Глава 10. Анатомия пепелища

Осень 1874 года стала зимой для Лондона. Не из-за холода — термометры показывали аномально высокие цифры, словно город горел в невидимой печи, — а из-за цвета неба. Оно приобрело оттенок старого синяка: смесь фиолетового от магических выбросов Терниев и бурого от угольной пыли шахт Торнов.

Война семей перестала быть тайной вендеттой за наследство Морриган Блэкторн. Она превратилась в системный коллапс Британской империи. Джонатан Джонс исчез с радаров реальности, но вакуум власти, оставленный его «чистотой», требовал заполнения кровью.

Дом Шипов против Департамента Здравоохранения (Битва за Клоаку)
Лорд Иезекииль Терний совершил фатальную ошибку первым. Пытаясь дискредитировать Агату Шип как «безумную ведьму из трущоб», он передал в редакцию «Таймс» копии ее лабораторных журналов. Журналы описывали штаммы чумы, способные переваривать железо.
Агата ответила не письмом в газету. Она спустилась глубже.

Старая система канализации Базалгетта была лишь верхушкой айсберга. Под ней лежали римские акведуки, кельтские пещеры со стоячей водой и геотермальные разломы. Агата объявила Нижний Лондон своим суверенным государством.
Ее дети — мутировавшие культисты, покрытые хитином и плесенью — перестали прятаться. Они вышли на улицы Уайтчепела средь бела дня. Но они не нападали на людей. Они нападали на инфраструктуру.

— Мы осушим их болото, — приказал Министр Внутренних Дел, запуская операцию «Чистый лист».
Корона направила в коллекторы саперные бригады с огнеметами Грегори и новейшим изобретением химиков — аэрозолем цианида под давлением.
Это была бойня, лишенная всякого героизма. В узких туннелях красные мундиры Королевских инженеров столкнулись с живой массой Дома Шипов. Огнеметы оказались бесполезны: влажная гниль Агаты только быстрее росла от жара, хватая солдат липкими щупальцами. Цианид же смешался с метаном коллектора.
Взрыв выжег три мили подземных коммуникаций.
Последствия проявились через час. Грунт под зданием Банка Англии просел. Огромное здание викторианской готики треснуло пополам, фасад рухнул внутрь, похоронив под собой золотой запас Империи вместе с семьями аристократов, пришедших обсуждать вклады.
Агата потеряла половину своих детей, но взамен получила контроль над питьевой водой столицы. Теперь каждый глоток чая в Челси отдавал вкусом могильной земли.

Дом Торнов: Железо и Безумие
Элеонора Торн правила из своего кабинета на Бишопсгейт, который она называла «Центром управления катастрофами». Стены комнаты были обшиты свинцовыми листами, чтобы защитить приборы от магии, но это не спасало от вибрации.
Шахты Йоркшира стали полем битвы между наемниками Элеоноры и частными армиями выживших кузенов. Кузены считали ее предательницей крови за союз с Короной.

— Передайте полковнику Хэрроу, пусть использует картечь номер четыре, — говорила она в трубку телефона, глядя на телеграфную ленту. — Нет, мне плевать на Соглашение о неприкосновенности усадеб. Снесите восточное крыло дядюшки Реджинальда. Он спрятал там митральезу.

Война Торнов была индустриальной. Вместо заклинаний использовались паровые автоматоны-саперы. Эти чудовища весом в десять тонн шагали по полям Норт-Йоркшира на поршневых ногах, круша каменные башни родственников своими механическими кулаками.
Но сталь плавится.
Кузен Маркус, возглавлявший фракцию «Истинных Угольщиков», применил тактику «живых щитов». Он привязывал пленных шахтеров-валлийцев к броне машин Элеоноры. Когда автоматон подходил к стенам замка Маркуса, тот просто давал залп из трофейных русских ракет Конгрива.
Автоматоны стоили тысячи гиней. Жизнь валлийца — полкроны. Экономика войны быстро истощала казну Элеоноры. Ее лицо осунулось, под глазами залегли тени чернее угля. Она начала пить чистый эфир, чтобы не спать сутками, считая трупы собственных родичей, которые теперь перемалывались в шихту для ее же сталелитейных заводов.

Дом Праха: Ошибка некромантии
Дом Праха всегда был самым тихим. Иезекииль Могильщик держал мертвых в подчинении строгими математическими формулами. После его смерти регентом осталась его вдова, леди Мод, женщина, чья любовь к покойному мужу граничила с гастрономической.
Она решила положить конец войне одним ударом. Зачем убивать живых Торнов и Шипов, если можно убить всех вообще?

