полиглот, освоил шесть иноземных языков в большом доме напротив, князь Толстой, потомок писателя Алексея Константиновича Толстого был не против, даже рад, что у его сына Ваньки появился такой умный друг, ровесник, - что надо делать?
- Тогда начнём с тебя, Филипп. В нашем колхозе ты главный бухгалтер, - одинаковые по цвету глаза, серо-голубоватого оттенка встретились, одни вызывали тревогу, другие явный интерес к происходящим событиям, - война есть страшное дело. Хорошо помню, как драпали мы под Варшавой в двадцатом году. Кто попал в плен, выжили единицы. Спроси у Федьки Компанейца, поляки обращались с русскими, как с собаками, украинцев хоть и отделили, надеялись, что вступят в их армию, не тут-то вышло, их тоже загнобили. Думали, шапками закидаем. Ан, нет, «пшеки» оказались умнее нашего командования, мой начальник предупреждал Мишку, тот не послушался. Бежали мы с Иосифом, еле ноги унесли. Да, дела.
- Отец, я главный бухгалтер колхоза «имени Тараса Григорьевича Шевченко». И что мне надо делать?
- Всеми правдами и неправдами им и останешься, главным бухгалтером нашего колхоза. В оккупации!
- Как?
- Филипп, пойми, так надо! Ради всей нашей семьи. Почти сотня голов! И, ещё. Ты у нас немецкий язык знаешь хорошо. Вдобавок польский, венгерский, французский, не буду перечислять. Молодец. Твой дружок Ванька Толстой офицер Красной Армии, приезжал три года тому как, родовой дом смотреть. Видно из окна, напротив, там теперь колхозный детский сад. Ты на учёбе пчеловодов был, жаль, не свиделись. Так вот, ближе к делу. Коменданту нужен переводчик. Я предложил тебя. Советы нас не обижали, в кулаки не записали и в Сибирь не погнали, надеюсь, и, немцы обижать не будут. Так, что, слушайте внимательно и работайте. Не по нашей вине нас здесь забыли. Надо выжить!
- А мы? Я за всех остальных, - не выдержал младший из сыновей Ерох, - нам что, работать на немцев?
- Ты в армии, где служил? В разведке? Вот и пойдёшь в партизанский отряд, возглавишь разведку, - дед Кирилл вытряхнул из подарочной трубки остатки табака, продул, набил только подсушенным свежаком, прикурил, - и, с собой этого пацана, бандюгана прихвати, Ваську Коробко. Пусть там, у немцев что-нибудь взрывает, а не здесь, у людей, курятники. Теперь к делу. Комендант появился, вызывал на беседу. Немец, зовут Пауль Зегерс, инженер по электричеству и связи. Город такой, Лейпциг, в Германии есть, он из тех мест. Сказал, что у него шестеро маленьких детей, фотографию показывал. Как я понял, хочет вернуться домой живым. Этим надо пользоваться. С ним приехали восемь мотоциклов с колясками, по три в каждом, он на чёрной машине. Командует взводом связи, к линии фронта прокладывают в земле связной провод. Стратегический! Слово мудрёное. Ему определили отвечать за Холмы, Радомку, Старую Гуту, Погорельцы, Тополёвку, Орликовку, до речки Снов, куда впадает наша речка Ревна. Дело было в сельсовете, где я председатель. На беседу позвали меня, главу колхоза Кудина и начальника машинно-тракторной станции Василенко. Строго наказали провод не трогать. Иначе сожгут всё село исходя из нашего исторического названия Погорельцы. Определили конкретно, «как работали при Советах, так и работайте». Значит, будем работать.
- Если они такие добрые, где же наша доблестная армия? Откуда можем узнать? Марфа, твой брат Иван Черпак, кажется радиолюбитель, - старший сын Григорий, отец шестерых детей, уже взрослых парней со своими семьями, забеспокоился, - где он?
- Жена Филиппа тебе ничего не скажет, Иван полгода, как учится на сапёрных курсах в Щорсе, - дед Кирилл затянулся доморощенным балканским табаком свежего помола, быстро промолвил, чтобы не закашляться, - скорее, уже в армии. Будет лучше, если нам ничего не знать. Да, чуть не забыл. Марфа! Давай, дуй к своей сестре Паранье, скажи ей, что у них будет квартировать комендант, а сами переходят в свой новый сарай под амшеник для пчёл, там тоже есть печка, тепло. Комендант любитель заниматься пчёлами, а «ладьковы» пчёлы на простое, пока её муж в Киеве на курсах пчеловодов. С Ваньком, кажется, лет восемь ему, и растят батькиных пчёл. Комендант с фотоаппаратом, может фотоделу парнишку обучит, в жизни пригодится, да и для колхоза польза. Главное, пчёлы! Без пчёл не будет человеческой жизни. Кто возьмётся опылять яблони, груши, сливы, вишни, ту же гречиху? Мёд немцы любят! Да и нашим «лесным людям» в холодное время не помешает. Иди, пусть Паранья готовит свои хоромы. Сказал, через день заселяться будет.
- Хорошо, тогда скажите, что каждому из нас делать? Мы же должны знать, - настаивал Ерофей.
- Будем рыть землю!!! Сегодня ночью все наши мужики семьи Гренок уйдёте в Орликовку. Тайно! Наше семейное дело! Надо под землёй прорыть тоннель до бывшего стеклянного заводика, проложить рельсы, дальше вагонетка и рельсы есть. Узкоколейка, Павка Корчагин, «Как закалялась сталь». Все читали, как там люди работали? Это главное. Потом будете выполнять указания главного партизана товарища Фёдорова, рыть партизанские землянки и подземные ходы между ними. Как кроты! Весь лес в норы превратите. Это большой секрет!
- А воевать с оккупантами кто будет?
- Ерох за всех и повоюет. Никаких диверсий в наших окрестностях!
- Зачем тоннель рыть?
- Савелий, там и узнаешь. Взрослых сыновей забираете на лесные работы. Получается почти взвод солдат. Остальные, от «мала до велика», работают в полях, или на хуторах. Беспрекословно! Мы выжили при Советах, нас в кулаки не определили, потому что отдавали почти всё. Да, голодали, но живые. Могли легко отправить в Сибирь и куда подальше, на Дальний Восток. Теперь, что решил комендант. Я отвечаю за организацию отправки продовольствия в городок Щорс, на железнодорожную станцию, где немецкие склады. Председателя колхоза вместе с десятком наших полицаев, назначили главным надзирателем за всеми работниками. В селе появились желающие стать полицаями. Уже записался Иван Дюбка, наш хромой электрик, кто забыл, от нас через два двора, шестеро маленьких детей, как-то надо кормить. Винтовку не дадут, но за электричество и генератор спросят «на полную катушку». Для немцев это главное. С нашими полицаями нигде и никогда в контакты не вступать. И ещё. У меня в помощниках на особых правах Ульяна, Одарка и Марфа, у них будут лошади, три гарбы и шесть возов. На колхозной конюшне конюхом остаётся Степан. Здесь без вопросов. Мы тут сами разберёмся. Лишнее не болтайте, глупые вопросы не задавайте. Уходите по одному, кто огородами, кто улицей, кто мимо мельницы. Надо выжить! Наши придут, обязательно придут.
- Отец, а кто такой Иосиф? Тот, твой начальник…
- Не твоего ума дело! Иди, рой землю, - дед Кирилл резко оборвал зятя Фёдора.
«Рассказы бабушки Ульяны записывал чернильным карандашом. Все тетрадки, наверное, так и лежат, спрятанные под теми берёзками, что я посадил в палисаднике на месте родового дома. Сгорел дом. По ошибке, снаряд Красной армии угодил в дом 11 сентября 1943 года, как раз в день заезда русских танков Т-34. Месяц дед Кирилл, баба Маша, невестка Марфа и пять её малышей, среди них моя мама Галя, жили в землянке под грушей, пока солдаты не построили новый дом, с сенцами и одной большой комнатой с огромной печкой. Надо же! Живём при очередной, третьей, оккупации. Первая германская, вторая гитлеровская. Сегодня третья по счёту. Сколько их ещё будет? А будет ли? Русские говорят, что «европейский нацизм» оккупировал наши земли во главе с британцами. Кто-то считает, что заводилы всего этого бардака американцы, деньги то они печатают, - сидя в уютном ресторане «Крещатик» по улице Крещатик, дом 14, за столиком с табличкой «Замовлэно» генерал Вязов ожидал своего друга, генерала британской разведки Джона Харта, - в том и смысл, что печатают. Приходится отрабатывать».
- Андрей, я пригласил тебя в этот ресторан. Здесь намного уютней, чем в том, где мы были вчера. Сам Белград для меня оставил плохие впечатления, тем более, ресторан «Белград».
- Thank, Jon, - британец взглянул удивлёнными глазами, - я правильно сказал, «спасибо, Джон», или есть ошибки в произношении?
- Андрей, ты предлагаешь мне говорить на твоём дурацком языке, очень тяжело, нам, британцам произносить букву, где над палочкой две точки. На русском языке всё понятно, по звучанию ближе к немецкому языку, - генерал Джон позвал официанта, тот молча, кивнул и ушёл, - не помню, кажется, Саксония. Мой друг, оказывается, ты полиглот! Разведка донесла, что «балакаеш» на английском, немецком, польском. Ещё по-венгерски, на украинском, испанском, итальянском и турецком языках? Это правда?
- Хобби! По наследству передалось, от деда. Гренок Филипп Кириллович, пропал безвести на войне.
- Ты мне лучше скажи, зачем прочёсывать прилегающие к России сёла и посёлки, даже ушедшие в небытиё деревни, где нет людей? Я был очень удивлён таким расточительством кадров, как правильно по-русски, не стал перечить, вмешиваться.
- Для подстраховки, чтоб «карась не дремал».
- Меня поражает твоё умение говорить русскими народными пословицами.
- А ещё? Давай, говори. Твоя разведка тебе не донесла, что я могу мысли читать по глазам?
От удивления у наследника германского племени «англы» заклинило гортань. Для разведчика такого уровня не знать способности собеседника не что иное, как настоящий провал.
Принесли фирменные ресторанные блюда, горькую настойку «Черниговская», закуски. Джон Харт при виде поджаренной на масле варёной картошки с котлетой по-киевски немного пришёл в себя, челюсть отпустило, голосовые связки запульсировали в обычном режиме, можно попробовать говорить.
- Андрей, за что пьём?
- Знаешь, Джон, здесь в Киеве моим любимым рестораном был «Метро». На этой же улице Крещатик, дом 19-А. Пока его не переделали в «Макдональдс». Давай выпьем за безвинно почивший киевский ресторан «Метро»! За «Метро»!
- За «Метро»!
«Разговор надо немного увести в сторону от его вопросов. Ишь, как его дёрнуло о моём умении читать мысли по глазам, понял, что провал, - Вязов закусывал горькую черниговскую настойку бутербродом с маслом и красной икрой, - и никак не иначе. Будут провокационные вопросы. Англичане никому не прощают свои промахи. Им свидетели не нужны. Надо быть очень внимательным! Смотри, Вязов, не загреми удобрять украинский чернозём, а то найдут твои кости где-нибудь в Германии при разгрузке драгоценной земли. Уже пошёл процесс продажи и вывоза нашего знаменитого чернозёма».
- Ресторан «Метро» одновременно мог принимать одну тысячу шестьсот посетителей. Открылся в 1960 году, 6 ноября, в день освобождения от немецко-фашистских захватчиков. Только представь себе, здание в четыре этажа над входом в метро, тринадцать залов. Этот ресторан обожали киевляне, особенно студенты. Варьете на четвёртом этаже! Такой ресторан был единственным в мире. Примерно в середине девяностых годов его и не стало. Символ не только Киева, всей Украины. Поздравительные открытки с видом на ресторан пользовались большим спросом у зарубежных туристов.
- Андрей, ты не обижайся, но появление американского пищеблока быстрого перекуса на месте народного украинского символа ресторана «Метро» и было первым звоночком падения украинской государственности. «Проба пера», так кажется, говорят русские.
«Он прав, принесли в жертву народный символ, народ молчал, как говорится «дальше, больше», - Вязов с интересом наблюдал, как его заграничный друг ножом и вилкой управляется с котлетой, - для них вся Украина, не только ресторан и есть котлета по-киевски. По кусочку ножичком чикнули, вилочкой подхватили и, в рот, прожевали, проглотили, съели. Если следовать такой логике, то ресторан «Метро» и был тем самым первым кусочком котлеты по-киевски. Доброта и гостеприимство украинского народа слишком дорого обходится государству в целом. Но так вслух говорить нельзя. Закопают. Семья далеко, в Хабаровске. С ними связь поддерживать опасно. В России, кому надо, знают. Жена Гренок Мария Ивановна. Дети Кирилл, Филипп, Ерофей, занимаются в секции русского хоккея, рядом дом через дорогу по мостовому переходу. Дочка Ульяна, старшая из них, в университете на острове Русский. Одним словом, под государственным присмотром Российской Федерации. Давно на слуху фразеологизм «русские своих не бросают». Так, кажется, русские говорят».
- Полностью согласен с тобой, Джон!
- Андрей, вот ты говоришь, что «киевляне обожали этот ресторан», на самом деле нас совершенно не интересует судьба киевлян, всего украинского народа, в нашем понимании разницы нет, что русский народ, что украинский, «одного поля ягода». Так кажется, говорят русские. Ваша страна есть не что иное как инструмент борьбы с Путиным. Англия и Россия друзьями никогда не будут!
«Началось! Первые пробы провокационных подходов. В глаза не смотрит. А раньше сверлил мои глаза, может зря сказал о чтении мыслей по глазам? Ничего, пусть привыкает, - Джон наполнил рюмки горькой настойкой, Андрей сидел в ожидании, когда его друг произнесёт свой тост, - теперь, Вязов, держись! Должна пригодиться отцовская наука «надо уметь правильно выпить». Для дела придётся заказать ещё одну пляшку. Наследники германских племён «англы» и «саксы» пить не умеют. В перчатках незаметно обшарим его карманы».
- Ты прав, Джон, каждый народ сам выбирает свою судьбу. Какой народ, такие и руководители. Или наоборот. Так кажется, говорят англичане?
- Андрей, давай выпьем за то, чтобы наше с тобой сотрудничество продолжалось долго. У Фридриха Ницше есть такая фраза, точно не помню, «надо долго, долго, носить в себе хаос, чтобы потом родить танцующую звезду». И пусть этой танцующей звездой будем мы. За хаос в России!
- За хаос в России!
- Андрей, мы не хотели трогать Украину, не было желания жечь «майдан». Изначально, в одиннадцатом году готовили операцию «Болото» в Москве на Болотной площади. Но, получилась осечка, их вожак Борька Немцов получил деньги, народу раздавать не стал и пополнил счёт русского казначейства, - продолжая жевать очередную шпротину, чуть не брызжа слюной, в состоянии экстаза, продолжал, - мы его потом показательно грохнули на мосту с Кремлёвским видом в присутствии красивой украинской девушки. Так будет с каждым, кто нас предаст! Давай ещё по одной! Эту настойку делают в твоём родном Чернигове?
- Дружэ! Щэ одну пляшку пид назвою «Чернигивська»!
- Шпроты просто прелесть! Где производят?
- Сейчас узнаем, - официант принёс пляшку настойки, - дружэ, скажы, будь ласка, видкиль оци шпроты? Дай нам баночку взяты до сэбэ.
- Андрей, почему ты с ним разговариваешь на украинском языке?
- У нас же на лбу не написано, что мы занимаемся диверсиями на территории России. Сообщит своим друзьям-бандеровцам, нацикам, что мы говорим на вражеском языке, а те нас битами оприходуют, хорошо, если попадём в больничку без переломов.
- Хорошо, понял. Андрей, ты мне вот что скажи. На совещании мой переводчик не врубился в текст. Зачем ты говорил про часть ствола от вершины дерева, чураки? Для каких целей нам эти короткие брёвна, чураки?
У Андрея Алексеевича Вязова, видавшего виды, вмиг отвисла челюсть, маленький хвостик шпротины из банки рыбоконсервного завода «За Родину!» посёлка Взморье Калининградской области начал выползать из открытого генеральского рта.
Глава четвёртая «Поиск». Февральские дни високосного года приближали своё завершение. Пронизывающий боковой ветер наметал снежные дюны лесного массива. При нулевой температуре говорить о талой воде, весенних лужах, тем более, испарениях, сказать рано, не то слово. Серое в облаках невзрачное небо наполовину закрывалось кронами сосен вековой давности.
Асфальтированная дорога времён Кучмы от Семёновки в сторону Погорелец петляла незамысловатыми виражами, то влево, то вправо, приближаясь к мосту «Шевчиха» через никогда незамерзающую с быстрым течением местами глубоководную узкую речушку Ревна.
Школьный автобус жёлтого цвета «Атаман» в полноприводном исполнении Черкасского автобусного завода, как результат многолетнего сотрудничества с японским производителем Isuzu, напоминал знакомый всем советский «пазик», не доезжая моста, остановился «справить нужду». Совместная экспедиция русских, белорусских и украинских этнографов «в мгновение ока» заняли свои позиции рядом с ещё не окрепшими сосенками. Мужчины вежливо перешли дорогу за другую, встречную сторону обочины, женщины остались.
По легенде, «учёные трёх братских государств», в радиусе примерно сотни километров с центром «трёх сестёр», досконально обследовали историческое прошлое наследие вымирающих сёл, посёлков и деревень.
Все дороги ведут в Сеньковку!
На месте стыка границ союзных республик Белоруссии, Украины и России, рядом с украинской деревней Сеньковка, в 1975 году 3 мая был установлен Монумент Дружбы «Три сестры», посвящённый единству трёх братских славянских народов одного родословного корня. Символ крепкого союза представляет собой три колонны, символизирующие республики. Их изваяли в Гомеле, облицевали крымским мрамором, а металлическое кольцо отлили в Брянске, разместили рядом с украинским селом Черниговской области. До 2016 года последнюю субботу июня возле памятника ежегодно проводили международные фестивали славянских народов «Славянское единство». В 2004 году один из таких праздничных мероприятий посетили президенты трёх стран Лукашенко, Путин и Кучма. Дороги сделали на загляденье, даже лучше, чем в Европе, ведь могут, когда захотят.
- Леонид Данилыч с дорогами постарался на славу, весь район «укатал в асфальт», - согреваясь овчинным воротником гражданского полушубка, руководитель временного этнографического трёхстороннего сообщества подполковник Москальчук непроизвольно начал проводить рекогносцировку на местности.
- Кучма родом из этих мест, родился в Чайкино, учился в Костобоброве, эти сёла по ту сторону Семёновки, где Новгород-Сиверский, - сказала, как проткнула шпагой, «белорусский этнограф» полковник Вера Лисакович, стройная, в меру упитанная с голубыми на выкате глазами, женщина.
