Лиатрис Корали. Глава 38

Потеряшка.
Обретения и потери. + и -. Две стороны батарейки. Знаете, это то чувство, когда пустота рядом становится чем-то привычным. Как пустое соседнее кресло на террасе, как смятая подушка, всё ещё хранящая отпечаток его головы. И только что ставшее привычным «мы», распалось на тягучий столбик пыли, сияющий при солнечном луче, бегущем от окна к камину.

Пообещав себе чудесный день, Лиатрис вышла из дома с корзинкой в руках. Крынка молока да пара пирожков. С тех пор, как она вновь осталась одна, разготавливать причин не было, но наметив на сегодня жатву, встала пораньше, по- быстренькому испекла десяток добрых пирожков с капустой.
Она шла по узкой тропке, намеренно сделав её труднопроходимой, но память, злюка какая, так и подсовывала воспоминания, один одного красочнее. Девушка закусила губу. Не думать. Не вспоминать. Работать.
Поле, волнуясь тянулось к её рукам. Та самая пшеничка, спасённая Аланом. Дождинка упала и с5катилась по её пальцам к колосу. Лиатрис в волнении посмотрела на небо. Ни облачка. Пожала плечами и нагнулась к пшеничке. Ещё одна капелька, и ещё одна.
- Да откуда дождю-то быть?- возмутилась она и тут же поняла, почувствовав слезинку, бегущую по правому крылу носа.
- А ну отставить слякоть разводить!- тоненький голосок шуршал среди колосьев.
- Это кто тут приказчик?- смахнула слёзы девушка.
- Я!- гордо вскинув голову, перед ней предстала Феличка,- И прекрати плакать! От твоей сырости у меня вся голова мокрая!
Она поскребла шёрстку между ушками.
- Извини,- Лиатрис, нахмурилась, пряча нечаянную улыбку, отвернулась от атаманки и повела серпом у основания взятых другой рукой колосьев.
- Ты вообще-то тут не одна!- обида в голосе за спиной вынудила её оставить работу и переключиться на Феличку.
Та стояла, гордо расставив лапки в крошечных сабо, одетая в вышитое платьице, уперев «руки в боки» и со взглядом непримиримого полководца.
- Помощь нужна?- зло гаркнула она на Лиатрис.
Та молча кивнула.
Феличка зажала пальчики в ротик и пронзительно свистнула. И со всех сторон к ним вынырнули пажики. Подбежали и встали перед атаманкой в длиннющую шеренгу.
- Слушать всем! Бойцы!- Феличка закашлялась,- Братцы и сестрицы! Пришла пора нам помочь Лиатрис. Зубки вострые и коготки готовьсь! Ать-два! Ать-два!
Как истинный командир, Феличка резво водила лапками, дирижируя племенем.
Она дождалась, когда пажики вошли в единый ритм и обернулась к кудеснице.
- Вот я никак не пойму, чё ты маешься-то? Да при твоих силёнках пшеничка вся бы себя сжала и к помолу подготовила! И чё убиваться-то? Ну ушёл, и ушёл!
- Он не ушёл, уехал…- в глазах Лиатрис блеснули слёзы.
- Уехал,- выдохнула Феличка,- А ты знаешь, Лирочка, а мой-то тоже того.
- Чего того?
- Ну того. Фьють!- атаманка махнула лапкой вдаль.
- Поди-ко сговорились оне,- Лиатрис сжала серп в руке и принялась за работу.
- Ты знаешь, я тоже так подумала. Ведь оба двое разом, фьють,- опять махнула лапкой атаманка.

- Мяу, мяу и мур-мур,- услышали рядом.
Кошачье племя во главе с Дуняшей-рысью топталось на тропке.
- Пажики! К бою готовсь!- крикнула Феличка и засвистела.
Пажики побросали колосья и бросились на кошек. Те забили хвостиками и зафыркали, шёрстки на загривках вздыбились, обнажились молочно-белые зубки. Но в последний момент, когда до столкновения остались метра два, не больше, меж двух племён вышла Душяша.
- Не надо биться! Мы пришли с миром, хотим помочь Лири,- проговорила Дуняша дребезжащим голосом, звук шёл с какими-то помехами, теряя часть букв в пути.
- Ты умеешь говорить?- удивилась Лиатрис.
Пажики меж тем заперешёптывались, разглядывая кошек. Те же с улыбками смотрели на них, подмигивая.
- Да. Я экономлю речь,- с трудом сказала Дуняша.
- Понятно. Ну что ж, давайте вместе робить. И никто, чур, не дерётся,- предложила кудесница,- ведь разно думать- вместе не идти.

Так дружная компания уверенно жала колосья. Пажики острыми зубками ловко срезали пшеницу, а кошки складывали их в снопы.
Феличка всё старалась вровень с Лиатрис работать. Поглядывала молча, а потом не выдержала и сказала:
- Лирочка, все мужики одинаковы. Дело сделал и в путь! Дальше поплыл.
- А ты знаешь, согласна. Еже ли бы любили, так ни в жись не сбегли бы,- кудесница обернулась на тропку, прищурившись, но потом решила, что показалось, что ещё кто-то бежит.
И только она успела вновь приняться за работу, как за спинами их послышался шум-гам, шорохи, шуршание и топот маленьких лапок.
- Феличка, любовь моя!- Вопил Персихвостик, несясь по полю и размахивал в цепких лапках чем-то блестящим.
- Пропащий хвостик!- побежала к нему Феличка, выплёвывая остатки пшеничного стебля по пути.
Розовые птички весело закружили над обнимашками атаманки и её мужа.