Майор Альварес и его две Марии

Альварес третий день был дома. Поездка оказалась удачной: никого не потеряли, обошлось даже без стрельбы — один точный взрыв решил исход дела, и плотина была уничтожена. Десять дней отдыха казались настоящим праздником.
Он решил съехать в Walmart за тропическими фруктами. К ним он уже привык, а обычные яблоки и груши давно не вызывали отклика в душе. Иногда Алехандро казалось, что он и в командировки-то ездит только ради возможности поесть манго прямо с дерева.
Сегодня он планировал купить еще и цельнозерновой хлеб. Тот стоил дороже обычного, но другого Альварес не ел. Проходя мимо отдела детского питания, он заметил девушку — или, скорее, старшеклассницу — с маленьким ребенком. Мальчик клянчил какую-то баночку, а девица отказывала ему, показывая на пустой кошелек. Платье на ней было несвежим, да и трехлетний паренек был одет бедновато. Поняв по внешности, что это латиноамериканцы, Алехандро в шутку спросил на испанском:
— Se;ora, ;en qu; puedo ayudarle? — Мадам, чем я могу вам помочь?
Девица мгновенно раскусила акцент и лихо парировала:
— Если по-английски ты говоришь с таким же акцентом, то лучше помоги материально.
— Ха-ха-ха, — засмеялся Алехандро.
— Быстра ты на язык. Что стряслось-то?
— Тебе правда интересно или от ответа зависит, поможешь ты нам или нет?
— Давай выкладывай, и без фокусов. Посмотри на себя: платье грязное, парень раздет.
— Антонио — мой брат. Родителей ICE депортировала, а нас через неделю выгонят из квартиры.
— А гуманитарные организации помочь не могут?
— Могут. Но брата у меня заберут и отправят в приют.
— Твою мать... — в сердцах выругался по-русски Алехандро.
 — Ты что, не американец?
— Американец, американец. Только натурализованный.
— А мы с братом тут родились. Совсем чуть-чуть не дожили до моего совершеннолетия, чтобы я могла легализовать родителей.
— Насколько я понял, через неделю вас выставят на улицу за неуплату?
— Ты всё правильно понял, незнакомец, — снова огрызнулась девчонка.
— Ладно. Я заплачу за эту банку. Что вам еще нужно?
— С чего это ты такой добрый?
Альварес задумался. Посмотрел на брата и сестру, вздохнул и на чистейшем испанском, без малейшего акцента, послал всё к чертям: — ;V;yanse todos al infierno!
Он повернулся и шагнул в сторону молочного отдела. Не успел пройти и четырех шагов, как девица рванулась за ним и вцепилась в рукав:
— Прости меня! Пожалуйста... Мне очень плохо. Скоро в школу, а у меня нет денег на книги, нам негде жить, и с моей фамилией никто не хочет помогать!
— Какая у тебя фамилия?
— Альварес. — Полный пипец, — опять пробормотал по-русски Алехандро.
— Моя фамилия тоже Альварес.
Девица широко раскрыла глаза:
— Ты правда Альварес? Алехандро достал бумажник и показал водительские права.
— Значит... ты мог бы быть нашим дядей?
— Какая ты сразу вежливая стала. Не могу я быть вашим дядей, это надо через суд и ДНК доказывать.
— И что мне теперь делать?
— Я не юрист, я солдат. И через неделю я уезжаю.
— Надолго?
— На три месяца. Потом вернусь на десять дней. И так будет продолжаться, пока меня не убьют или не тяжело ранят.
— Возьми нас к себе!
— Ты серьезно?
— Да! Сходим в школу, я просто поменяю адрес проживания.
Злость у Алехандро прошла, включился холодный рассудок.
— А что твои родители скажут?
— Они пока у родственников в Мексике. Второй месяц не могут найти работу и снять жилье. Мне даже за телефон заплатить нечем, через три дня отключат.
— Не понимаю, почему вам штат не может помочь?
— Как ты не понимаешь! Нас определят в разные приютские дома! А я не хочу терять брата. Не бросай нас...
Алехандро с досадой заскрипел зубами — теперь он злился уже на самого себя. «Какой же я невезучий! Каждый приезд что-нибудь да случается. Хоть вообще не возвращайся. Лучше бы в Италии остался служить, дурак, отказался от перевода... Дочь не вижу, внуков не вижу, где бывшая жена — загадка. От всех русских корней оторвался...»
Он закрыл глаза и воздел руки к потолку супермаркета:
— Господи, забери меня отсюда... Как же мне всё это надоело!
Девочка мягко взяла его за руку и опустила его ладонь.
— Успокойся. Как тебя зовут?
— Алехандро.
— Я Мария. А это Антонио.
— Ладно. Будешь делать всё, что я скажу.
— Я согласна.
— Сейчас покупаем вещи тебе и пацану, закупаем еду. Пока меня не будет, ты готовишь, убираешь и стираешь. Права водительские есть?
— Есть.