Полный автобус «учёных» мужей и женщин, временно преобразившихся из военных в гражданские лица, молча, сидели на своих местах и слушали исторические речи начальников, из термосов согреваясь, кто чаем, кто кофе от назойливого завихроватого февральского ветра.
- Если в Погорельцах не будет удачи, выполнение задачи будем ставить в неудачи, - почти стихами заговорил Артём Петрович, - Ольга Васильевна, докладывайте. Что нарыли в архиве, военкомате и таможне?
- Село Погорельцы. Из молодых «заробитчан» вряд ли кого найдём, сбежали, кто и куда, непонятно. Что имеем? Здесь ещё живут пенсионеры по возрасту, всем за шестьдесят лет, ровесники нашего генерала Вязова, дипломированные инженеры, возможно специалисты по строительству канализаций и очистных сооружений, выпускники Днепропетровского строительного института, - молодой майор с «глазами-вишенками», обладая хорошей профессиональной памятью, иногда заглядывала в свои блокнотные записи, - из этого села студенческий ручеёк долго не засыхал. Кто-то из бывших местных жителей помогал, тянул за собой. Есть на кого обратить внимание. Учились, можно сказать, всем селом. По документам человек десять «наскрести по сусекам» удалось, из них половина умерли. В первую очередь, оговорюсь, все они работали только по России, большей частью Подмосковье, на второстепенных руководящих должностях, строили объекты различного назначения. Не факт, что их давно русские спецслужбы завербовали информаторами. Например, Литвин Николай Григорьевич, шестьдесят один год, его ровесник Захарченко Пётр Васильевич. Моложе их на три года Василенко Николай Фёдорович. Ещё, два человека избрали постоянное место жительства в Коломне и Калуге, как я понимаю, эти не есть наши клиенты. Хотя, как знать, надо заслать гонцов с «бабками», помочь людям в трудную минуту, может и клюнут.
- Засылай. Думаю, в научных сотрудниках инженеры-пенсионеры не заподозрят профессиональных организаторов диверсий и террористических актов на территории Российской Федерации. Продолжай.
Слышно было, как за окнами автобуса пронизывающий до костей ветер настойчиво разносил свой стук по всему жёлтому корпусу Черкасского изделия, забросав снегом вывеску «Диты».
- Интересные зарисовки есть в Орликовке, три человека, специалисты по внутренней отделке, тот же институт. Для этого нам лучше свернуть здесь, проехать мимо вышки осмотра лесных угодий, через Хандобоковку. Везде асфальт, дальше, прямая дорога в Сеньковку, место встречи «трёх сестёр», отсюда, как и Погорелец, ровно семьдесят восемь километров.
- Орликовка после Тополёвки. Что там?
- В Тополёвке? Пять человек. Складывается такое впечатление, что в 1979 году после окончания школы Днепропетровский строительный институт посетили одноклассники, двадцать человек, поступили не все. Ведь в Тополёвке и Лосёвке, кстати, отсюда, четыре человека, только, начальная школа.
- Спасибо, Ольга Васильевна. Хорошая работа. Едем в Погорельцы, - главный этнограф посмотрел в сторону лесного массива, спросил, - кто желает по нужде, время есть. Нет? Тогда слушаем. Село постепенно вымирает, молодёжь уезжает или спивается. Живут, в основном, старики. Из-за всеобщей мобилизации молодёжь или возвращается в село, как зону не прикосновения, или бежит в Россию. Негласная молва подтверждает, что Леонид Данилович договорился с русскими, земли его исторической родины не подвергать массированным ударам, да и наши особо ничего не размещают. Здесь мы готовим плацдарм для своих, говоря словами англичан, «гадких» операций. В чём суть такого выбора, пока не знаю. Делаем, что нам говорят сверху. За нас думают. Помните русский фильм «Отряд Кочубея», там помощник старосты говорит «пусть фюрер за нас думает», вроде так, но близко к тексту. Как сегодня работать надо? Послушаем знающего специалиста. Военный психолог Виктория Павловна, пожалуйста, берите слово.
Храп водителя автобуса, капитана управления специальных военных операций, немного разрядил и до того напряжённую обстановку предстоящей работы в мало знакомой роли учёных-этнографов. Руководство Семёновской, бывшей русской школа имени Воровского, любезно предоставили свой автобус, взамен временно получили шикарный чёрный немецкий «Мерседес».
- Предстоит решить главный вопрос, психологический, - окинув взглядом коллег-учёных, подполковник Оноприенко продолжила, - надо войти в доверие к местным жителям. У нас, конечно, нет, такой мощной гуманитарной помощи, как у русских, мы будем брать сельчан интересом их жизни, традиций, истории. И, невзначай, задавайте вопросы о посещении России. Если будут охотно рассказывать, отлично. В противном случае, упомянутых выше товарищей забираем, будем «колоть» всеми возможными способами, а потом на передок с оружием в руках защищать украинскую независимость. Нам хозяева платят деньги, значит, надо добросовестно отрабатывать деньги хозяев.
Проехав мост «Шевчиха», школьному автобусу «Атаман», постепенно набирая скорость, предстояло преодолеть пять километров до села Погорельцы. Когда в Сеньковке открывали монумент «Три сестры», в Погорельцах «живых» было две тысячи дворов, сегодня, хорошо, если наберётся четверть от заявленного числового значения.
Постоянно барожирующие в небе, разными по высоте эшелонами, на встречных курсах, ракеты и беспилотные летающие аппараты не смогли затмить хлебосольную встречу жителей села с учёными-этнографами возле колхозной управы, совсем рядом с монументом памяти погибших односельчан в годы Великой Отечественной войны.
На только что сколоченном местными плотниками деревянном сосновом помосте, сельский фольклорный коллектив «Малинка» представил свою получасовую танцевально-песенную программу на трёх языках в народных украинских, белорусских и русских вышитых разными нитками, костюмах.
После возложения цветов к монументу памяти и бронзовому бюсту пионеру-герою Васе Коробко, почётным гостям предложили торжественный обед в столовой Дома культуры. До самого вечера звучали клятвенные тосты в знак вечной дружбы между украинцами, белорусами и русскими, невзирая ни на какие летающие взрывоопасные объекты над их головами. Никто из сельчан не допытывался, кто из гостей русский, кто белорус, кто украинец, в этом селе давным-давно знали, что все они «одной крови».
Решением главы колхоза «Авангард» благополучные дворы взяли на ночлег по одному постояльцу международной экспедиции этнографов. За руководителем Москальчуком пришла выпускница Погорельской средней школы 1975 года Татьяна Григорьевна Помаз с тремя своими маленькими правнуками.
Над сельской мельницей большое красное солнце приближало свой вечерний закат. Справа, в соседнем с «помазами» палисаднике две одинокие полувековые берёзки под лёгкое дуновение вечернего ветерка, приветственно махали своими, пока ещё облезлыми зимними ветками, уходящему солнышку, с пожеланиями «спокойной ночи» и, соседствующему напротив детскому садику, когда-то родовому гнезду графоф по фамилии Толстой.
За берёзками стояла одинокая полусгнившая и покосившаяся хата с дырявым шифером. О том, кто посадил эти две берёзки и кто в этой хате провёл свои детские годы, никто из экспедиции этнографов так и не узнал.
«Неужели Москальчук никого не найдёт? Из его доклада, в райцентре Семёновка люди не признались, что бывали на заработках в России. Молчали. Да это и не случайно, после прихода русских с их «военно-гражданской администрацией», жители опять почувствовали себя чистокровными русскими. Так оно, на самом деле и есть. Лишили их русской идентичности, записали украинцами, нет, не Ленин, и не Сталин, а вместе с Крымом Украинской Советской социалистической республике передали и Семёновский район из Брянской области в Черниговскую область, решением Никиты Сергеевича Хрущёва. Люди хотят «вернуться домой», как и Крым «в родную гавань», - сидя за рабочим столом, молча, про себя размышлял генерал Вязов, - и вернутся, «как пить дать». Посмотрим, что будет с вариантом «Б». Совместная экспедиция учёных-этнографов Белоруссии, Украины и России. Сейчас они в моём родном селе Погорельцы. Прекрасная пора, детство».
- Бросайте работу, мойте руки, пора обедать, на веранде стол накрыт, - невестка Варвара, жена старшего сына Виктора помахала тестю, чтобы тот звал гостей к столу.
- Дед Панас, подожди, сейчас тетрадку и чернильный карандаш возьму, чтобы записать твой рассказ.
- Андрейка, успеешь записать. Сначала увидишь своими глазами подземный ход с рельсами. Прокатимся с ветерком. Часа за два управимся, туда и назад. Но, сначала подкрепимся. За стол зовут, попробуешь наш фирменный Варварин борщ «Орликовский», с особым сортом крапивы, растёт только у нас на супеси и, больше нигде. Супесь хорошо отводит влагу, корни не гниют. Получаем хороший урожай смородины, фасоли, ячменя и, конечно же, нашей знаменитой борщовой крапивы.
- Баба Уля, тетрадку с карандашом принеси!
- Хорошо. Несу!
Сидя на веранде за огромным семейным столом в ожидании большой семьи, старый партизан рассказывал, Андрейка записывал. Оказывается, село Орликовка свой отсчёт ведёт с 1678 года, раньше, чем Погорельцы на двадцать шесть лет.
- Почему так назвали село?
- Исторические летописи предлагают несколько версий, - дед Панас посмотрел в сторону огорода, сыновья с жёнами направлялись к дому, старшие внуки погнали лошадей на купание и речной водопой, - одна из них гласит, что в наших лесах водились орлицы, такие большие серые птицы. В два раза больше, диких голубей. Отсюда и название села Орликовка. Когда работали стекольный заводик и водяная мельница, в селе людей жило много, тысячи не было, но близко к этому. Последняя перепись даёт плюс-минус половину, от того, что было. Люди ушли, кто куда. Сам видишь, вокруг дремучий лес прижимает село к речке, чернозёма нет, один песок. Остались только ремесленники в ткацком деле, изготовлении изделий из дерева. Рыбалка, грибы, ягоды, сам понимаешь, лес, и речка людей кормит.
- А что за секрет с подземным ходом? Почему тайна? В сочинении можно о нём писать?
- Тут надо посоветоваться с сыновьями. Их у нас с бабой Маней пятеро, все взрослые, живут семьями в нашем селе. Техникумы закончили, учились в Брянске, кто на тракториста, кто на шофёра, кто на комбайнёра, кто на лесника, все по сельскому хозяйству, есть и бухгалтер. К пчёлам интерес имеют, у каждого своя пасека. Теперь к делу. Вход в подземелье начинается с подвала, погреба, где храним продукты, такой природный холодильник. Раньше ведь холодильников не было. Баню видишь? Вот он и вход, в предбаннике. Так просто не найдёшь.
- И где располагался стекольный заводик?
- Видишь, недалеко от церкви, справа, вышка? Это всё, что осталось от стекольного заводика. Песок здесь качественный, был. Для изготовления стекла очень даже. Песочная жила ушла на глубину, потом выровнялась, пока не упёрлась в чернозём. За речкой Снов есть небольшое селение Каменский Хутор, Брянская область, туда и упёрлась. Там свои хранители секретов живут, как и у нас, многодетная семья, у них погреб прямо в сенцах. На поверхность песок вывозили по рельсам, вагонетками, ручным приводом, как на дрезине, прямо к печи. Ещё до войны здание разрушили, точнее, люди разобрали себе на кирпичи. Только рельсы и вагонетки остались, песок закончился, а с ним прекратил своё существование и заводик. Сырья нет и, дела нет. Народ разбежался. Когда началась война, партизаны засыпали вход в подземелье камнями. А от нашего дома до той вышки прорыли тоннель и проложили рельсы. Мой отец Сидор Петрович Будник руководил всеми этими работами.
- Водяная мельница тоже под секретом?
- Нет. Младший сын Лёшка с детства проявляет интерес к мельнице, всегда у старого мельника деда Васи в помощниках был. Вот он тебе всё и расскажет о водяной мельнице.
- Партизанам, зачем нужен был подземный ход?
- Баба Уля и её сестра Одарка на лошадях привозили партизанам продовольствие, от твоего деда Филиппа, главного бухгалтера колхоза, их брат Ерох со своими разведчиками в погребе забирал. Я тебе уже говорил. Через этот ход партизаны уходили подрывать немецкие эшелоны с танками и боеприпасами, которые направлялись в сторону фронта. До станции Щорс отсюда рукой подать. Тут весь лес изрыт подземными ходами. Большая тайна! Места надо знать. Немцы так ни разу и не поймали ни одного партизана. По нашим меркам, оккупация длилась недолго, всего два года. Потом партизаны ушли в поход на Карпаты и, о подземных ходах все забыли. Такие вот дела. Записал?
- Писатели! Ложки в руки и вперёд! Дорогие гости, сегодня на обед мой фирменный борщ «Орликовский», котлеты по-орликовски, картошка свежая, молодая, погорельская. Мы благодарны Ульяне Кирилловне, что привезли нам продукты.
Семья у деда Панаса Будника действительно большая, не зря такой огромный стол установили, да и веранда не маленькая. Пять сыновей, как на подбор, стройные, по лицам большее сходство с бабой Маней. Их жёны, судя по говору, местные, из Орликовки, быстренько перекусили, схватили погорельских яблок, груш и других угощений, убежали грудью кормить младенцев, одна Варвара и осталась.
- Здравствуй, Кирилл! Война идёт! Вот-вот немцы заявятся, - друг времён войны с белополяками, главный конюх «тухачевской армии», Сидор Будник прискакал верхом на коне из своего села Орликовка, как тогда, в двадцатом, ночью, сообщить, что поляки побеждают, надо бежать, - военкоматовские забрали всех мужиков, остались одни старики и бабы. Срочно нужна помощь.
Председатель сельсовета Кирилл Гренок удивился ночному визиту своего давнего друга в Погорельцы, недели не прошло, как вели разговор о санитарной вырубке леса на их территории, не спеша набил трубку табаком, закурил.
- Хорошо. Что от меня надо?
- Удивительно! Слушай, Кирилл, в темноте ты сейчас напоминаешь своего начальника Иосифа. Надо же! Тот тоже сидел, даже не дёрнулся, потом быстро сообразил о грозящей опасности.
- Ты, давай, говори. Что надо делать?
- Главный партизан объявился, фамилия Фёдоров, приказал, слушай внимательно. Приказал! Прорыть тоннель от моей бани до только что почившего стекольного заводика, метров сто будет, не более того. Кто рыть будет? У нас людей нет! Выручай!
- Хорошо, Сидор! Будут тебе люди. Завтра под вечер заберёшь всех моих гренковских, взвод наберётся. Я поговорю с сыновьями и зятьями. Будут тебе кроты. Готовь инструмент.
Глава пятая «Судьба». Сдача Авдеевского укреплённого района прошла мимо ушей главных должностных лиц управления специальных военных операций. Генерал Вязов ни единым словом не обмолвился к подчинённым офицерам о, казалось бы, значимой потери «збройных сыл нэзалэжнойи». Для него «во главу угла» тесное сотрудничество только с английской разведкой совместно организовывать мелкопакостные жертвенные диверсии на территории Российской Федерации.
Ещё задолго до прибытия в Киев, после просмотра советского фильма 1975 года «Родины солдат» о генерале Карбышеве, английский генерал Харт постоянно ориентируется в своей деятельности на слова, произнесённые актёром Николаем Прокоповичем в роли Генриха Гиммлера «русские должны убивать русских» и, никак иначе.
Провал московской операции «Болото», заставил англичан ввести новый предмет подготовки разведчиков в своих специальных учебных заведениях, изучать «русский дух» по кинофильмам советской и современной российской эпохи, пытаясь найти разницу между русским и украинским менталитетом. Не один десяток раз на экранах военных академий мелькали кадры русских режиссерских шедевров «Обратной дороги нет», «Добровольцы», «Отец солдата», «Батальоны просят огня», «Живые и мёртвые», «Офицеры», «Блокада», «Отряд Кочубея», «Привет от Катюши», «Исчезнувшие». Увы, потомкам германских племён англов и саксов, а заодно с ними бриттам и кельтам, такой ужас европейского нацизма пережить, а главное, победить, не довелось.
«Разницу в менталитетах они, все-таки, нашли. Потянули за ниточку с меткой бывших протестных территорий поляков и, гниль душ украинских потекла оттуда рекой: Станислав, Луцк, Львов, Тернополь, Ровно. Добавились Винница, Хмельницкий, Житомир, как итог, всё дерьмо плавно перетекло в Киев. Клубок вечной дружбы Богдана Хмельницкого сам по себе размотался, - напряжение с каждым днём нарастало, ответственность могла стоить жизни, о чём генерал Вязов начинал догадываться, приходится подвергать тщательному анализу каждую мелочь, история повторяется, - точнее не придумаешь, размотался. Окончательно стало понятно с выходом на экраны русского фильма 2007 года «Ликвидация», тогда на польской территории «украинским добровольцам» всучили идеологию Стёпки Бандеры, злейшего врага поляков. Хотя, какой из больного ревматизмом идеолог, в августе сорок первого без зазрения совести, Степан грохнул сталинского дружка по войне с белополяками пленного офицера «пшеков» Кольку Сциборского, автора книги «Нация» 1925 года выпуска и, всю его писанину «украйиньського национализму» забрал себе, оставалось подставить свою фамилию «Бандэра», добавив яркие элементы гитлеровского нацизма. По его лекалам европейцы и американцы сделали больными на головы почти весь украинский народ «батько наш Бандэра, Украйина маты». Решающее слово сказали «гроши»! В этом и есть разница в менталитетах однокоренных народов. Купили «с потрохами». Сделали предателями, современными «мазепами». Теперь поздно думать, за нас думают. Именно с кинофильма «Ликвидация» в полной мере начал зарождаться современный украинский хаос, не где-нибудь, а на польской территории».
1995 год, апрель. Днепродзержинск, Днепропетровская область, Украина. Бывший директор местных «ракетчиков», выходец из «края партизанской славы брянских лесов», Леонид Данилович Кучма, 10 июля 1994 года становится Президентом Украины. Теперь понятно без слов, что «Украина – не Россия».
- Здравствуй, дорогой Дима! Ты меня узнаёшь? Должен узнать, - парень кавказской внешности, говорил с акцентом на понятном русском языке.
Дима немного опешил, минут пять старался вспомнить, кто с ним так вежливо пытается говорить, чуть вдалеке, по кругу, стояли «кавказцы» спортивного телосложения, все, как один в тренировочных костюмах тёмно-синего цвета с тремя белыми полосками от фирмы Ади Даслера «Адидас».
- Извини, не могу вспомнить, - сержант запаса Ярош, почувствовав опасность, мучительно искал возможности «сделать ноги», - напомни.