Леди Мод подняла кладбище Хайгейт. Но вместо элегантной армии скелетов в саванах, она, потеряв точность расчетов от горя, пробудила сам прах. Древние споры оспы, черной смерти и испанки, веками спавшие в телах жертв эпидемий, вырвались наружу.
Ветер понес облако серой пыли на восток.
Первым пал портовый Гулль. Город умер за двенадцать часов. Люди сгорали от внутреннего жара, их легкие превращались в кашу прямо внутри грудной клетки. Корабли в гавани остались без экипажей.
Облако двигалось к Лондону.
Когда Тайный Совет понял масштаб угрозы, решение было принято мгновенно. Стерлинг лично нажал кнопку.
На побережье Северного моря обрушился артиллерийский шквал флота Ее Величества. Использовались экспериментальные снаряды с белым фосфором и напалмом.
Флот стер с лица земли три прибрежных графства. Леди Мод сгорела заживо в своем мавзолее вместе со всей своей армией мертвецов. Но вирус уже перелетел через линию огня на спинах чаек. Первые случаи «Серой Чахотки» зафиксированы в Дувре. Карантинные кордоны расстреливали беженцев из пулеметов Максима, но инфекция шла быстрее паровозов.

Дом Бурь: Война теней
Считалось, что Каин погиб. Это было правдой лишь отчасти. Физическое тело лорда Бурь растворилось в морской воде, когда остров ушел под тектоническую плиту. Но психическая проекция безумного бога погоды оказалась слишком плотной, чтобы рассеяться.
Каин стал погодой.
Он перестал различать своих и чужих. Его ярость материализовывалась в виде микро-смерчей класса F5, которые возникали посреди площадей Лондона, вырывая фонарные столбы и разрывая лошадей в клочья.
Тернии пытались поймать его ветер сетями из серебряных нитей. Торны поднимали аэростаты заграждения с заземленными цепями.
Результатом стало событие, вошедшее в историю как «Черный четверг».
Над Темзой столкнулись восходящий поток горячего воздуха от горящих доков Шипов и нисходящий ледяной столб отца Ганса. Разница потенциалов была настолько велика, что между Тауэром и Парламентом возникла непрерывная электрическая дуга длиной в милю.
Молния била сорок минут. Расплавились колокола Биг-Бена. Гранит Вестминстерского моста вскипел и потек, как лава. Вода в Темзе испарилась, обнажив дно, заваленное остовами кораблей и костями тех, кого Агата утопила еще в прошлом веке.

Развязка месяца

К декабрю карта Лондона напоминала расчлененный труп.
Вест-Энд выгорел дотла — Тернии сожгли свои же особняки, чтобы уничтожить компромат друг на друга перед тем, как убить себя ядом. Сити превратился в руины из-за постоянных электромагнитных аномалий, сводивших с ума банковские часы и механизмы лифтов, сбрасывавших брокеров в шахты. Ист-Энд затопило нечистотами после взрыва в Клоаке; туман теперь состоял из смеси тумана, пепла и спор сибирской язвы.

Стерлинг стоял на крыше Министерства обороны, наблюдая в телескоп за городом. Рядом с ним стояли генералы. Лицо агента было забинтовано — след неудачной попытки приручить одного из призрачных гончих Каина.

— Потери гражданского населения? — спросил он, не отрываясь от окуляра.
— Около четырехсот тысяч. И это только подтвержденные тела, — ответил адъютант. — Еще двести тысяч умирают в лазаретах от Серой Чахотки. Инфраструктура уничтожена на семьдесят процентов. Газопроводы взорваны. Телеграф работает только благодаря тому, что мы охраняем станцию штыками.

— А семьи? — голос Стерлинга звучал ровно.
— Дом Шипов изолирован в Южном Лондоне. Их лидер Агата заблокировала себя в системе очистки воды. Если мы попытаемся ее выковырять, город останется без капли влаги. Дом Торнов... Элеонора удерживает единственный работающий железнодорожный узел в Клэпхеме. Она требует монополию на поставку рельсов для всей Империи в обмен на прекращение огня. Дом Праха... ликвидирован ценой потери Восточного Мидленда. Дом Бурь...

Стерлинг перевел телескоп чуть севернее. Там, где раньше были зеленые поля Суррея, теперь висел постоянный грозовой фронт. Фиолетовое небо непрерывно прорезали ветвящиеся молнии.
— Дом Бурь больше не семья, — закончил адъютант. — Это климатическое явление. Мы потеряли два полка тяжелой артиллерии, пытаясь установить буи-приемники. Каин отвечает на радиосигналы штормовым нагоном.

Стерлинг опустил телескоп. Он посмотрел на свои руки. На перчатках запеклась кровь секретаря, которого пришлось устранить полчаса назад за излишнюю панику.
Они победили. Все наследники проклятой матери перебили друг друга. Магия вышла из-под контроля и пожрала сама себя.

Империя лежала в руинах. Мосты разрушены, каналы отравлены, экономика мертва.
И самое страшное — война все еще продолжалась. Но теперь в ней не было сторон. Каждый квартал Лондона воевал с соседним за банку консервированного мяса или мешок чистого угля.

Ганс хотел стать обычным мальчиком. Своим полным отсутствием магии он лишил мир равновесия. Как выпавший камень из арочного свода, падение которого приводит к обрушению всего собора. Семьи искали его, чтобы убить этот изъян, но вместо этого сами стали пылью под ногами истории.