— Будешь ездить на моей машине. Никаких школьных автобусов — так безопаснее и больше свободы. Моя дочь тоже с малолетства за рулем была. Сейчас едем к вам, забираете самое необходимое. У меня дома составишь список всего, что нужно вам с братом и для хозяйства на три месяца. Завтра оформим вас как жильцов: у меня закрытая комьюнити строгого режима, гостям больше двадцати дней находиться нельзя. Все счета у меня на автоплатеже, вас это не касается. Возьмем справку о вашей регистрации и поменяем тебе водительские права на новый адрес. С ними пойдем в банк и откроем на твое имя счет — переведу туда сумму по твоему списку. Послезавтра зачислим Антонио в садик. Это дорого, 400 баксов в неделю, но оплата пойдет с моего основного счета. Сегодня же оплатим твой телефон. Машина в твоем полном распоряжении, но будь аккуратна: попадешь в аварию — всё полетит к чертям. Меня не будет, и вас отправят к родителям. Поняла?
— Я всё сделаю ровно так, как ты сказал.
Они наполнили огромную тележку, рассчитались на кассе и вышли на парковку.
— А какая у тебя машина? — Jeep Gladiator.
— Вау! «Гладиатор»?
— Люблю большие вездеходы.
— А можно я сегодня сяду за руль?
— Если водительская лицензия с собой — садись.
— Она всегда со мной!
— Загружай вещи, пристегивай брата сзади и поехали.
— Алехандро... ты мне нравишься. Такой деловой, надежный. И не жадный.
— Спасибо за комплимент.
К полуночи они закончили со всеми делами. Маленького Антонио уложили в мягкое кресло на втором этаже, обложив подушками, чтобы не упал. Мария расположилась в той же комнате.
Алехандро лег у себя в кабинете. Но не успел он смежить веки, как на лестнице раздались тихие шаги, и в двери появилась Мария.
— Что-то случилось?
— Нет. Но я хочу до твоего отъезда спать в твоей комнате.
— Зачем еще?
— Чтобы ты ко мне привык. И чтобы возвращался не просто «домой», а ко мне.
— Ты хороший психолог, Мария. Но меня за растление несовершеннолетних посадят, а мне проблемы не нужны.
— Не посадят, не волнуйся. Никакой близости, пока мне не исполнится восемнадцать.
— А потом?
— А потом я выйду за тебя замуж.
— Ложись спать, фантазерка.
Мария юркнула под одеяло, чмокнула Алехандро в щеку, крепко обняла его и мгновенно заснула. А он еще долго лежал в темноте, не в силах прийти в себя от происходящего.
Заснул он только к двум часам ночи, а проснулся около одиннадцати утра от шума, который устроил гиперактивный Антонио. Хозяина дома никто не будил. Мария уже приготовила завтрак. Алехандро съел всё с огромным аппетитом.
— Спасибо, Мария. Меня дома давно никто так вкусно не кормил.
Девушка прижалась к нему, он обнял ее и поцеловал в макушку.
Вопрос со школой решился быстро. Майор Альварес улетал на задание из Нового Орлеана, куда его отвезла Мария. Когда они прощались в аэропорту, сослуживцы с откровенной завистью поглядывали на своего командира.
С возвращением из командировки вышла задержка: отряд вернулся только к самому Рождеству. Алехандро привез из Марокко национальные украшения для Марии и резную деревянную игрушку для Антонио.
Так пролетели два года. Мария окончила школу. На выпускном вечере классная руководительница нахваливала девушку и уверяла, что с такими оценками ее с руками оторвут в любом престижном колледже. Но Мария отказалась от моментального поступления: сказала, что сначала нужно вырастить брата и встать на ноги.
Едва ей исполнилось восемнадцать, она твердо заявила Алехандро: «Свадьба и ребенок». Альварес был в шоке, но Мария стояла на своем. Втроем они поехали в Мексику к её родителям. Те встретили их тепло и против брака возражать не стали. Там же сыграли скромную свадьбу.
В свое время у них родился сын — маленький Юра. Алехандро к тому моменту уже выслужил военную пенсию, которой вполне хватало для комфортной жизни, и с удовольствием погрузился в отцовство во второй раз. Мария через год поступила в Университет Южного Миссисипи (University of Southern Mississippi) на юридический факультет. Окончив его, она открыла собственную практику для помощи испаноязычным иммигрантам.
Годы шли. Алехандро начал постепенно стареть, но Мария, казалось, любила его с каждым годом только сильнее. Антонио после школы пошел по стопам названного отца — подался в армию, в разведывательное подразделение.
Однажды Мария не застала мужа дома и пошла искать его в местный парк. Она увидела его на скамейке напротив памятника Деве Марии. Алехандро сидел с маленьким Юрой и тихо что-то ему говорил. Малыш смирно слушал. Мария подошла сзади. За эти годы она отлично выучила русский язык и, услышав молитву мужа, почувствовала, как к глазам подступают слезы:
«Владычице Преблагословенная, возьми под Свой покров семью мою. Всели в сердца супруги моей и чада нашего мир, любовь и непрекословие всему доброму; не допусти никого из семьи моей до разлуки и тяжкого расставания, до преждевременной и внезапной смерти без покаяния...»
Она тихо присела рядом, и они вместе шепотом закончили: — Ты, Матерь Бога, сохрани и сбереги меня под Своим покровом ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.
Потом они пошли домой. Малыш беззаботно бежал впереди, а они на минуту остановились у памятника Святому Августину и с нежностью посмотрели друг другу в глаза. Старость Алехандро была тихой, долгой и по-настоящему счастливой.