- Я тот самый Делимханов, которому ты отбил селезёнку. Инвалид, чечен, - глазами встретились, узнали, дружеских объятий не последовало, - наши старейшины решили призвать тебя к ответу за оскорбление чеченского народа в моём лице. У нас идёт война с русскими за свободу и независимость чеченского народа. Ты должен стать воином на нашей стороне, так решили старейшины.
- Про селезёнку. Ты согласился добровольно участвовать в боях без правил, не первый раз, тебя никто не заставлял. Это была не драка, а справедливый бой. Наши сослуживцы делали рублёвые ставки каждый. Организаторы таджики. И ещё. Я присягал украинскому народу, воевать на территории России за чеченцев не буду. Так что передавай привет своим старейшинам.
2003 год, август. Начальник первого отдела управления специальных военных операций полковник Вязов занимается формированием «украинских добровольцев» для отправки на войну, район боевых действий Междуречье, между Тигром и Евфратом. В первую очередь брали тех, кто засветился зверствами против русских солдат на чеченской войне. Жизненная история превращения обычного паренька Димы Яроша в матёрого головореза ошеломила видавшего виды полковника неожиданными поворотами судьбы.
- После возвращения из Хабаровска, через полгода призвали в украинскую армию. Сержант запаса, - Дима рассказывал, полковник Вязов внимательно слушал, - военно-учётная специальность стрелок-радист, командир отделения. На гражданке жизнь «била ключом», радовала. Молодость брала своё, кабаки, девки, вино, водка, пиво. Без наркоты. Пока не приехали кавказцы.
«С боевым опытом наёмного террориста, парня надо срочно брать и двигать по карьерной лестнице военнослужащего, в офицеры, - после встречи с Димой, на футбольном матче киевского «Динамо» с днепропетровской командой «Днепр», окончательно решил полковник Вязов, - как там, в песне Высоцкого «такой не подведёт». Судьба! Будем работать».
- Когда насильно привезли в Чечню, я сопротивлялся, но, не тут, то было, поговорили, после чего понял, шанс выйти живым один, беспрекословно выполнять все требования чеченских командиров, потом появились арабы, за ними пришла английская речь, - рассказ Димы с каждой минутой приводил Вязова до неописуемого удивления, так и хотелось спросить, незнамо кого. Неужели так можно? Судя по рассказу новоявленного наёмника-террориста, значит, можно, - с медицинскими терминами. Первые задания ничем не отличались от армейской службы. Для миномётов корректировка огня по рации, снайперские вылазки, а потом, не поверите, определили охранять, как потом выяснилось, европейских врачей и, не просто хирургов, настоящих живодёров человеческих органов. Слово трудно выговариваемое.
- Трансплантология, наука такая есть в медицине по пересадке человеческих органов. Врач-трансплантолог?
- Точно, точно, так оно и есть. Гол! Гол! Гол! Кто забил? Ротань?
- На пьятьдэсять пэрший хвылыни гол в ворота кыйивскького «Дынамо» забыв гравэць днипропэтровськойи команды «Днипро» Руслан Ротань, номэр, - оглушительный свист недовольства киевских болельщиков заглушил голос диктора крупнейшего стадиона Европы, никто так и не услышал повтор на русском языке.
Воспитанник полтавского футбола Руслан Ротань играл за «Днепр» всегда под номером двадцать девять, так как родился двадцать девятого числа в октябре восемьдесят первого года.
- Андрей Алексеевич! Представляете, молодой забил. Гол, просто красава! Молодец!
Эмоции молодого парня били через край, Вязов нутром чувствовал, у собеседника нет никакого желания разоблачать потрошителей раненых на поле боя солдат российской армии, нехотя отвлёкся на футбол.
- Дальше что было?
- Насколько помню, было десять бригад, - Дима немного замялся, продолжил, - нет, больше. Наверное, двенадцать. Но это не важно. У всех количество по составу примерно одинаково.
- Называй роль каждого.
- Первый по значимости, «резак», то есть, хирург. Вторым считался снайпер, коим был я. У хирурга три помощника. Те, кто носят такие, по высоте скамейки, термоса для почек, печени, сердца и так далее, вакуумные, держат холод долго, точно не знаю, секрет. И, в моём подчинении четверо головорезов, «санитары леса», один из них разведчик. Все бригады одеты в форму русской армии.
- Механизм реализации, в чём заключался?
Дима сидел, молча, киевское «Динамо» сравняло счёт, если верить дикторской информации, забил легионер. Вязов повторил вопрос.
- Как дело было? Да, по-разному. Разведчик «косил» под солдата русских, находил объект, неважно где, например, на посту за колючей проволокой одинокий часовой охраняет склад продовольствия. Получив информацию, бригада выдвигается на исходный рубеж. Как только я беру часового на мушку, «начальник патруля» Сашко Билый во главе «санитаров» двигается якобы по маршруту ближе к посту, хирурги располагаются недалеко от меня. Моя задача подстрелить так, чтобы компания «санитаров» Билого доставили бойца ещё живым. Верный способ попадать в горло, тогда никакого шума не будет. Вариантов много, от проверки документов у одиноко идущего солдата по городской или сельской местности до оказания первой медицинской помощи на поле боя. Работали, как часы, безотказно. Бизнес!
Стадион ревел, гнал динамовцев к воротам соперников, надо было побеждать. Воспитанник легендарного советского тренера Валерия Лобановского, в прошлом талантливый футболист, олимпийский чемпион Сеула, ныне молодой главный тренер «Динамо» Алексей Михайличенко ни на секунду не покидал техническую зону при футбольном поле, игра захлёстывала в полный рост.
Гол! Гол! Гол! На последних секундах киевляне вырывают победу, стадион ликует, люди радуются, на скамейке запасных никто не сидит, скачут «как угорелые», обнимают друг друга. Это победа!
- «Санитары» притащили раненого бойца. А что дальше?
Задумчиво, опустошённым взглядом, Дима смотрел на зелёный травяной в половину гектара прямоугольный массив. Зрители футбольного представления, по указанию диктора кому, куда и как идти, организованно покидали трибуны, радостно обсуждая чудесное спасение любимой команды.
- Как-то в детстве, новогодние каникулы, классе в шестом, гостил в селе у дедушки и бабушки. Видел, как пять мужиков в кирзовых сапогах вытаскивают из хлева на помост, застеленный соломою, жирную свинку, - на этот раз в его голосе чувствовался надрыв сожаления и разочарования одновременно, - вокруг помоста паяльные лампы, чугунки, кастрюли. Подошёл дедушка и, заточкой прямо в сердце, свинья повалилась на помост, струйка алой крови заиграла лучами восходящего за горизонтом солнца. Мужики схватили паяльные лампы и, пока свинья не остыла, начали смолить все части её тела, освобождать от волосяного покрова. Из вёдер облили горячей водой, значит, помыли. Потом уложили брюхом вверх, распороли живот, литровой кружкой стали черпать кровь, вырезать печень, почки, сердце, кишки, одним словом, разбирать свинью на части. Знаете, Андрей Алексеевич, когда вернулся из Чечни, казалось, что всё, освободился, живой. Война позади, впереди мирная жизнь. Может не надо никакой войны? Зачем я вам нужен?
- Надо, Дима. Надо! Тебе не надо было драться с чеченцем, да и, вообще, драться есть плохо. Было бы за что. За копейки! А я предлагаю тебе работу, за хорошие деньги, в мировой валюте.
- Вы, может быть и, правы. Ведь я ничего не умею делать, кроме как убивать. Нет профессии. Не научился, или, не научили. Судьба!
Разговор постепенно заходил в тупик. Было видно, у парня пропало всякое желание играть «войнушки», Вязов перебирал массу вариантов уговорить, а толку, «насильно мил не будешь».
«Если пойдёт в отказ, придётся согласиться и отпустить. Да, судьба сыграла с ним злую шутку, - про себя размышлял специалист по формированию украинских боевых подразделений по американским пособиям и методичкам для работы за рубежом, - надо немного отвлечься, потом вернуться к этой теме. Может и сработает. Пока даём людей на зарубежные американские войны, география обширная, за десять лет, где только не воевали наши «добровольцы», за хорошие деньги, то, говоря, словами непосредственного начальника, «крайину» подвергать всяким там государственным переворотам с последующим грабежом, не будут. После Белграда сегодня у них Багдад, потом очередь дойдёт и до России. Совсем другой ветер подул в наши паруса и, корабль «малороссов» взял курс быть подальше от «великороссов». Посмотрим, что из этого фортеля выйдет через десять лет, году так в 2013. Пока у руля Кучма, всё будет хорошо, себе в преемника вроде как наметил премьера. В Грузии неспокойно, роют под Шеварнадзе, выборы в ноябре, американцы двигают бывшего студента киевского университета, завербованного американцами Мишку Саакашвили. Самое время потрясти его дружка по университету Петруху Порошенко. Интересно, когда его двинут в Президенты Украины? Двинут, обязательно двинут, просто так не вербуют. Надо «держать нос по ветру». Поливочные машины зашли в сектора, скоро будут мыть трибуны. Надо уходить».
- Предлагаю пойти перекусить, заодно отметим нашу встречу, - Вязов всё-таки решился зайти на другой круг, в более спокойной обстановке, - предлагаю посетить ресторан «Лыбедь». Угощаю. Сколько ж лет мы не виделись?
- Хорошо, согласен. А не виделись с тех пор, как сами отвезли меня самолётом из Хабаровска до Борисполя, потом домой, в Днепродзержинск. Спасибо, что помогли уйти от уголовного наказания. Ресторан, так ресторан. Лыбедь, Лебедь, Лебидь, запутаться можно.
Сидя в ресторане, Вязов решил просветить новоявленного украинского воина.
- Пока наша еда в процессе приготовления, почитаем, что пишут в конце менюшного буклета. Отдадим свой респект. Для Киева слово «лыбедь» не просто ресторан, настоящее меню исторических значений. Эпоха! Слушаешь? Читаю. «Первое важное определение получаем из восточнославянской мифологии древнерусского и церковнославянского правописания. Лыбедь – легендарная личность! Генеалогический герой, персонаж легенды об основании Киева, легендарная сестра трёх братьев, основателей Киева и легендарных родоначальников племени полян Кия, Щека и Хорива. Самый ранний известный источник об этих персонажах русская летопись начала двенадцатого века «Повесть временных лет», предположительно отразившая древнерусское предание о происхождении полян: «Поляне же жили в те времена сами по себе и управлялись своими родами; ибо и до той братии были уже поляне, и жили они все своими родами на своих местах, и каждый управлялся самостоятельно. И были три брата: а один по имени Кий, а другой – Щек, а третий – Хорив, и сестра их Лыбедь… И построили город и в честь старшего своего брата дали имя ему Киев… Кий же, вернувшись в свой город Киев, тут и окончил жизнь свою; и братья его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь тут же скончались». Киевский синопсис, составленный во второй половине семнадцатого века, предположительно, Иннокентием Гизелем, архимандритом Киево-Печерского монастыря, включает специальные разделы «о преславном верховном и всего народа российского главном граде Киеве». Автор привёл летописную легенду о поселении на горах Кия, Щека, Хорива и сестры их Лыбеди, основавших там города, и дал точную дату основания Киева – 431 год».
Дима взял меню, ещё раз вдумчиво прочитал, задумался. Перед глазами стояли пропагандистские речёвки чеченских старейшин о многовековых исторических традициях чеченского народа, его стремлении к свободе и независимости, воспитании достоинства и чести, уважения к старшим, формировании настоящего воина, защитника чеченского народа.
- Что же это получается? Украинство – это муляж? Такого народа «украинец» нет в историческом традиционном прошлом, как, например, у тех же чеченцев? В буклете пишут о племени «поляне». Киев и племя «поляне». Ничего не понимаю.
- Понимаешь, Дима, не всё так просто. Как бы доходчиво объяснить. Суть вот в чём, - бывший замполит Вязов старался найти параллельные прямые исторической действительности, пересекающиеся где-то далеко в одной точке, под названием истина, - в генетике. Когда-то было государство, назовём его древнерусским. Это при Екатерине Великой, немцы, писавшие историю России, ввели термин «Киевская Русь». Здесь жили славяне. Среди них было множество племён: поляне, где Киев, смоляне, где Смоленск, сиверяне, где Чернигов, подоляне, где Хмельницкий, галичане, где Львов, волыняне, где Луцк, поморы, где Архангельск. Ещё древляне, вятичи и так далее. Само слово «украинец» пришло от польского слова «крайова» или «окраина», так они называли галичан, волынян, древлян, подолян, полян, проживающих на окраине Речи Посполитой. После образования Советского Союза, впервые в мировой истории Иосиф Сталин в 1925 году своим решением ввёл в обращение искусственную национальность без каких-либо родословных корней «украинец», так сказать, в пику полякам, тем самым одним росчерком пера навеки похоронил все племена, указанные в «Повести временных лет», дабы не было раздора и шатаний на бывшей «малороссийской» земле. Тогда Сталин уважил своего друга Николая Сциборского, человека сложной судьбы, первая мировая война, русская императорская армия, отравление газами, переход на сторону Украинской Державы. Как раз в 1925 году Николай издал свою книгу «Нация». Сталин подарок принял. Примерно так, если кратко.
- Разъяснили, так разъяснили, как на уроке истории. Хорошо, я согласен быть воином вашего легиона. Судьба! Где будем воевать?
Глава шестая «Подземелье». Обеденный час деревенской многодетной семьи сулит множество интересных иносказательных правдивых историй. Гостям просто в удовольствие слушать такие незамысловатые жизненно важные разговоры. С появлением на огромном столе десерта протёртых сахаром свежесобранных лесных ягод черники, малины, земляники и ежевики, веранду вмиг заполнили пролетающие мимо домашние пчёлы. Для них решение семейных хозяйских проблем за кружкой наваристого лесными травами чая, как раз в тему, чья пасека перекочует за речку Снов.
Взрослым сыновьям деда Панаса было о чём поговорить, на кону стоял вопрос, кто будет жить на другом конце тайного подземелья, небольшого брянского села Каменский Хутор. Долго ждали, с большим трудом, но купили всё-таки дом с подземным выходом в сенцах. По случаю смерти главного семейного хранителя тайны «каменскохуторца» старика Ефима Хряпы, при отсутствии желающих здесь жить наследников, дом пришлось продать, покупатель нашёлся сразу, как решили давным-давно, в сорок пятом. Ради сохранения партизанской тайны претендент один - семья Будник!
Младший сын Лёшка наотрез отказался туда переезжать по причине восстановления орликовской водяной мельницы, старшие братья согласились, бухгалтер, он и есть бухгалтер, «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало», вбил себе в голову сохранять традиции сельского быта, вот пусть и сохраняет. Идей с этой мельницей хоть отбавляй, придумал создать деревенский мукомольный музей, начитался книжек, как живут люди в «нижней земле» с их ветряными и водяными мельницами, увлечением любимого художника Рембрандта.
Школьная экскурсия в Эрмитаж подарила восьмикласснику Алексею Буднику любимую картину этого живописца, похоже, на всю оставшуюся жизнь. Именно полотно «Портрет старика в красном», сам старик был точь в точь похож на его детского кумира, орликовского мельника деда Васю. На лице заграничного старика, как и деда Васи, такие же «следы забот и тягостных раздумий, лоб изрыт глубокими морщинами, в задумчивом взгляде видна усталость, тяжело покоятся на коленях большие узловатые руки. Но весь облик старика дышит огромной внутренней силой, духовной мощью».
Через полгода, учась в Брянском лесотехническом техникуме на бухгалтера, Лёшка записался посещать рисовальный кружок, познал прелести масляной живописи и, самолично, по фотографии, на холсте написал портрет, на тот момент умершего, деда Васи. Ещё долго в голове начинающего художника звучали слова эрмитажного экскурсовода «краски положены широкими свободными мазками, густыми в освещённых местах и тонкими, прозрачными в тенях. Свет, попадая на такую красочную поверхность, дробится, изображение кажется окружённым вибрирующей световой и воздушной средой. Лицо старика представляется живым, изменчивым, как бы излучающим свет».
Свою картину делал по рембрандтовскому сюжету 1654 года, на подрамнике с двумя поперечинами, размер в размер по высоте сто восемь сантиметров, чуть больше метра и по ширине восемьдесят шесть. Увлечение масляной живописью на холсте, как и пасекой, с каждым днём набирало обороты. Одну только водяную орликовскую мельницу, в каких только ракурсах, по временам года, не писал!
Немного подумав, отказался от переезда и старший сын, лесничий Андрей Панасович, уважаемый всеми сельчанами лесной домочадец, уж больно хороши здесь сосны да ели, всех знает, у хвойных деревьев свои имена, свой пароль для общения. До мозга костей любитель чёрно-белой фотографии, казалось, своим «Феликсом Эдмундовичем Дзержинским», что и есть фотоаппарат «ФЭД», каждому деревцу посвятил не одну фотографию.
В год английского чемпионата мира по футболу приобрёл новенький дальномерный малоформатный фотик «ФЭД-4» со сменными объективами Харьковского производственного машиностроительного объединения, с ручной установкой выдержки и диафрагмы, есть встроенный несопряжённый селеновый экспонометр. После окончания Брянского лесотехникума, напросился лесничим в своё родное хозяйство по рождению, орликовские леса.
- Мысля моя такая, - после старшего сына слово взял глава семейства дед Панас, - комбайнёра и тракториста председатель колхоза не отпустит. Так что, Коля и Витя, будете сидеть в Орликовке. Значит, шоферить в Каменском Хуторе придётся Валере. С бабой Маней ты у нас средний, как говорят в народе «середина сему голова». Кстати, там, в наследство за тысячу пятьсот рублей тебе достанется «Москвич-426» первого года выпуска, как записано в техпаспорте, читаю дословно «советский грузо-пассажирский автомобиль, универсал, пятиместный, грузоподъёмность четыреста килограмм, объём бака сорок шесть литров». Пробег небольшой. Если четыре пассажира, то в багажник можно положить центнер, если два, то два с половиной. Когда помру, с нашей стороны тайной подземелья будет заведовать комбайнёр Николай, по возрасту второй после Андрея. Как в песне «ой, ты Коля, Николай сиди дома, не гуляй» собирайся, пойдём на тот конец подземелья, прокатим Андрейку, может и ему в жизни пригодится. Заодно и Валера посмотришь свой новый кирпичный дом. Теперь подземелье наше, с двух сторон. Тебе, Андрей, задание для лесничего, сам понимаешь, особое, следить, чтобы верхние входные норы в подземелье были хорошо замаскированы.
- Понятно дело, как в метро! Там этих мраморных нор «пруд пруди», - Николай сиял от радости, что ему доверили такое важное дело быть главным здесь, на входе предбанника, - от техникума три раза возили на экскурсию.
Дед Панас гордился, у каждого сына есть своё увлечение, «буде чему поучить внуков и внучек, невестки девки дородные «кровь с молоком» рожают детей как котят. Каждая принесла троих, даже малой заделал сразу, в один заход, тройню, смех, да и только, - немного подумав, в мыслях про себя, продолжил, - как там, в писании сказано «вы же плодитесь и размножайтесь, и распространяйтесь по земле, и умножайтесь на ней». Лишь бы не было войны».
Общим же для всех «будников» была, есть и будет своя пасека, с детства удалось привить любовь к пчёлам. Но, каждый выбрал и своё увлечение, на всю жизнь. Старший Андрей везде ходит с фотоаппаратом, младший Лёха за собой таскает мольберт с масляными красками, средний шофёр Валера уток стреляет не первый год, тракторист Витя пристрастился к рыбной ловле и сбору грибов, комбайнёр Колька радиолюбитель, перед армией в Семёновском «досаафе» насильно заставили, потом служба. Армию прошли все пятеро, Колька даже хотел остаться на сверхсрочную службу.
- Отец, я тут спаял одну штуку, давай попробуем из-под земли стукануть «морзянку», - Николай смотрел в глаза отцу, как смотрит маленький котёнок, выпрашивая корочку хлеба, - интересно, что получится. Прошьёт или нет? Можно?
- Бери свой аппарат. Заодно Андрейку поучишь. Ульяна, ты не будешь против, если твоего внука наш Колька начнёт учить радиоделу?
- А что ж. Если на пользу. Почему и нет.
- Ульяна Кирилловна, помогите, - Колька на радостях рядом с бабой Улей поставил изобретённый, похожий на утюг, небольшой агрегат, - сидите и слушайте. Старайтесь запомнить, что из этого «утюга» будет доноситься. Выход в эфир буду делать на разных удалениях, из подземелья.
«С тех пор полтинник пролетел, как один день, - сидя в своём любимом кресле, размышлял украинский генерал Андрей Вязов, говоря словами деда Панаса «Андрейка», - без моей подсказки найдут, или не найдут орликовское подземелье? Если найдут, то придётся использовать для перехода границы элитным диверсионным группам. Первым делом, сегодня жду результатов работы группы Москальчука. Потом будем думать. Спать хочется, как никогда. Завтра очередная беседа с Хартом, у него новая диверсионная тема «Зерно». Чтобы это значило?»
Выбор генерала английской разведки Харта киевского ресторана «Лыбедь» немного озадачил Вязова, прежде всего, наличием рядом украинской инфраструктуры двойного назначения, коими являются автовокзал и железнодорожный. Здесь же и гостиница «Лыбедь». Живут наёмники. Вход со стороны метро, всё замаскировано и секретно.
«Русские могут и долбануть, тогда от поляков останутся только «ножки да рожки». Получится так, как в родном Чернигове, точечно «искандером» влепили по гостинице «Украина» и, нет больше наёмников, так влепили, что в соседних домах стёкла остались целыми. Филигранная работа, - по пути в ресторан генерал Вязов усиленно напрягал мозги, размышлял, - русские просто молодцы. Почему здесь? С чем связано? Площа Пэрэмогы? Просто так британцы не приглашают. Всегда надо искать «подводные камни». Какова история этого места? Что я знаю? Когда-то площадь Победы была Галицкой, отправная точка дороги на Галицию. В ресторане есть буклет, меню. Пока жду генерала, надо прочитать. Странно, русский язык. «На Галицкой площади была построена Железная церковь Святого Иоанна Златоуста и разрушена в тридцатые годы, сегодня на этом месте здание цирка. В феврале 1858 года киевский генерал-губернатор Илларион Илларионович Васильчиков разрешил евреям публично торговать на Галицкой площади, и как следствие, образовался популярный городской еврейский базар, официально Галицкий рынок, в просторечии «Евбаз», что значит «еврейский базар». Его снесли в начале пятидесятых годов. В 1952 году на карте Киева появилась площадь Победы. Через тридцать лет в центре площади воздвигли обелиск городу-герою Киеву. В 1964 году решили строить гостиницу с рабочим названием «Интурист». 25 декабря 1970 года гостиница «Лыбедь» официально начала принимать посетителей. В гостинице есть ресторан «Лыбедь» на 110 персон». И в чём подвох? Думай, Андрейка, думай».
Небо заволокло серыми тучами. Ветер сдувал почерневший снег с капотов кем-то оставленных давно бесхозных иномарок, таких в городе, и не только в Киеве, много, в связи с мобилизацией, или, «могилизацией». Где-то там, за Днепром, чувствовалось дыхание весны, как и два года тому назад, все только и ждали, что русские придут и, весь этот украинский бардак закончится, людям вернут их исконную русскую идентичность. Для настоящих киевлян русские и есть та вожделенная, без серых тонов и полутонов, радостная весна. А будет ли она, русская весна?
«Неужели провал? Что-то заподозрили? Начнём размышлять. Название площади. Надо победить? Или евреи? А может церковь? Её уничтожили под корень. Церковь есть здание, Дом Господний, Православная вера. Значит, здание! Точно, здание, теперь на месте церкви цирк, циркус. Циркус! Ай да Вязов, ай да молодец. Я, конечно, не Пушкин, чтобы так себя называть, - Вязову стало легче, значит, не провал, - придётся в очередной раз убивать русских людей, мирное население. Что делать? Такая работа, главное, удержаться на плаву, одним русским меньше, одним больше, ставки очень высоки».
- Давно сидим? Приношу извинения, Лондон на связи, - генерал Харт сразу напустил себе элемент чрезвычайности, - читал твой утренний доклад. Хорошее дело электронная почта. Молодцы! Значит, пригодное большое здание нашли? На карте видно, место хорошее, Строгино, река Москва, всё, как надо. Рядом Красногорск, помнится, там была хорошая команда русского хоккея «Зоркий». Ещё фотоаппараты «Зоркий», пользовался, знаю. Вот бы военный госпиталь рвануть, да мировая общественность не поймёт, вляпаемся. А «Циркус Сити Холл», как раз в тему. Кто навёл?
- Село Тополёвка, там работали три человека, проделали полный цикл всего строительства здания от канализации, очистных сооружений до внутренней отделки и подъездных путей. Чертежи вечером будут. Две трубы, одна из них резервная, прекрасный путь отхода нашей элитной группе. Чурки приедут, наведут шороху и уедут. За ними будет погоня, их не жалко. Видеокамеры специально убирать не будем.
- Кто владелец Циркуса?
- Родился в Баку.
- Азербайджанец? Отлично!
- Ведём переговоры с таджиками. Требуют удвоить ставку. Стамбульская группа.
- Таджики согласятся. Узбеки не особо сговорчивые, а вот остальные среднеазиаты деньги любят. Теперь к делу. Надо срочно готовить охранников в этот Циркус. Через трубу занесём, также обратно и выйдем. Стрелять будут только таджики, наш спецназ создавать пожар и дымовую завесу, без химии. Для спецназа есть пути отхода? Испытаем в деле новые радиоуправляемые разработки. Надеюсь, будем лицезреть настоящий цирковой огонь, и, поджаренное русское мясо. Шашлык! Надо обязательно столкнуть между собой диаспоры двух титульных наций, азербайджанцев и таджиков. Так, чтобы русские поверили и стали «мочить» и тех, и других. Это будет наша Троя! Что скажете?
- Согласен. Отход продумали, по реке, водолазные костюмы, через очистные сооружения, уйдут под лёд. Переход границы, пока вопрос открыт, - Вязов решил до последнего молчать о подземелье, другое дело, если найдут, придётся сдавать секрет, - капитан Михеенко изучает местные кладовые истории. Ждём результатов работы его команды. Сейчас они в Семёновке.
Принесли графин с водкой, закуски, жареный картофель с котлетой по-киевски, фирменный щавелевый борщ. Через минуту на десерт мороженое «Каштан» и, под чашечку чёрного кофе кусочки хрустящего киевского торта. Над обеденным столом вкупе щавель, перец, кофе дали прекрасный вкусовой аромат изысканного поварского мастерства.
- Андрей! За что пьём?
- Не важно, когда, где и как, важно с кем!
- Это кто сказал?
- Я!
- Ха-ха-ха! Прикольно!
Под рюмочный хрустальный звон Вязов начал рассказывать Харту эпизод книги киевлянина Михаила Булгакова «Собачье сердце», там есть про анисовую водку, в одноимённом фильме прекрасно сыграл сие питиё русский артист Евгений Евстигнеев. Плавно перешли на особенности менталитета таджиков.
- У нас Средняя Азия против России давно в разработке, как только развалился Советский Союз, - генерал Харт принял доверительную дружескую тональность ведения вполне делового разговора, - не верите? У русских часто мелькало слово «демография». Мы решили помочь им, в плохом смысле.
- Это как?
- Если кратко. В России много мигрантов, наиболее достойных молодых парней снабжаем деньгами, они знакомятся с красивыми русскими девушками, их, как у вас говорят, «трахают», обещают жениться, сулят «горы золота» и комфорта, а потом бросают, девушке дают деньги, чтобы та сделала аборт. Тут главное, чтобы после аборта эта девушка не смогла никогда родить. Не могла родить! Если такой факт подтверждается, парень получает вознаграждение. А дальше по той же схеме, но в другом городе. Ищем девушек сразу после школы, помогаем поступить учиться и так далее. Иногда платим ей вознаграждение за то, что сделала аборт.
- Круто!
- Таджики на такие дела идут охотно, ещё казахи. Русские девушки, в меньшей степени, клюют на киргизов и узбеков, проблема интеллекта, эти много глупо улыбаются. Туркмены в нашем деле особая каста, неприкасаемая, они женятся и увозят русских девушек к себе домой. Тоже вариант снижения уровня демографии России. А вот китайцы и корейцы всегда обязательно женятся на русских девушках, чтобы остаться жить в России. Кажется, в фильме «Джентльмены удачи» Василий Алибабаевич тянул срок за то, что «разбавлял бензин ослиной мочой», точно не помню слова артиста Крамарова. Будем и мы русский женский пол разбавлять китайцами и корейцами. Кавказ не привлекаем.
- И с Украиной делали так же.
- Нет. С Украиной всё проще. Здесь привыкли сидеть, как у вас говорят, на русской «халяве», у всего Советского Союза Украина была любимым ребёнком всех вождей. Уменьшить население труда не составило, как сказал Генрих Гиммлер «русские должны убивать русских», что и происходит сегодня. Украинцы для нас те же русские. Разницы нет! Мы столкнули их лбами. Где сейчас пятьдесят два миллионов украинцев?
- Что ещё делаете с русской демографией?
- Получаем информацию из частных гинекологических клиник, там работают наши «сторонники». За наши деньги! Ха-ха-ха! Статистика интересная, примерно три восьмиклассницы на всю школу делали тайные от своих родителей аборты, а дальше больше. Мы делаем всё, чтобы население России прирастало исключительно за счёт семей только среднеазиатских мигрантов. И на это даём деньги! Ещё одно направление. Что немаловажно, стараемся вышибать из школ наиболее способных учителей, для этих целей изучаем родительский протестный пласт школ, потом уговариваем, даём деньги. И в России есть люди, кто за деньги «готов продать родную мать». Их дети за счёт провокаций делают «своё дело» в наших интересах.
- Получается? Я про учителей.
- Ещё как! На украинских школах прошли обкатку. Проблема России в том, что у них самая справедливая избирательная система, демократия развивается идеально. Верховодят всем «общественный резонанс» и «общественное мнение». Как только провокация против учителя удалась, и он превысил свои полномочия, «ОО» из электората начинает вить верёвки, а заодно, к этой верёвке цепляются три ветви местной власти. Следователи, прокуратура, суды, руководители образования, комиссии, мэры, губернаторы завершают начатое дело, руками государства полностью уничтожают хорошего специалиста. Нет учителя!
Вязов задумался. Британец вошёл в раж, продолжал.
- Начинаем работать с русскими инвалидами современной войны, помогаем с протезами, лечением, их детям, семьям, естественно «не за красивые слова». Мы не должны допустить, чтобы в России из этих парней выросла новая элита. Ты сам мне рассказывал, как пили водку фронтовики Великой Отечественной войны. Потом к рюмке приложились их дети. Как итог, внуки просрали целую империю! Я твой рассказ принял к сведению. Работаю!
- А как же «победить Россию на поле боя»?
- Кому это надо? Да, я согласен, Россию оружием победить невозможно. А вот стереть с лица земли изнутри может получиться. Будут вам гей-парады на основе женского бесплодия! Как у вас говорят «с миру по нитке», или есть более точное выражение «вода камень точит». Чем мы с тобой, Андрей, и занимаемся.
- В чём суть новой диверсионной разработки?
- Ах, да. Здесь своя особенность. За последние годы в России рекордные урожаи зерновых культур. Только об этом и говорят на всех уровнях власти. Достижение! Решили назвать операцию «Зерно».
- Демография, ликвидация, труба, зерно. Интересно, кто придумывает такие названия операций?
- Изучаем обстановку в России. Русские сами дают повод для разработки таких диверсионных операций.
- Что надо делать?
- Необходимо найти такое место, чтобы незаметно запускать маловысотные дроны для распыления химикатов над зерновыми полями с целью уничтожения урожая. Даже если их и будут сбивать, результат никуда не уйдёт, будут падать в поля. Желательно пуски делать с территории России. Надо продумать вариант доставки через границу.
От неожиданности генерал Вязов впервые в жизни покрылся такой испариной.
Глава седьмая «Розенкрейцеры». Шестидесяти двух лет отроду украинский генерал Вязов сидел в задумчивости. На домашнем кухонном столе перед ним лежала давно купленная толстая книга Новосибирского издательства «Наука» 1993 года выхода в свет за авторством, рождённого в Канаде Мэнли Палмера Холла «Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии».
На самом деле почти без малого восемьсот страниц дарят читателю увлекательную «Интерпретацию Секретных учений, скрытых за ритуалами, аллегориями и мистериями всех времён».
Не имея высшего образования, исключительно благодаря эрудиции, свою знаменитую книгу Холл написал в двадцать восемь лет. Философ-мистик, астролог и таролог, писатель, масон умер 29 августа 1990 года, не дожив до своего девяностолетия семь с половиной месяцев.
- Просто так английская разведка в разговоре промеж себя употреблять слово «розенкрейцеры» не будет, - почти вслух, шёпотом, высказал своё мнение Вязов, тут же встрепенулся, огляделся по сторонам, ночная тишина киевских улиц заставила встать с постели и думать, - что это? Что задумали? А может уже давно всё в разгаре? Надо перечитать. Розенкрейцеры! Почему они? Да, генерал Джон Харт знает, как создавать всякие хитросплетения, чтобы сделать гадости русским. Что хотел сказать молодой человек, офицерик-англичанин, когда в пятисекундном разговоре с Хартом произнёс слово «розенкрейцеры»? Думай, Андрейка! Думай! А пока читаем.
«Кем были Розенкрейцеры? Были ли они организацией выдающихся мыслителей, - чем больше в своей книге вопросов задавал Холл, тем, с каждой строчкой становилось интересней в который раз перечитывать это мистическое произведение, - восставших против инквизиторских философских и религиозных ограничений своего времени, или же они были изолированными трансценденталистами, объединёнными лишь общностью своих взглядов и заключений? Где был Дом Святого Духа, в котором согласно их заявлениям, они встречались раз в году для планирования предстоящей деятельности Ордена? Кто был этот таинственный человек, называвшийся Наш Прославленный Отец и Брат C.R.C? Обозначали ли эти три буквы слова «Christian Rosie Cross»? Был ли Христиан Розенкрейц, предполагаемый автор «Chymical Nuptials» («Химическая женитьба»), тем самым человеком, который вместе с тремя другими людьми образовал «Общество Розы и Креста»? C.R.C. попал в монастырь уже в пять лет, но будучи неудовлетворённым тамошним уровнем образования, по прошествии некоторого времени решил присоединиться к одному из членов Святого Ордена, который отправился в паломничество в Святую Землю. Те, кто принимает её буквально, считают Отца C.R.C. подлинным основателем братства, которое, как полагали, было основано в 1400 году».
С каждой прочтённой мистической строчкой мозг организатора диверсионных акций, неважно против кого, главное, на территории России, постепенно «закипал», если есть проблема, значит, будут идеи, а там и цель появится и, чтобы дойти до неё, надо решить задачи, и, не одну.
«Для того, чтобы облегчить осуществление этой реформации, таинственный человек, называемый Высочайше Просветлённый Отец C.R.C., немец по рождению, отпрыск знатной семьи, но сам человек бедный, основал «Секретное общество Розы и Креста. Допуская существование Розенкрейцеров как секретного общества, - пишет Холл, - преследующего философские и политические цели, представляется замечательным, что эта организация, имеющая членов во всех странах Европы, смогла сохранить особую секретность в течение нескольких столетий. Широко распространяется версия о том, что Розенкрейцеры были, по крайней мере, частичными, подстрекателями Французской революции».
- Стоп! Приехали! Будем думать, - для расширения сосудов Вязов достал из холодильника «пятёрочку», пузатую бутылку коньяка «Старый Кёнигсберг», пропустил рюмашку, зажевал черным хлебом с чесноком и салом, от спички прикурил «синего верблюда», чтобы лучше думалось, - а что если? Давай, будем исходить от ключевого слова «секретность». И в этой игре, гипотетически предположим, что Харт и есть тот самый таинственный человек. Да, предположим, себя таковым он считает. Тогда! Что тогда? Думай, Андрейка, думай».
Генерал подошёл к окну, открыл форточку, повеяло слегка морозным ветерком. Когда вселялся, поменял пластиковые окна, поставил традиционные, деревянные, из клёна. Если в пластик прослушку ставить нет проблем, то в дерево вряд ли получится сделать незаметно.
«Для кого таинственным человеком и, вдобавок, секретным? Это интересно, - после третьей коньячной рюмки мозг заработал на полную катушку, «куй железо, пока горячо», так думал Вязов, пепельница дымилась от окурков, за окном тишина, даже ночной ветер притих, пытаясь услышать мысли генерала, - для кого? Думай, Андрейка, думай! Это как так удалось разобрать такое слово после, не помню, какой рюмки водки. Если бы не читал книгу, то розенкрейцеры пролетели мимо ушей, «как фанера над Парижем». Видать им эти розенкрейцеры «приспичили», раз такое мудрёное слово мог себе позволить обычный порученец. На пароль не тянет, Харт этого молодого офицера знает лично, каждый день общается с ним. Так, так, так. За что отвечает этот малец? И что, уже вчера, произошло между двумя воюющими сторонами? А я не знаю! Интересно было бы знать».
Как-то, невзначай, генеральская мысль сбилась с курса, такое бывает, иногда. Вдруг, ни с того, ни сего, вспомнилась история, лет семнадцать прошло, как шеф, тогда Вовка Емельяненко, поручил ему уговорить последнего «главкома УПА» согласиться принять от Президента Украины Ющенко заслуженную награду. Старый дед, он же по молодости «барсук», не желал быть среди награждённых героев! Надо было уговорить. Ведь смогли же советские органы уговорить его сдать всех своих подельников с потрохами. Смогли? Или как?
«Интересный ответ прилетел в мои уши. Как оказалось, он пошёл на сделку не потому, что жить хотелось, а потому, что верил в долгую историю своего дела, возродится оно, как «феникс из пепла». И, действительно, возродилось. Игра в долгую историю. Игра в долгую историю. Этот малец. Обмен пленными. Игра в долгую историю. Обмен пленными. Он пришёл сказать, что обмен пленными произошёл. Этого я не расслышал. Но, он наверняка сказал Харту про обмен пленными. И там есть розенкрейцеры. Среди пленных русских солдат, офицеров. Неважно! Пленные! Пленные-розенкрейцеры! Среди всех, только незначительная часть. Вот ответ! Неужели они работают с пленными русскими солдатами и офицерами? А почему и нет!? Пока только мои аналитические догадки. Фактов нет! Надо искать».
Пить и курить особо не хотелось. Вот-вот должен заявиться племянник Петька Михеенко, капитан, командир группы поиска, с докладом. Его история появления на свет со всеми любовными притязаниями непростого житейского погорельского треугольника будет похлеще «вечного зова».
«Ладно, проехали. Надо мысль с розенкрейцерами довести к логическому завершению, - недолго думая, Вязов хряпнул очередную рюмашку, закусил солёным бочковым огурчиком, достал сигарету, дым на радостях устремился к свежему воздуху, - и что имеем. Версия такая! Обработали некоторых пленных солдат или офицеров и, по принципу общества Розы и Креста склонили к сотрудничеству в долгую историю. Естественно, за деньги. Вот они и розенкрейцеры! Игра в долгую историю! Молодец, Андрейка! Ну, просто, молодец! А кто они, эти розенкрейцеры? Где явки, пароли, адреса? Да! Эта история будет намного страшнее, чем операция «Зерно». Да и «Труба» в подмётки не годится. Погибнет пару сотен мирных русских жителей, вот и все дела. Никто госпереворот делать не пойдёт. Люди другие. Страна большая. Где куются розенкрейцеры? Теперь надо думать, как туда попасть, кто занимается вербовкой русских солдат и офицеров в розенкрейцеры. Значит, буду «рогом рыть землю», как не крути, а ради такой игры в долгую историю придётся сдавать подземелье. Посмотрим, что нарыл Петруха в Семёновском районе. Тогда и решим. Всё может быть, и, розенкрейцеры, ещё есть в наше время. Главное их оружие, секретность».
Генералу вспомнилась свежая история. В руки английской разведки попал тяжелораненый русский морской офицер запаса, без сознания и всяких признаков на выздоровление, доброволец. Английские врачи выходили. Очнулся морячок через неделю. Первый допрос прошёл штатно. На вопрос, почему в таком почтенном возрасте ушёл на фронт добровольцем, ответил честно, без патриотического пафоса. Оказалось, младший сын у него есть, учится в одиннадцатом классе, плохо учится, не прошёл отбор в военное училище, рушится мечта моряка, вековая офицерская династия вот-вот развалится. И, тогда, морской офицер запаса идёт добровольцем, на полгода, после чего, значит, его сыну везде будут открыты двери во все военные училища. Так сказал Путин! Немного не повезло, месяца не хватило, не по своей вине, попал в плен. Но, это уже не важно, его сына уже наверняка считают сыном участника этой ограниченной войны. Дело сделано!
«Только вот заковырка вся в том, что живут они в том самом Красногорске, где Циркус Сити Холл! Намечается операция «Труба»! По увольнению в запас там квартиру дали! История, не позавидуешь никому, - генерал посмотрел на часы, к двум ночи должен Петруха подойти, - и что морячок? Согласится, естественно, за деньги, на сотрудничество? Или сыграет роль Зои Космодемьянской? Этого в розенкрейцеры не запишут. Время поджимает. Не согласится, упрётся, покалечат, на обмен отдавать не будут. Да, его и так, свои офицеры считают погибшим, не успели забрать, или, что лучше, пропавшим безвести. Ладно, с этим офицером, его проблемы. Будем искать розенкрейцеров. Ради этого придётся разрабатывать диверсионные операции, убивать русских людей. Главное, выжить в этой «свистопляске». Это потом, спустя годы, розенкрейцеры будут большой опасностью, особенно когда пойдут во власть русских городов и посёлков. Новая элита России, мать твою! Надо искать, надо свести дружбу с этим мальцом. Нет, пусть Петруха с ним дружбу водит. Может, что и проклюнется. Мне светиться нельзя».
Подойдя в очередной раз к окну, Вязов увидел, точнее, услышал громкое рычание двигателя, как на большой скорости пронеслась красивая иномарка, розового цвета. За ней с десяток чёрных, со свастикой на флагах и факелами, мотоциклистов, после чего наступила тишина. Несмотря на войну, Киев жил полноценной жизнью.
«История из детства полезла в голову. Люди моего поколения хорошо помнят, как пили водку фронтовики, особенно в канун Дня Победы. Каждый год по полтора месяца гудели. Страшное дело, война! К ним, непринуждённо примкнули сыновья, кое у кого и дочери. Но, когда внуки и правнуки стали принимать «наркомовские», по поводу и без повода, особенно «сообразить на троих», генсек Горбачёв почти объявил «сухой закон», Камчатка и Чукотка точно попали. Виноградники стали вырубать везде и всюду! Дожились! Хорошо, если эти розенкрейцеры под впечатлениями, чтобы заглушить страх войны, также возьмутся подносить рюмки. Может, «по пьяне» кто и проболтается. Там настучат, звон пойдёт, глядишь, русские спецслужбы, и, прихлопнут все эти «спящие ячейки». Что не говори, с алкоголизмом бороться проще, чем с терроризмом».
Большие электронные кухонные часы показывали без пяти два ночи, генерал поставил на газ чайник, достал из холодильника любимые Петрухины деликатесные охотничьи колбаски, разогрел «картошку в мундире», соковыжималка нацедила гранёный стакан гранатового сока. Убрал со стола окурки, коньяк, Петька не любитель курения и спиртных напитков. На кухне включил оранжевый свет, условный сигнал.
«Долгая история. Долгая история. Где-то такое было? Точно, войсковая зенитно-ракетная стажировка Львов – Стрый – Старый Угринов - Моршин - Болехов. Комплекс С-75 «Волхов». Июль 1983 года. Дело было в Болехове. На местном базаре один дедушка делился воспоминаниями, как их Никита выпустил из тюрем. Мои волосы дыбом стали после его рассказов о тех зверствах, что они творили. Понравился я ему, напомнил кого-то своим сходством из тех военных времён. Когда открыли вторую бутылку «андроповки», стал пристально вглядываться в моё лицо, было, начал говорить о каком-то лётчике, немецком самолёте и, замолчал. Потом продолжил, сказал, что я очень похож из времён войны на человека в немецкой форме, но на вид не немец, свободно разговаривал на немецком, польском, украинском, английском языках. Тогда он вместе с его товарищем Казибридом тайно, в обход русских постов, сопровождали германского лётчика до лагеря Заксенхаузена. Там этот офицер «долго общался с нашим Стёпкой». На половине второй бутылки вдруг начал рассказывать, как они своих детей и родственников тянут во власть, в институты, на заводы, только своих, наследников тех, кто вернулся из тюрем, тогда, тридцать лет назад. Только свои! По блату! Игра в долгую историю. Секретность! Так это те же розенкрейцеры! Вот и получили «украйина цэ европа», а получилась «жопа». Настоящие герои напились, а «засланные казачки» проснулись, блатанули, и, нет страны. После немало выпитых бутылок «андроповки», довёл деда домой с песнями, дед даже показал, где жил друг того немецкого офицера, Казибрид. Знакомый дом! Особенно сеновал. Командир дивизиона объявил выговор и, за стажировку я получил оценку «хорошо». Весёлое было время, жара, июль, черешни, девушки из Львова гостили у бабушек, Ленка Осташко, Машка Казибрид, Ирка Фарион, Танька Бандура, одним словом, в нашем понимании «гуцулочки». Готовились вступить в Коммунистическую партию Советского Союза, разговаривали на чистейшем, без акцента, русском языке. Всеми фибрами души ненавидели украинский язык! Ночи на сеновале с девушкой! Что ещё простому ленинградскому курсанту надо! Эх, розенкрейцеры! Тут свои розенкрейцеры. Буду рассматривать свои предположения, как рабочую версию. Может, ничего такого и нет. Так, показалось».
Знакомый звук двигателя служебного «мерседеса» хорошо было слышно на третьем этаже квартиры. Иностранные номера ни у кого из соседей никогда не вызывали ни малейшего подозрения. Страна давно живёт в оккупации англосаксов.
- Что нашли! Что нашли! Не поверите!
- Ты кушай, не торопись, - внутри Андрея Алексеевича всё клокотало, секунды приближали к расставанию с детской тайной, подземельем, - так говоришь, нашли.
После того, как ушли русские, спустя несколько дней началось невообразимое и, село, Погорельцы, не только село, весь Семёновский район Черниговской области, вздрогнули. Неизвестно, кто первым начал запускать ракеты, но они летали над селом, то в одну, то в другую сторону. Поначалу пугались, прятались, через полгода привыкли, сегодня уже не обращают никакого внимания, летают, и, пусть себе летают.
- Отец, так ты говоришь, бензин можно по дешёвке взять в орликовских лесах? Из России идут поставки? А как?
- Под землёй. Тоннель прорыли, ещё в партизанские времена, - отец Пети, Михеенко Пётр Васильевич, замахнулся на восьмой десяток, в селе с детских лет звали Петка, продолжил, - в селе есть человек. Это Коля, муж Вали, твоя двоюродная сестра, ты с ней в один день, второго мая родился. Два дня как на гарбе привёз бензин. Так село и живёт.
- На лошади?
- Да. Чтобы не вызывать подозрение. Тайна!
- То есть, поехал в лес за шигольем. А в чём возит?
- Бидоны из-под молока. Коров в колхозе больше нет. Бидоны и пригодились.
- В лесу бидоны присыпал шигольем и сухостоем, можно и в село.
Утром к дому Михеенко на лошади с гарбой подъехал Коля. Переодевшись в деревенскую одежду, небритые и заросшие украинские спецназовцы, оставив машину, оружие и одного своего товарища, втроём залезли в огороженную подводу.
Выехав сразу за село, мимо колхозного фруктового сада и тракторной бригады через двадцать минут въезжали в когда-то «гренковские хуторские владения», повернули вправо и по-над лесом двинулись в сторону мимо Тополёвки между Орликовкой и Перелюбом, прямиком в лес.
Густые сосновые кроны полностью закрывали небо, складывалось такое впечатление, что по этой лесной дороге давно никто не ездил, машины точно, не говоря уже о лошадях, на мокром, вперемешку со снегом, песке, отпечатков копыт с подковами видно не было.
Из небольшого, красного кирпича, домика Перелюбского лесничества выбежал мальчик лет тринадцати, за ним вдогонку, младше годика на три, заплаканная девочка. Дети лесника Виктора не могли разделить между собой сладости, старший Артём не хотел отдавать сестричке Мирославе лишнюю, непарную шоколадную конфету «Белочка».
- Тёма, дэ батько?
- Зараз позову. Чэкайтэ. Вин в погребе.
- Хорошо. Нам туда и трэба. Пишлы.
Вход в погреб под навесом имитировал колодец, по ступенькам вниз попадаешь в подземелье, на вагонетке по рельсам и, через полчаса ты в России. Местный лесничий, отец Виктора, делая обход своих угодий, случайно провалился в странную яму. Когда выбрался, вспомнил рассказы деда-партизана, подрывника и сапёра, тайну о подземных ходах. Тогда дед ничего не сказал, где вход в эти подземелья. Через месяц Алексей Васильевич получил разрешение на строительство в этом месте жилого домика лесничего, на шесть комнат с верандой и кухней.
Жизнь била ключом, распался Советский Союз. Появился свой бизнес – товары из России, в первую очередь, дешёвый бензин.
Генерал Вязов с облегчением вздохнул, на удивление Петрухи, улыбнулся, достал из холодильника знакомый «Старый Кёнигсберг». Налил в гранёный стакан, пятилетней выдержки, пахучей самогоном жидкости. Залпом выпил. Закусил тремя охотничьими колбасками и «картошкой в мундире».
От неожиданного изумления племянник Петя сидел в ступоре с открытым ртом застрявшей там охотничьей колбаской.
- Так ты говоришь, в Орликовку ни разу не заезжали?
Глава восьмая «Восторги». Молодой колхозный конь третьей бригады, Мастак, ещё недавно считавшийся жеребцом кобылы Найды, тянул гарбу с небогатым ярмарочным скарбом бабы Ули и внука Андрейки, раз, за разом поглядывая в грозовое, где-то далёкое, небо.
Изредка на горизонте сверкала молния, придавая особой конской прыти на пути домой, в родную конюшню. Встречный ветер со стороны Радомки урывками гнал тучи на только что оставленную позади доброжелательную Орликовку.
Счастливый Мастак спешил сообщить всей конюшне радостную весть, впервые в своей жизни ему удалось обрюхатить молодую орликовскую кобылку, в человеческом понимании стал настоящим «мужиком», избавился от назойливой девственности своей конюшни, где ни одна кобыла, сколько не пытался, так ни разу не дала насладиться такой сладкой близостью.
А тут, прямо в речке, во время купания, сама подставилась и, дала!
Молодой парень пытался помешать лошадиному соитию, но не решился, конь молодой, «кровь с молоком», да и кобылка Липка не намного старше, скромно отвернулся в сторону хозяйских детей, весело купающихся в чистой холодной воде речки Ревна на фоне восстающей из пепла водяной мельницы почившего деда Васи, теперь его, Лёшки Будника.
«Интересно, кто у неё родится? Наверняка, молодой жеребчик, вроде меня, - не сбавляя ход, радостно про себя размышлял Мастак, - был бы я человеком, через год обязательно напросился ещё раз тянуть гарбу с яблоками, грушами и другими пожитками, в Орликовку. Эта баба Уля хороший человек, не первый раз берёт меня, в этом году плугом огород орал, никто не хотел брать, а она взяла. Можно сказать, научила огороды вспахивать. Тяжёлый это труд! Бабушка хорошая. Да и малец, ничего собой, любознательный. Ишь, грамотно управляет вожжами, налету учится. Да, Орликовка. Может и повезёт на следующий год попасть в Орликовку. Будь что будет. Из конюшни не сбежишь, конюх Борька так отшмаляет, что «мало не покажется». Буду ждать, может, повезёт увидеть своё чудесное творение новой земной жизни. Если судить человеческим разумом, семья».
За минуту проскочив узкий отрезок Тополёвки, гарбу накрыл свежий ароматный воздух только что комбайном скошенной молодой кукурузы вместе с неспелыми початками, на силос.
По ходу движения гарбы, слева на обочине кукурузного поля, в пятом ряду покоса, рядом с комбайном тихим сапом держался «газончик», собирая в кузов выбрасываемую из трубы силосную смесь, следом выстроились в очередь ещё два таких же самосвала.
На правой стороне дороги вовсю скирдовали солому для зимнего корма колхозного скота. Ближе к Погорельцам гусеничный трактор «хэ-тэ-зэ» не останавливаясь, вспахивал только что убранное пшеничное поле, дабы уберечь село от распространения случайного позёмного пожара.
Давно все ждали дождя, и вот он, на подходе, как всегда не вовремя, в колхозном деле пословица «работа не волк, в лес не убежит», отдыхает.
Вокруг большой, в три этажа барака, очередной скирды бегал бригадир четвёртой бригады, Никитич, высматривая недоделки для исправления, здесь как раз тот случай, когда уместно будет сказать «волка ноги кормят».
Андрейка сиял от счастья! Столько впечатлений от поездки в Орликовку. Настоящий восторг! Первый раз в жизни ему дали в руки вожжи, чтобы управлять лошадью. За прошедшие сутки было много чего в первый раз. На три сочинения точно наберётся. Подземелье!
- Сейчас электричество включим, и дело пойдёт.
Дед Панас по-хозяйски управлялся с долголетними, возложенными на него тайными подземельными обязанностями. Как будто делает это в последний раз, передавая бразды правления одному из своих сыновей.
- Смотри внимательно и запоминай!
Из подпола предбанника дыхнуло спёртым земным цементным воздухом, опускаясь по ступенькам, вдаль убегали огоньки, готовая стартануть, дрезина ожидала своих наездников.
- Андрейка, садись за моей спиной, не так дуть будет, а то, гляди, простудишься. Воздух здесь особый, песочный, местами с примесью соли. Если копнуть в сторону, получатся соляные пещеры. Хорошая соль для засолки огурцов, помидоров, да и всякой всячины.
- Отец, неужели втроём уместимся?
- Понимаешь, Николай, тут сноровка нужна. Всё предусмотрено! Из-под мотора тяни за крюк, на этой раме и будешь сидеть. Это грузовая рама, два центнера груза держит.
Германский мотор времён Великой Отечественной войны по-кошачьи замурчал, пары сгоревшего выхлопного керосина потянулись в сторону предбанника, спустя минуту прогрева послышался скрежет шестерёнок коробки передач, после начала вращения карданных валов, тронулись два главных с передним приводом колеса, тут же зугудели рельсы от движения по ним колёсиков самодельной дрезины.
- Поехали!
Дрезина, под управлением деда Панаса, постепенно набрав скорость, очумело неслась по правой подземной узкоколейке в сторону Каменского Хутора. Маленький пассажир Андрейка, обдуваемый со всех сторон соляно-земными ветрами, с восторгом наблюдал, как маленькие лампочки-огоньки мгновенно приближались и, также, мгновенно исчезали где-то позади, складывалось ощущение, что и эти лампочки-огоньки, двигаются по своим делам, в предбанник.
При такой скорости пары выхлопного керосина внезапно исчезли, дышать стало легче, воздух наполнился соляным вкусом, по сторонам были видны белые соляные стены.
- Сверху над нами речка Снов! А там рукой подать до Каменского Хутора!
Дед Панас, как настоящий экскурсовод, старался перекричать звонкий грохот колёсиков, резво бежавших по довоенным рельсам. Дорога, на удивление Николая, оказалась прямой, без подъёмов и спусков. Теперь ему, Кольке, придётся быть орликовским хранителем партизанской подземной тайны.
- Обратно, также по правой колее, на другой дрезине, вот на этой, рулить будешь, Коля, ты. А я посижу пассажиром. Дождёмся Валерку, покажем ему его новые владения и, сразу рванём назад.
После подземелья, с непривычки, свежий воздух стал по-настоящему пьянить. На удивление Андрейки, выход из подземелья оказался в сенцах жилого кирпичного дома, ноздри наполнились ещё сохранившимся запахом пота старого трудяги деда Хряпы. Во дворе добротные из красного кирпича пустые постройки для домашней живности, вместо огорода фруктовый сад, за ним начинался настоящий сосновый бор.
- А где они сажали картошку, капусту, морковку?
- Понимаешь, Андрейка, дедушка долго жил один, ему и мешка картошки хватало на зиму. Вот, так, на дрезине и привозил ему со своего огорода, делились по-братски. От него, в благодарность, вишнёвое вино. Сбегай в сад, там есть вишнёвая аллея, попробуй ягоду на вкус. Не оторвешься! Вкуснотища! Любил дед выращивать вишни из косточек собственных вишен, саженцы продавал. Промеж себя его люди и звали «Вишнёвый Хряпа». Даже сорт вишни есть, «Хряпа» называется. Для него вишни настоящий смысл жизни был. Его дети выучились, теперь живут в больших городах. В родной дом никто возвращаться не захотел. А вот и Валерка со своей семьёй подъезжает. Как видишь, на дрезине быстрее. Беги в сад!
Проезжая погорельские дворы, люди, поглядывая на небо, натужно молотили пшеничные снопы цепами, отгоняя от самодельного тока петухов, куриц и повзрослевших цыплят. Домашние коты, под равномерный стук двух палок, одна больше другой метровой в два раза, соединённых мех собой цепью, мирно спали после ночной охоты на мышей, охраняя собранный урожай хозяев. Слегка погрызенные котами мыши, неживые серые и хвостатые лежали трофейным рядом у них под носом, как на базаре. Коты, в полусне, изредка открывали один глаз, чтобы услышать похвалу за проделанную работу и получить свою заслуженную пайку. Людям пока было не до котов, с востока ветер гнал дождливые тучи с громом и молниями. Надо было успеть намолотить и спрятать мешки с зерном в сенцы, чтобы завтра половину отдать в колхозные закрома.
- Баба Уля! А когда мы будем молотить свои снопы?
Спросонья, сразу не поняв, что от неё хочет узнать внук, стала соображать, как правильно ответить.
- Нам не надо молотить, бригадир разнарядку не давал. Мы пшеницы сеяли мало, со снопов колоски срежем и на столе в сенцах вручную соберём зерно. Как говорят «зёрнышко к зёрнышку». Потом этот мешок отнесём на мельницу, будет зимой мука на пампушки, пирожки и блины в Масленицу.
- Баба Уля, а бабе Марфе говорить про подземелье?
- Она и так знает. В годы войны мы с ней на переменку возили еду нашим гренковским копателям всех тех подземных нор. Твой дед Филипп посылал. При нимцях, как и при советской власти, он был главным бухгалтером всего колгоспного хозяйства. Гер командант Пауль Зегерс ничего менять не стал, как было при Советах, так осталось и при нимцях. Дед Филипп мой младший на три годика братик, а баба Марфа его жена. По правде говоря, повезло нам с комендантом. В селе много мужиков попали в оккупацию, советская власть не успела их призвать в армию. Кто-то, как мой младший брат Ерох, пошли в партизаны, кто в полицаи, а кто просто работали в полях. Весь наш «гренковский род» тайно копал подземелье. Каждому Бог дал своё занятие.
- А бабе Луше и деду Петру можно говорить?
- Лучше не рассказывай, может когда-нибудь в жизни и пригодится воспользоваться этим партизанским подземельем.
По коридорам подземного бункера стоял шум да гвалт, забот не впроворот. Решением английских кураторов в срочном порядке пришлось покинуть уютное киевское местечко. По всей «нэзалэжной» русские ракеты долбили электростанции, заводы, хорошо, что пока не трогают мосты через Днепр и жилые киевские кварталы.
«А ведь права была тогда баба Уля, пригодилось воспользоваться, - в ожидании расширенного совещания подготовки операции «Труба» генерал Вязов вспомнил то орликовское подземелье, - другого выхода и небыло. Двоюродный брат по отцу, сын крёстной мамы Мани, младшей дочери деда Петра и бабы Луши, одногодок Костя Пархоменко, в своё время бежавший из крымского Джанкоя, два года тому, как будет, выполнил важнейшую миссию. Рано стали праздновать победу украинские вояки, ох, как рано. Дислокация расположения войск, можно сказать, сама пришла в руки. Долго не раздумывая, снарядил тогда Костю в Орликовку, а там, через подземелье, точно не помню, наверняка 17 февраля 2022 года в Кремле уже читали карты, а 24 числа началась, как они говорят, специальная военная операция. Только это обман. Скорее началась очередная война Европы с Россией, на этот раз украинцами с американским оружием. Если так, значит, Косте поверили, мой пароль сработал. Англичане до сих пор «крота» ищут. С этой «трубой» буду делать «на полную катушку», не важно, сколько в том Циркусе людей погибнет, главное, не дать себя обнаружить. Белгород, Курск, Брянск! Розенкрейцеры! Где начнут? Куда сунутся? Краем уха слышал про «аэс». Ростов или Курск? Во всём и не разобраться, а, главное, не подобраться. В детстве старый еврейский артист, дедушка одноклассницы, учил, что человек в своей жизни должен любить стихи, музыку, живопись и животных. Только тогда он человек. Стихи сочиняю, на скрипке играю, картины пишу, животных не обижаю. Про людей Абрам Мойшевич, в русском мире Александр Михайлович, мой учитель словесности, музыки и живописи, ничего не сказал. Не сказал! И чем теперь занимаюсь? Планирую убийство людей. Своих людей! Где Костя? Что с ним? Сейчас, как всегда, первым придёт английский друг Джон».
- Как освоился на новом месте генерал Вязов?
- Как видишь, Джон, привязался. Как-то непривычно, окон нет, да и воздух, хоть и слегка обогащённый кислородом, не тот воздух. Нет свободы!
Офицеры отдела диверсионных операций, кто в форме, кто в гражданке, молча, в поисках своих бирок, рассаживались на свои новые бункерные места. Надолго ли, никому неизвестно. Как всегда, генерал Джон сидел в сторонке за отдельным столиком со своим переводчиком.
- Что у нас получается с нашей охраной объекта «Циркус Холл Сити»? Капитан, докладывайте, что удалось сделать?
Молодой, на вид не скажешь, одесский капитан, участник знаменитой операции в Доме профсоюзов, был главным поджигателем, с помощью огня уничтожил немало протестующих людей. Для того английский генерал его и вызвал в Киев, наделил особыми полномочиями.
- Расклад получается такой, - с непривычки, немного волнуясь, капитан Гуньков сделал паузу, для придания уверенности себе, как учили, окинул своим жгучим противным взглядом присутствующих участников собрания, продолжил, - пришлось задействовать «красногорские» спящие ячейки. Шесть охранников наши, работают в каждой смене, уже установили радиоуправляемые огневые смеси, в огнетушителях. Тихо, «без шума и пыли» произвели замену на точно такие огнетушители, только бирки перевесили. Смеси английские, без запаха, по команде происходит подрыв огнетушителя, шарики разлетаются во все стороны и горят. Просто сказка! На полигоне проверяли, даже не верится, что удалось сделать такую разработку. Кстати, операцию «Огнетушители» можно применять по всей России, будут гореть склады стройматериалов, мебели, автобусы и поезда с людьми, даже театры и кинотеатры. Россия в огне! Никто не догадается. Жалко будет пожарных инспекторов. Есть ещё один интересный вариант, на перспективу, с этими горючими смесями, использовать «птички», особенно там, где ремонт крыши. Облегчим работу следователям, всё спишут как нарушение проведения сварочных работ. Главное, чтобы эти работы вели таджики. С остальными среднеазиатами иметь дело бесполезно, сдадут с потрохами, заранее. Петух не успеет прокукарекать. Нам бы как можно больше розенкрейцеров.
- Отлично, кэп!!! Генерал Вязов, как в целом складывается картина?
Генерал Вязов даже взглядом не повёл, услышав интересующее его слово «розенкрейцеры», но, прекрасно понял, почему Харт так резко перевёл разговор на общую тему.
«Значит, одессит в теме, - про себя подумал Андрейка, - надо же, так глупо прокололся! Дебил, он и есть дебил. Теперь понятно, с кем Петьке надо дружбу водить».
- Докладывает полковник Бурштын. Прошу, панэ!
В зале погас свет, включился проектор, на экране появилась карта местности проведения операции «Труба». На карте, недалеко от протекающей реки стоял красный флажок, место расположения главного здания «Циркус Холл Сити». Полковник Бурштын уже давно лелеял мечту занять кресло генерала Вязова, только вот никак не получалось, уважал его, Вязова, генерал Харт за неподкупность. Всех уже достала украинская коррупция, воровство и взятки, в эти сети попал и сам полковник, когда покупал себе предыдущую должность.
- На мероприятие «Труба» заказали маленькую трапезу, пикник. С большим трудом уговорили песенную группу «Пикник» в наш день выступить с концертом в «Циркус Холл Сити». Ребята любят деньги. Их карманы наполнили тройной платой, даже за рекламу, плюс они получат деньги зрителей, если выживут. Ха-ха-ха! Во время выступления музыкантов и сделаем «русский шашлык». Все видеокамеры оставили, пусть работают, проверили, все в исправном состоянии, пишут. На пятой песне приезжают таджики, заходят, стреляют, потом уезжают. Вскоре выяснят, кто стрелял, определят по видео, естественно, организуют погоню. А в это время наши охранники нажимают кнопочки, огнетушители взрываются, пожар. Перед мероприятием всегда проводится инструктаж на случай пожара и других бедствий, назначенные в таких случаях мальчики укажут, куда бежать пострадавшим людям, конечно, в наглухо закрытые двери, а наши специалисты уйдут по трубе к реке. Предварительно наглухо закроют за собой проход в трубу. Как и русские, мы тоже умеем ходить в трубе. Далее всё просто, акваланги и под лёд. Здесь всё продумано.
- Что будет с узбеками?
- Таджиками?
- Какая разница? Что будет с ними? Продумали, как уходить будут от погони?
Наступила пауза. Все как один, по команде пристально смотрели на английского генерала, у каждого в голове сидел один и тот же вопрос «с каких пор англичане заботятся о чурках?», и каждый понимал, что ответа не будет. За всех ответил полковник Бурштын.
- Спасение утопающих, есть дело рук самих утопающих. Они деньги получили. Большие деньги!
- Если поймают? Что будете делать?
- Думаю, обязательно поймают. Таджики будут, молчать.
Все проявили восторг, подкреплённый аплодисментами. На экране стали появляться фотографии объекта со всех сторон снаружи, подъездные пути, концертный зал, места закладки огнетушителей, запасные выходы.
Глава девятая «Внедрение». Советский фронтовой опыт работы с картой боевых действий времён Великой Отечественной войны никуда не делся. Большая географическая карта, размером стола шести квадратов, постепенно выдавала неожиданные тайны, прилегающей к «нэзалэжной», территории Российской Федерации.
Главный оперативник диверсий, капитан Папченко, с офицерской линейкой и курвиметром в задумчивом состоянии смотрел на точку, где отмечено пересечение границ в недавнем прошлом трёх братских славянских народов.
Вымирающее украинское село Сеньковка!
Именно здесь планировался тайный переход границы диверсантами на территорию России. Не так давно прошли специальную военную подготовку на полигонах «туманного Альбиона». По замыслу генерала Харта должны создать шумовой отвлекающий манёвр вооружённого пересечения границы, как раз совпадающего по времени, чуть раньше проведения основной операции «Труба». Не иначе как, шахматный приём «отвлечение».
В стороне от карты, за специальным шахматным столиком резной работы, с инкрустацией, над клетчатым полем склонились два генерала, Вязов и Харт. Шахматные пружинные часы тикали не в пользу украинца, партия постепенно меняла миттельшпиль с явными признаками ладейно-пешечного эндшпиля.
В мыслях Андрей Вязов был далёк от шахматной баталии.
Карта на столе!
Его, как никогда, именно сегодня волновал вопрос внедрения Петрухи к «розенкрейцерам». Ведь именно сейчас сын давнего товарища по сельской погорельской школе Валеры Папченко, морского капитана большого круизного лайнера Одессы, капитан Мишка Папченко должен внести «спящие ячейки» подмосковного Красногорска, в понимании Вязова это и будут те самые «розенкрейцеры» англо-саксонской операции «Труба».
Враги народа!
Трудно признать правду, остаётся только сожалеть, но это именно те самые завербованные русские люди в угоду своей личной наживы, в простонародье предатели. С ними сейчас работает «одессит», завтра к нему на подмогу выезжает Петруха, капитан Пётр Михеенко, для этого ещё раз придётся воспользоваться орликовским подземельем. Деваться некуда, ситуация может выйти из-под контроля, с таким трудом удалось внедриться, Джон Харт удовлетворил просьбу самого «одессита» и, Петруху взяли в дело.
«Надо заканчивать с этим ладейно-пешечным эндшпилем, двигаем короля в направлении противника, атака королём и есть единственный выход на пути к победе, - про себя размышлял генерал Вязов, краем глаза поглядывая, что делает капитан Папченко, - но Харт не дурак, понял мой замысел. Своего короля двинул навстречу. Отлично! Делаем шах и размен ладьями. У меня при размене две проходные пешки, так называемые «пифагоровы штаны, во все стороны равны». И что же Харт? Не сдаётся, надеется на мою ошибку. Пешечный эндшпиль! Король и четыре пешки у меня, такой же материал и у Харта. Хорошо, что в дебюте забрал слоном коня, а на место коня англичанин поставил пешку. Так они в своём тупике друг за другом до сих пор и стоят. Какое-никакое, а преимущество».
Сделав ход, англичанин нажал кнопку, посмотрел на циферблат шахматных механических часов, тихонько встал, слегка поправил брюки, подошёл к большому столу, хитроватым взглядом окинул карту местности предстоящей операции «Труба», похлопал Мишу по плечу, что-то прошептал на ушко, вернулся, часы тикали не в его пользу.
- Значит, Вязов сделал такой ход. М-да! Тогда я вот так! Что на это скажете?
- Джон! Я предлагаю «пифагоровы штаны».
- Хорошо, сдаюсь. Ваша победа, генерал.
После традиционного рукопожатия, делая радостный вид достигнутой шахматной победе, генерал Вязов приподнялся, слегка потянулся, зевнул и, краем глаза увидел, как Мишка Папченко внимательно прикладывает офицерскую линейку, рисуя на карте кружочки с маленькими треугольниками внутри, условные обозначения «розенкрейцеров».
«Наконец-то! Значит, генерал Харт сказал Мишане нанести условные обозначения мест проживания «розенкрейцеров», предателей или не предателей, ближайшее время покажет, - Вязов устремил свой взгляд на расположение королей и пешек только что закончившейся не простой партии дебютного английского начала, - тогда и узнаем. Что же делать? Надо как-то отвлечься. Дать возможность Харту «выпустить пар», он любит делать философские размышления происходящих событий. Может где в чём-то и проболтается. Время обедать. Вот и повод ещё раз сходить в ресторан».
- Так за что пьём, Петруха?
- Я бы выпил за Одессу, - немного подумав, капитан Михеенко продолжил, - только я там никогда не был.
- Ха-ха-ха! Ты! Никогда не был в Одессе? Это же мой родной город! Я любого на ремни порву, и румына, и русского, кто посягнёт на мой родной город, - «одессит» капитан Витька Гуньков не унимался, развезло, так развезло, видно сразу, не приучен пить водку по-русски, всё винцо да винцо с молдавских плантаций, - про евреев ничего говорить не буду. Пусть живут.
Среди этой троицы тихо сидел только капитан Папченко, он и сам не понимал, как так вышло, и каким образом Петька упал им на хвост. Ведь собирались вдвоём с другом детства тихо посидеть в любимом ресторане «Лыбедь», вспомнить, как они первый раз встретились на большом круизном лайнере, где его отец Валерий Михайлович Папченко не первый год был капитаном, а помощником Андрей Викторович Гуньков, отец Вити. Местные сразу признали своими «двух одесских капитанов», нет, не круизных лайнеров, а обычных вояк с необычными диверсионными задачами против своих славянских братьев.
- Петруха! Не дрейфь! Генерал Харт лично дал добро! Теперь ты работаешь с нами, - три капитана сидели за ресторанным столиком в самом углу возле окна с видом на площадь бывшего еврейского базара, в народе «евбаза», заводила питейного процесса разливал по рюмкам очередную порцию водки «Столичная», - так что, как говорят русские, «вздрогнем»! Фильм «Иван Васильевич меняет профессию», все смотрели? Кажется, оттуда слово и зашло в дружеское застолье. Не поверите, мне нравится эта вражеская водка «брянского спиртпрома». Вода по-настоящему богата кальцием, фтором и йодом, настоящий «жидкий хлеб», и, для зубов польза, вместо зубной пасты и всяких разных ополаскивателей. Ха-ха-ха! Наш «Древний Киев» и рядом не стоял. Закусывай, Петруха, закусывай. И, слухай сюды. Завтра Мишаня нанесёт на карту ячейки наших продажных «скотов», или, как там говорят поляки, «быдло», вот мы с тобой и начнём их окучивать, как огородные грядки бульбы. Ха-ха-ха! Не люблю я предателей. Но, если они нужны для дела, тогда, да, отнесёмся к ним по-человечески, или, как говорят у нас в Одессе, по-людски. Как только получим наколки, сначала рванём в спецприёмник с русскими пленными, под Фастов, там проведём определённую работу. Будем искать дальневосточников. На днях Урал и Сибирь, немного окучили. А, потом, рванём к тем, кого нам укажут в Красногорске и ближайших окрестностях, уже окученных и давших согласие на сотрудничество. Будем обучать работать в «Циркусе». Слышал про такое?
«Вот это да! Интересно получается, - капитан Папченко не мог поверить такому поведению одесского друга детства, развезло, так развезло. Неожиданно закралась крамольная мысля, а может так оно и надо? Проверка? Может и надо, - пытается расколоть новоявленного с брянских лесов, дружка Петруху, ишь, Василия Ивановича Чапаева из себя корчит, не зря же дифирамбы поёт брянской водке. Что-то здесь не так, с душком. А что Петро? Наши родители в одном селе родились. Как-никак, земляки по рождению. Никакого внимания не обращает на Витюхины россказни, или, умно, по-простецки, делает вид, что всё это ему неинтересно. Зато мне, ой как интересно! И, что я завтра должен нанести на карту? Какие-то ячейки. И кто мне их даст? Какое условное обозначение? Завтра и посмотрим».
- Витёк! Дай я тебя обниму. Вот скажи мне, ты когда-нибудь видел море леса, такой шумящий на ветру сосновый бор! Вот я моря никогда в жисть не видел, да и, с детства, воды боюсь. Плавать могу с трудом, в нашей речке Ревна чуть было не утонул, - капитан Михеенко пребывал немного в шоке, но виду не подавал, - для меня водка лучше воды.
«К чему все эти рассказы о спецприёмниках? Дядя Андрей предупреждал, что проверка может быть совсем необычная, в чём-то оригинальная, главное, не проколоться «на мякине», и, попасть в расставленные для русских пленных розенкрейцеровские сети, - капитан Михеенко не просто так забеспокоился, - кажется, рядом! Теперь надо отвлечься! Пора давить по газам! Начинать пить по-русски! Этот долбаный одессит не имеет такую закалку, как я, его мозг воспитан на молдавском винце. Мишаня сидит, ничего не понимает, пьёт мало, немного рюмку пригубит и, поставит на место. Здесь он точно понимает суть русской души, если стали соображать на троих, третий должен сойти. Надо же кому-то развезти по кроватям. Вытрезвители давно отменили, ещё при Горбачёве. А пусть, Витёк, под водочку, расскажет с десяток одесских анекдотов! Будет то, что надо. Это и запомнится».
Увидев, что капитан Папченко нанёс условные обозначения спящих ячеек розенкрейцеров, Харт подошёл к столу, дружески похлопал по плечу, опять что-то шепнул ему на ушко, генерал Вязов, не отвлекаясь, смотрел пешечный эндшпиль только что выигранной шахматной партии.
- Генерал Вязов! Карту будете смотреть, или сворачивать?
- Спасибо, Джон, не буду. Сворачивайте.
- Тогда идём обедать.
На Крещатике красивых мест много, как и маленьких ресторанчиков. Неизвестно по какой договорённости, центр украинской столицы живёт обычной повседневной жизнью, русские «герани» больше бьют по военным заводам. На днепровские мосты также действует табу неприкосновенности.
- Куда пойдём?
- Джон, сегодня твой выбор.
- Хорошо. Давай зайдём туда, где нет дурацкого украинского каннибализма и людоедства.
- Тогда, предлагаю ресторан «Кавказская пленница», здесь недалеко, по Крещатику двенадцатый дом. Пять минут ходьбы.
- Согласен. Заодно, комедию «Кавказская пленница» посмотрим? С детства люблю смотреть советские комедии, только ради этого и выучил русский язык, чтобы смотреть в оригинале. Если в переводе, то совсем непонятны русские приколы, а когда знаешь великий и могучий русский язык, понимаешь широту русской души. Я же не знал, что в будущем буду делать гадости русским людям. В нашей европейской цивилизации всё решают деньги. Потому в Европе и не любят Достоевского.
Дом в шесть этажей красивой архитектурной постройки приветливо встретил посетителей в элегантных костюмах европейского покроя.
Двери ресторана уважительно открыл пожилой швейцар, с хорошей, судя по всему, военной выправкой.
Всегда улыбающийся официант грузинской национальности, не мешкая, указал свободный столик у окна, с видом на край Европейской площади, торжественно вручил красиво оформленные меню каждому.
- Что будем заказывать?
- Андрей, ты уж не обижайся, но я под водочку обязательно закажу «сельдь по-русски». Две порции. Обожаю «жульен с грибами». К нему «кутаб с мясом». И, «телятину в сливочно-грибном соусе». Ты будешь?
- Джон, я просто всё умножу на два. Заказывай. Да, какую водку будем пить?
- Мне понравилась та, которую пили прошлый раз. Кажется, «Столичная».
- Хорошо.
Не обращая внимания на какую-то, непонятно где и с кем, войну, киевский ресторан жил своей обычной, как им казалось, европейской жизнью. Середина дня, а треть столиков средних размеров уютного зала не пустовала, люди разных возрастов кушали, разговаривали, делились своими мыслями, проблемами. Урывками была слышна не только украинская, но и русская речь. Ещё польская, английская и немецкая. Так уж повелось, сюда людей в камуфляже принципиально не пускали, дабы не ставить в тупик добропорядочных «панив та громадян».
- За что пьём?
- Джон, как всегда. За победу! За нашу победу!
- Селёдка вкусная. Откуда?
- Сейчас спросим, - подошёл официант, - говорит, дальневосточная, охотская.
Генерал Вязов смотрел на своего английского куратора и, всегда удивлялся его настойчивости на чём-нибудь подловить, его, Андрея Вязова.
«На то она и щука, чтобы карась не дремал. Кажется так, если дословно, - видя, как смачно Харт закусывает первую рюмку брянской водки «Столичная» дальневосточной селёдкой, Вязов принялся размышлять про себя, что да как, - точно, так и есть. А ведь ничего не поменялось! Водка брянская, селёдка дальневосточная Охотского моря. Действительно, для «кого война, а для кого мать родна», здесь всё нипочём, главное, деньги. Интересно, какую провокационную тему сегодня замутит Джон Харт? Главное, не проколоться. Наступают тяжёлые времена. Где-то рванёт, так рванёт, лишь бы не на моём, брянском направлении. Судя по всему, операция «Труба», обычная мелочь. Надо рыть! Надо рыть! Надо рыть! На днях резануло слух «АЭС», то ли Курск, то ли южнее, лишь бы не Смоленск. Закусывай, Вязов, закусывай. Судя по всему, как не видать больше Петрухи, значит, куда-то рванули с одесситом. Будем ждать».
- Андрей, а тебе не кажется, что у русских, судя по обменам, уж сильно много пленных. Как ты думаешь? Это они воевать не хотят и, сдаются пачками, или в чём секрет? Они нам тысячу и, мы им тысячу.
- Как-то не задумывался? А что? В чём проблема?
- Надо задумываться, надо. Анализировать, сопоставлять. С одной стороны непонятно, а если посмотреть с другой стороны, то материала для работы, я имею говорить про вербовку, много. Представляю, сколько у русских спецслужб, в связи с этим казусом, возникает проблем. Это каждого надо проверить «свой-чужой», и не просто проверить, определить степень опасности для граждан, государства в целом.
- Пусть проверяют. Нам какое дело до их проблем?
- Самое прямое. Я согласовал с Лондоном вопрос твоего участия в операции «Розенкрейцеры». Это серьёзное дело! Будем работать с русскими военнопленными в долгую историю. Как когда-то Хрущёв выпустил по амнистии жителей бывших польских земель «восточных кресов». Теперь, по прошествии, каких-то шести десятков лет, сегодня пожинаем плоды той хрущёвской «оттепели». Так что, будем работать вместе, вежливо, без пыток и оскорблений. Если кратко, заботиться о будущем их детей, в том числе. Ваша задача изучать социальную и экономическую обстановку, знать чаяния и надежды среднего класса русских, особое внимание уделить студентам. Раз в две недели аналитическую справку будем отправлять в Лондон для формирования общей концепции действий на перспективу.
- Спасибо за доверие! Надо, так надо, будем работать, - неожиданное предложение чуть не сбило Вязова «з пантэлыку», разливая, под напряжённым изучающим взглядом Харта, очередную порцию рюмок водки, старался делать так, чтобы не разлить, слава Богу, руки не дрожали, - надеюсь, у нас всё получится.
Порцию грибного жульена Харту зашла в один присест. Водка значительно прибавила аппетит, решили заказать «плов азербайджанский», где рис, баранина, сухофрукты, лук и специи. Читать и, особенно, рассматривать картинки ресторанного меню, вызывали дополнительные позывы традиционно выпить и закусить. После третьей рюмки смысловой позыв англичанина привёл к неописуемому удивлению.
- Андрей, ты как относишься к своему главе государства?
- Соответственно присяге. Он же наш Верховный Главнокомандующий.
- М-да. Две присяги всегда вызывают непонятки. Ладно, оставим эту тему. Тут важно другое. Анализируя ситуацию, мы, англичане, и, русские, с помощью вашего президента решаем разные задачи одного вектора направленности. Поэтому он нас устраивает.
- Это как?
- Всё просто. Ничего личного, просто бизнес. Наша цель ограбить Украину, внедрить свой бизнес, сделать такую мини колонию.
- А русские здесь, каким боком?
- Как там говорится в советском фильме, «меня терзают смутные сомнения», что ваш президент прямой ставленник русских, и, главком туда же.
- Стараюсь уловить мысль.
- Для русских важно выжечь калёным железом всю ту антирусскую идеологию, которую мы, европейцы и американцы, заложили в мозги украинскому населению.
- Наш президент агент Кремля?
- Если сопоставлять факты, получается, да.
- Джон! Наш президент под вашей охраной.
- Потому под нашей охраной, что, до поры, до времени, наши цели с русскими по векторам совпадают.
- И когда расклад поменяется?
- Как только русский президент предложит вашему президенту, встретиться в Москве, для рассмотрения мирных договорённостей, это и будет означать, таким образом, спасение своего резидента. Ваш президент получит политическое убежище в Москве. Почему? Потому что ваш президент дал шанс русскому президенту, точнее, повод, развязать то, что русские называют специальной военной операцией. Денацификация, кажется так? Нам, англичанам, в своей мини колонии, не нужны пришибленные на голову люди с непонятными жизненными запросами. Русские нам и расчистят поляну для жизненной перспективы.
Такого поворота событий генерал Вязов не мог предположить и в самом страшном сне.
Глава десятая «Вербовка». Новоиспечённый, лет пять как, школьный автобус «Атаман» в полноприводном исполнении Черкасского автобусного завода на японском шасси покидал киевские очертания в направлении Фастова.
С учётом военного времени, примерно за полтора часа, предстояло преодолеть чуть более семидесяти трёх километров в городишко, где совсем ещё недавно проживало почти полсотни тысяч украинцев.
Выехали на кольцевую дорогу, по левую сторону, прикрываемый американскими «пэтриотами», остался полувоенный аэропорт «Жуляны», за развязкой «Одесское шоссе» дало возможность водителю гнать «жёлторотого» под сотню, табличка «Диты» не позволяла более.
Главный пассажир компании украинских диверсантов одессит капитан Витька Гуньков пришёл в восторг, увидев стандартную надпись с названием шоссе в честь его родного города на украинском, английском и русском языках.
- В этот долбаный Фастов еду третий раз, - казалось, его лужёное горло способно говорить сутками, не останавливаясь ни на минуту, - интересный городишко. Рядом соседствуют улица Мазепы и парковая зона в честь Юрия Гагарина, тут же улица Толстого, как я понял, того, кто написал роман «Война и мир». Точно не скажу, роман не читал, может, я ошибаюсь. Но суть нашего дела странная, объяснить невозможно, уж слишком много русских пленных. Почему они так массово сдаются в плен? Они нам в обмен тысячу и, мы в ответ тысячу! Интересно мне знать. Урал и Сибирь окучили, маловат улов, массово не клюют на «англицкие» денежные предложения. Сегодня дербаним «далэкый схид», есть там протестный городишко на берегу реки Амур, Хабаровск. Будем искать среди двадцати пленённых, точнее, добровольно сдавшихся в плен, так сказать «своих», то есть, предателей супротивной стороны. Не люблю предателей! Но, если надо, можно и любить, в интересах нашего дела. Остальных пустили в расход, это я про тех, кто сопротивлялись при задержании, находились в плену и не шли на сговор, трёхсотых перевели в двухсотые. Зачем кормить отстойный материал?
- Лихо ты завернул, - молчавший до этого друг детства, второй одесский капитан Мишка Папченко, добавил, - надо было Люську-психолога взять, она бы их за ночь, в постели, враз убедила стать «спящей ячейкой». Ха-ха-ха!
- Согласен. Красавица! Особенно стройные аппетитные ножки, когда в чулках, на каблуках. Любит мужскую ласку, как говорят, «слаба на передок», - Гуньков причмокнул губами, мол, было дело, «знаем, плавали», - только вот англичанин генерал Харт запретил проделывать подобные штучки с военнопленными. Пытки тоже, полнейший запрет. Мы будем моралистами, давить семейно, детьми и, деньгами.
- Жаль, - сделав умный вид, одессит Мишаня немного расстроился, - лишнюю работу придётся делать. Так бы и сами развлеклись, в гостинице можно.
- Петруха! Ты пробовал щупать Люську?
- Витёк, отстань! Она не в моём вкусе, «у кого что болит, тот о том и говорит». Я женат, дети, у меня таких проблем нет.
- Молодец, капитан Пётр Михеенко! Это по-нашему, по-русски, мужчина и женщина, плюс дети! Семья! Ха-ха-ха!
Наступила тишина. Урчание мотора заполнило внутреннее пространство «школяра», своей формой точная копия советского «пазика» Павловского автобусного завода, даже сиденья не додумались разместить в своём «свидомом» разумении.
Петка продолжал смотреть в окно, решил не отвечать на провокационные речи одессита, Мишка пытался читать небольшую книжонку о дальневосточном городе Хабаровске, смеясь про себя, Витёк без устали ёрзал, протирая до дыр дерматиновую седушку, натужно искал тему для продолжения чёса своего языка.
- Мишаня! А помнишь, Бучу, два года тому, когда на русских подставу делали, в гостинице Люську дрючили, - одинокий громкий смех Витька полностью заполнил весь салон, приведя в испуг водителя, - тогда Харт нас и застукал. Да, если бы Люська не изъявляла желание, чтобы мы её вдвоём сразу, в две дырки, может всё и обошлось бы. Петруха! Ты слушаешь? Мишаня был против «дуплета», такого для неё двойного наслаждения.
- Не люблю групповухи, - капитан Папченко отложил в сторону книжонку, посмотрел другу детства в его улыбающиеся по-кошачьи масляные глаза, - тогда ночка выдалась классная, надо было взять Люську с собой, пусть жила в гостинице, отдыхала. А ночью работала с нами в раскоряку. Кстати, ты ей так и не купил чулки, которые она зацепом порвала. Обещал! Ха-ха-ха!
- Все красивые украинские девки давно рванули за бугор, можно сказать, со всей Украины, не поверишь, рожать детей от европейцев, для этой самой Европы. Ты видел европейских девок? Настоящие кривоногие уродки с торчащими ушами! У них рождаемость ниже плинтуса, - Витёк, слегонца, барабанной дрожью, шлёпнул ладонями по своей груди, - наши девки им нарожают! Много! Жаль, уже не для Украины. Да и своих детей отдадут, за «гроши». Так сказать, спасут европейскую демографию, скорее цивилизацию, от чёрножопых. Легко! Ха-ха-ха!
- Скажешь тоже. Витёк, не смеши!
- Мишка! Радуйся, что в нашем коллективе Люська. Есть, кого во все её дыры щекотать, и ей хорошо, и нам польза, особенно для предстательной железы. А то, ищи-свищи, никого не найти. Кстати, генерал Харт понимает толк в женщинах, психолог, присмотрел ещё «дивчын красунь». Вчера форму примеряли. Кладовщик Матвеич сказал, что одна психолог, другая социолог, не замужем. Учительницы русского языка и литературы из Чернигова, «вильно балакають на инозэмний мови». По штату в наш вербовочный отдел записали.
- Ты это Петрухе скажи.
- Он семейный, жена, дети. Мужчина и женщина, плюс дети – эталон семьи, так сказал генерал Харт. Не любит он европейские половые новшества. И мы того же мнения! Петруха успел жениться, молодец. Это мы с тобой холостяки, думаю, с этими девками сами справимся. Если генерал Харт позволит дотронуться до этих училок. Он сам не промах! Ха-ха-ха! Миша, а ты хоть раз совал свой прибор училкам? Ха-ха-ха!
- Смотрите! Прапоры!
- Петруха! Это кладбище! Военное кладбище. На каждой могиле свой прапор. Ни конца не краю! Раньше здесь пшеница росла в переменку с кукурузой, подсолнухами и картоплей, а теперь такое вот человеческое удобрение, вместо навоза. За горизонтом ещё километров двадцать!
«Стилькы хлопцив поклалы! Спрашивается, за что? Неизвестно, - капитан Михеенко был слегка шокирован таким поворотом событий с этим военным кладбищем, мысли вернули вчерашний вечерний разговор, - ладно, с этим кладбищем. Надо ещё раз прокрутить, что сказал генерал Вязов своим напутственным словом. Город юности. Сычёв. Фамилию, кажется, забыл».
- Петя, слушай внимательно, - генерал старался досконально пояснить ситуацию с этими фастовскими военнопленными, - неспроста тебя взяли вербовщиком к одесситу. Проверяют, ищут крота. Сам капитан Гуньков настоял перед генералом Хартом, чтобы в помощниках, наряду с капитаном Папченко был именно ты. Одессит Витёк хоть и балабол, но провокатор знатный, не один офицер погорел на его душевной простоте. Главное, не влезай в спорный разговор, сгоришь, как спичка. Если ты внимательно читал роман Достоевского «Бесы», то это настоящий бес из всех бесов. Будь осторожен! Тут дело вот в чём. Генерал Харт прекрасный аналитик, его посетила мысль о том, почему у русских так много пленных? Сдаются в плен при первой возможности, когда становится понятно, что другого выхода, остаться в живых, нет. Почему? Потому что шли воевать за деньги! Значит, клиенты наши. Понятное дело, при возвращении домой, их никто и никогда не поставит на руководящие должности. Но, нагадить по-тихому они смогут, потом, в будущем. Есть, конечно, и герои, подрывают гранатой и себя и врага, но это единицы. Его радует одно, много материала для вербовки в «спящие ячейки». Игра, так сказать, в долгую историю. Разработана целая программа, можно сказать, вербовочная доктрина разрушения России изнутри в недалёком будущем. Относительно Англии у русских давно созрела фраза «англичанка гадит». Сегодня помним не только деяния английской королевы далёких времён, а всего английского государства против России в целом. История всё помнит! Правда, в наши дни есть одна проблема, прежде всего экономический рост России, для понимания, четвёртое место покупательной способности после США, Китая, Индии. Деньгами особо не заманишь. Образование в упадке. Европа загнивает. Надо думать, как завлечь? Тех, кто воюет из-за денег: кредиты, долги, болезнь родных и близких, ещё как-то можно сломить, уговорить, помочь материально, а вот настоящих патриотов, кроме как в расход пустить, других вариантов и нет. Есть у Харта ещё разные придумки, например, наш Президент Украины агент Кремля, да и не только. Главное сегодня, «розенкрейцеры»!
- Дядя Андрей! А мне что делать?
- Погодь, «нэ лизь попэрэд батькы в пэкло», время есть, всё скажу.
- Хорошо.
Сидя за кухонным столом в конспиративной «трёшке», генерал Вязов с интересом наблюдал, как с голодухи племянник Петя улепётывает фастфудовскую нарезную картошку с котлетой по-киевски, салат «Цезарь», лимонад.
Специально покупать продукты и хранить, в холодильнике, когда бывать здесь приходится только с племянником, раз в месяц, и то не всегда, смысла нет, для встречи с Петей достаточно и такой еды.
Вязов вспомнил, как по случаю в двадцатом году удалось купить эту квартиру у хирурга Виталия Криштопы, из семьи потомственных киевских врачей.
По советским меркам эту кирпичную пятиэтажку в Печерском районе, улица Мечникова, дом 11, построили специально для медицинского персонала знаменитой Александровской клинической больницы шаговой доступности.
Здесь до сих пор живут известные в мировом масштабе киевские хирурги, офтальмологи, неврологи, ортопеды, оториноларингологи, стоматологи.
Двумя этажами ниже семья известного костоправа, ортопеда Мишки Полуляха, на два года раньше окончил ту же школу города Чернигова, что и Вязов.
Рядом с домом автобусная остановка «Спуск Кловский», из кухонного окна хорошо видно не только бизнес-центр «Карнеги», но и этот самый Кловский спуск.
Во всех отношениях место безопасное, даже, несмотря на то, что недалеко расположены Администрация Президента Украины и госпиталь Службы безопасности Украины, метро.
- Как жена, дети?
- В начале апреля должна родить. Сказали, будет мальчик.
Для Вязова беременность Петиной жены оказалась единственно возможной, чтобы генерал Харт отпустил племянника на побывку в родное село Погорельцы, Семёновского района, Черниговской области, где главной задачей было передать адреса и явки спящих ячеек Красногорска из числа, бывших военнопленных русской армии, «розенкрейцеров».
- Фамилии желающих «гадить» на Урале и в Сибири передал? С кем общался?
- Урал, Сибирь? Да, передал, семь человек, все из сельской местности. Общался. Ваш друг деревенского детства Шарабура Олег Васильевич, передавал привет, он теперь командир подпольного партизанского отряда, вовсю пользуются партизанскими запасами Великой Отечественной войны, живут в лесу, делают вылазки.
- Спасибо деду Дюбке! Не унёс с собой в могилу партизанские секреты, на доверительной основе мне всё рассказал в семьдесят восьмом году.
- Двадцать пять схронов, это вам «не хухры-мухры».
- Как подземелье семейства Будник?
- Работает. Семейное дело живёт, бизнес процветает. Передают привет. Ждут в гости.
- Что говорят партизаны о направлении внезапного украинского удара? Что удалось разведать?
- По информации от партизан никаких приготовлений украинских войск в направлении Смоленской атомной электростанции через Брянскую область, нет.
- Так-так-так! Это хорошо, что не в нашей зоне ответственности. Генерал Харт будет доволен. А где? Удалось узнать?
Вязов напрягся, пока Петя аппетитно дожёвывал котлету, из пластмассовой бутылки, запивая лимонадом, терпеливо ждал.
- Седляров внук сбежал из армии. Их готовили в Европе, специальное подразделение радиационной, химической и биологической защиты, где, точно не знает, скорее Британия. Сейчас место дислокации подразделения в Сумской области, на границе с Курской областью.
- И что говорит?
- Примерно, в начале августа, должны пересечь государственную границу, с ходу захватить райцентр, где распределительная станция, название не помню, на карте можно посмотреть.
- Суджа?
- Точно, Суджа.
- Значит, на прицеле Курская атомная электростанция. Да ты кушай, особо не отвлекайся, на мои вопросы отвечай не спеша. Время ещё есть.
- Спасибо, дядя Андрей, наелся досыта. Я ведь туда и назад добирался на рейсовых автобусах, ещё советских «лазах» и «пазах», обычным крестьянским сыном, по документам тракторист.
- Останавливали? Документы проверяли?
- Нет.
- А что делается в окрестностях села? Со стороны украинской армии.
- Обычная работа. Население не обижают, понимают, что перегибать палку нельзя. Ведь два года прошло, как русские войска здесь безвозмездно раздавали жителям гуманитарную помощь.
- Было дело. Зря ушли. Могли смело вернуть Семёновский район обратно в Брянскую область. Давай дальше.
- В старых коровниках, за «горами», почти в лесу, установили аппаратуру радиоэлектронной борьбы, постановки помех, радиоразведки. Обозначили площадку для запуска беспилотников. К чему-то готовятся.
- Да. Дела.
- И, ещё. Над селом туда-сюда снуют беспилотники, ракеты, самолёты, вертолёты. Поначалу, с непривычки, люди пугались, потом привыкли, перестали обращать внимание. Зато, для детворы радости «полные штаны». Постоянная игра в войнушку, почти в каждом дворе из досок и поленьев соорудили зенитки, только и слышно та-та-та. Даже ночные бдения проводят.
- И какие больше «сбивают»?
- Все подряд. Такая у них игра. А вы как съездили в Чернигов? Выполнили поручение генерала Харта?
- Результативно. Генерал Харт думает. Нашёл ему молодых красивых учительниц русского языка и литературы со знанием английского языка. Знакомая помогла, ровесница, Саша Баранова. Она в педагогическом университете работает, историк по образованию. Всё будет хорошо. Пошли спать, завтра ждут дела.
«Саша Баранова! А ведь могла стать моей женой, что-то пошло не так, - укутавшись одеялом с головой, генерал Вязов невольно вспомнил сентябрь семьдесят восьмого года, шестнадцать лет было, десятый класс, - не судьба! Тогда родители радовались, что их мальчик дружит с девочкой, или, наоборот, девочка дружит с мальчиком. Не имело значения, поженятся они или нет, главное, вовремя спасти детей от возможного гормонального взрыва на мозги. Хорошо, если «биполярка», прожить можно, шизофрения поставит крест на всю оставшуюся жизнь. Начиналось всё красиво. Современной молодёжи есть чему поучиться. Как в кино».
- Привет, Баранова! Давно не виделись! Откуда «дровишки»? Тебя не узнать, красавица, - прихрамывая на одну ногу, Саша остановилась, поставила тяжёлую сумку на тротуар, навела свои линзы, пытаясь понять, кто же так осмелился с ней говорить, - не узнала? Три года не виделись, а тут нечаянно встретились.
Пауза затянулась. Лёгкий ветерок разносил падающие тополиные золотистые листья в объятия проплывающей лёгкой паутины «бабьего лета».
С неба, цвета яблочного среза белого налива, ласковое солнце направляло свои лучи прямо в линзы Сашиных очков.
Завораживающая своей красотой, фигура молодой девушки заставила вздрогнуть промежности, взгляд сверху вниз остановился на краюшке лёгкого, кофейного цвета, ситцевого платьица, из-под которого выглядывали неимоверно красивые, так знакомые когда-то коленки.
- Андрей? Вязов? Биатлон!
- Он самый. Только я сейчас в футболе. Давай, рассказывай, как ты? Наверное, мастер биатлонного спорта?
- Мне запретили заниматься биатлоном, из-за зрения?
- Понятно. Ты что, ногу подвернула?
- Да, потянула. С непривычки. Сумка тяжелая. Несу домой с маминой работы булочки, пирожки, у них там херсонские арбузы продавали по три копейки за килограмм, дыни по пять.
- Давай помогу. Вы живёте там же? Кажется, улица Станиславского, номер дома не помню.
- Держи. А я твою сумку понесу.
- Лучше наперевес, один арбуз или дыни, переложим в мою сумку.
- Не забудь, потом отдать! Ха-ха-ха!
Пока перекладывали зелёные и жёлтые ягоды из хозяйственной сумки в спортивную сумку, солнце стремительно ушло в закат, изредка выглядывая сквозь межкорпусные щели зданий военного госпиталя.
- Рассказывай, как твои дела?
- Учусь во второй русской школе. Живём вдвоём с мамой, папа недавно умер, пятьдесят лет прожил.
- Он, насколько помню, был техником военного самолёта в военном лётном училище? Прапорщик.
- Да. Старший прапорщик. Служба нервная. Всегда переживал, когда курсанты самостоятельно поднимали «миг двадцать три» в небо. Одно дело, опытные лётчики, совсем другое дело молодые пацаны. Папа не пил, не курил, а тромб получил. Нервы!
- Нервные клетки не восстанавливаются.
- Сестра Томка окончила наш пединститут, исторический факультет, вышла замуж за своего курсанта-лётчика, теперь жена лейтенанта, живут в Польше, военный аэродром Жешув. Мама, как ты понял, по-прежнему работает в пекарне технологом.
Голос молодой сочной повзрослевшей фигуристой девушки очаровывал ласковым бархатистым пением звуков её речи и, чем ближе подходили к Сашиному дому, тем сильнее наполнялись воздухом лёгкие, комок надвигался к горлу, готов перекрыть его, не дать обуять надвигающейся юношеской страсти.
- Заходи в дом. Я одна, мама только утром придёт, а дедушка с бабушкой уехали в Трускавецкий санаторий на минеральные воды.
Андрей хотел было сказать, что его родители уехали в село, копать картошку, собирать урожай свеклы, тыквы, яблок и груш, воздержался, вдруг не так поймёт.
- Ты посиди здесь, я разложу продукты, возьму мазь, ногу полечу. Натрёшь мне место растяжения?
- Хорошо. Опыт есть.
- Ты кушать будешь?
- Не откажусь.
- Тогда иди на кухню.
Саша, без всякого стеснения, босиком, в одних бежевого цвета трусиках, стояла возле кухонного стола и держала в руках тюбик спортивной вонючей мази «Апизартрон».
- Осталась с тех пор, как я занималась биатлоном. Похоже, с непривычки, паховые мышцы растянула, - стала показывать места, где надо натирать мазью, - придётся снять трусики, чтобы тебе удобно было лечить меня. Ты стесняться не будешь?
- Хорошо. Где будем натирать?
- Здесь, на диванчике. Бери мазь, резиновые медицинские перчатки, мама в таких тонких перчатках работает.
Сняв трусики, легла на спину, раздвинула ноги, подняла правое колено вверх, стала показывать болючие места. Андрей не спеша надел перчатки, взял в руки тюбик мази, открыл, его взгляд застыл в изумлении увиденного, соски упругой груди в три кулака двигались вправо, влево, вниз.
- Андрей! Нечего глазеть на мою грудь, смотри сюда, - и стала ещё раз показывать на промежности, - только не задень слизистую моей норки, а то щипать будет больно. Подай полотенце.
Вытерев образовавшуюся слизь вожделенного места, бросила полотенце на кухонный стол, увидела мокрое пятно на ширинке брюк Андрея.
- Снимай штаны, да и рубашку тоже, бери полотенце вытирай свою слизь, - Андрей сделал так, как сказала Саша, - можешь и плавки снять. Ты не бойся, детей делать не будем. Давай, смазывай болючие места, втирай посильнее. Ух! Вонище, какая! Надо форточку открыть. Теперь будем ждать, когда всё впитается. Айда за стол.
Кушали свежие пирожки, булочки, в чём мать родила, запивали индийским пахучим чёрным чаем, попеременно вытирали одним и тем же полотенцем слизь на интимных местах.
- Вкусно? У тебя, с чем пирожок? Ага, с рисом и печенью, а у меня с капустой, - Саша полезла в картонную коробку, искать пирожки с повидлом, - какой будешь?
- Давай вот этот.
Рассказывали о себе всё, что произошло с каждым за последние три года, единственное, Андрей умолчал о недавней знакомой Светке, медсестре спортивного медицинского диспансера, где лечил растяжение паховых мышц.
- Бери одежду, пошли в мою комнату.
- Одеваться?
- Не надо. Иначе вся одежда будет в слизи. Полотенце возьми для себя. Льёт, как из ведра, что у тебя, что у меня.
- Похоже на то.
- Хочешь фокус? Если начнём целоваться, слизи будет в два раза больше. Спорим?
Целовались лёжа, в чём мать родила, на широком Сашином диванчике, слизь вытирали полотенцами и, постоянно смотрели, у кого больше, игра понравилась, как уснули, не заметили, утром разбудила тётя Клава, Сашина мама.
Тихонько зайдя в Сашину комнату, Клавдия Семёновна от удивления открыла рот. За несколько секунд пронеслась целая жизнь, вспомнилось, как Вовка, на десять лет старше её, по обоюдному согласию залил внутрь утроба живительное семя. Сразу, после школьных экзаменов, в семнадцать лет родила старшую дочь Томку, Тамару. Все мечты «коту под хвост», никакого института, никакого техникума, до сих пор удел один, работать в пекарне.
«Неужели младшая залетела, семнадцать будет в декабре, - стоя на пороге, Клавдия Семёновна не знала, что и подумать, - ведь голышом лежат, Сашкина левая нога сверху на незнакомом парне. Почему так воняет мазью?»
- Так, молодёжь, лежать тихо и не двигаться, - Клавдия Семёновна решила «взять быка за рога», - честно говорите, детей делали?
Спросонья Андрей и Саша поначалу не могли сообразить, что и почём, требование лежать тихо и не двигаться выполнили неукоснительно.
- Мама, привет! Да ты что? Мы только целовались, - неподъёмный груз ответственности за судьбу дочери враз свалился с плеч, дышать стало легче, - это Андрей, внук агронома, деда Петра, друга нашего дедушки по финской войне.
- Теперь узнала. Тогда лежите, сейчас приду.
Клавдия Семёновна в руках несла металлическую коробку из-под польских леденцов. Хитрая улыбка не сходила с её губ. Дети лежали, тихо, не шевелясь.
- Томку мне удалось спасти, от раннего нежданного материнства, - голос Клавдии Семёновны наполнился добротой, - окончила институт, вышла замуж, ждут третьего ребёнка. Сейчас с вами будем учиться семейному счастью. Вот, Тамара оставила для тебя польские резиночки, сказала, со смазкой запаха малины, клубники, яблока. Понятно?
- Это зачем?
- Саша, не перебивай, сейчас всё узнаешь. Андрей, ты ложись на спину, а ты, дочка, лежи на бочку и внимательно смотри и запоминай. Для тебя главней.
- Хорошо.
- Достаём резиночку, отрываем верхушку по этой линии, правой рукой берём за колечко, а левой вот за эту пипочку, чтобы воздух туда не попал.
- Интересно как!
- Смотри дальше. Андрей, раскрывайся, убирай одеяло в мою сторону, чтобы оно нам не мешало, на пол. О! Ух-ты! Сразу видно, твёрдый стояк. Толстенький, упитанный. В размер с ладошку. Чугун! Посмотрим, налезет ли резиночка. Чувствуете запах малины? А сколько слизи на ней? Томка правду сказала. Держим сверху за пипочку, слегка накручиваем, до упора.
- Андрей, ты такое когда-нибудь видел?
- Саша, не мешай маме, это полезно знать. Особенно тебе. Конечно, я не знал, - соврал Андрей, вспоминая проделки медсестры Светки, на три года старше его.
- А теперь, Саша, садись ему верхом, левой рукой держи в упор колечко, а правой направляй пипку в своё отверстие и опускайся вниз. Хорошо.
- Ух, ты! Там всё пришло в движение, дрожь по телу.
- Андрей, ты лежи и, думай о чём-то другом, только не о Саше. Главное чтобы клапан не открылся и, не произошло извержение. Понятно?
- Понятно.
- Дочка, а ты начинай двигаться. Вверх, вниз, вправо, влево, по кругу. Старайся найти щекотливое место или точку. Натирай.
- Нашла.
- Три, сильней и сильней, у него чугун, а не человеческий орган. Смотри, живот весь в мышечных кубиках.
- А-а-а! Мама я боюсь! Что будет? В моём теле внутри всё пришло в движение! Ужас, как щекотно! Дышать тяжело! Мне страшно!
- Не бойся! Главное, не останавливайся. Ускоряйся. Сейчас будет прилив крови в промежности, а потом отлив. Нервные окончания приятно пощекочет. Полезно. Хорошо, молодец! А ты, Андрей, главное, не открой свой клапан, иначе будут грустные песни о любви.
- А-а-а-а-а-а! Мама, что это было?
- Понравилось?
- Ещё не поняла. Кажется, да.
- Называется оргазм, в народе, значит, кончила. Это и есть настоящее женское счастье. Главное в семейной жизни – оргазм жены. Будет он, оргазм, будет и семья. Никогда не развалится. Всё в руках мужчины, точнее, в его штанах. Чем дольше будет держать его клапан, тем счастливее семья. А как прорвёт раньше, чем у жены случится оргазм, пиши, пропало. Нет семьи! Потому так много грустных песен о любви.
- А дальше что? У меня там опять щекочет, особенно сверху.
- Дай, посмотрю. Пульсирует хорошо. Диагноз простой, народный, «слаба, на передок».
- Мама, ну ты скажешь!
- На первый раз тебе и одного удовольствия хватит. С его стояком и, твоими желаниями, раз на десять хватит. Правда, твоё сердце может не выдержать. Так что, не злоупотребляй. Слезай. Снимай резиночку.
- Слезла. Сняла. Вся комната малиной пропахла. А у него торчит! Что дальше?
- Ты видела, как доят корову?
- Да.
- Теперь посмотрим, какой у него будет фонтан.
- Делать так?
- Да. А ты, Андрей, терпи до изнеможения, потом, когда невмоготу, откроешь клапан.
Саша натирала, Андрей терпел, Клавдия Семёновна складывала резиночки в красивую коробку из-под польских леденцов.
- Ух-ты! Высота! Точно, больше метра! Ха-ха-ха!
- В другой раз можешь его жидкость глотать, полезно, прыщей на лице не будет. Не знаю, поженитесь вы или нет, но такие занятия в вашем возрасте полезны. Мужчина и женщина, плюс дети – семья. Всегда держи резиночку под своей подушкой.
- Интересно! Спасибо, мама.
- Занимайтесь ласками, щекотанием, главное, про коробочку с резинками не забывайте. Гормоны своё всегда возьмут, даже во вред человеку. Не дай Бог, получится, как у «пинчуков» или «корбачей», умнейшие дети, отличники учёбы, труженики, спортсмены, гормоны так долбанули в голову, что дети в семнадцать лет попали в психушку. Никто вовремя не подсказал, не показал. Теперь вот психи, диагноз «шизофрения». На всю оставшуюся жизнь. Болезни ведь не лечатся, а только приостанавливаются.
«Да, Клавдия Семёновна, молодец! Не дала возможности своим дочерям повторить свои ошибки молодости, - засыпая под звуки моторов редких автомобилей, думал генерал Вязов, - утром ещё раз надо Петрухе подсказать о необходимости быть осторожным в общении с Витьком Гуньковым. Главное, обратить внимание на паренька Хабаровского края, нашего «крота», агента из Комсомольска-на-Амуре, работавшего токарем авиационного завода, специально сдавшегося в плен украинской армии. Как-то оно будет. Надо, чтобы он попал на беседу к Петрухе».
Вербовка, это вам не «хухры-мухры», целое искусство на грани жизни и смерти, особенно в стане вражеской территории.
Операция Труба
© Copyright: Сергей Роща, 2026
Свидетельство о публикации №226080401427
Свидетельство о публикации №226080401427
Рецензии